Вера Лондоковская – Новая Надежда (страница 7)

Неужели эта дурында еще и услугами своими славится?

– А что значит «вызывать»? – недоуменно спросила я.

– Вызывать и вызывать, – нетерпеливо повысил голос Алик, явно пытаясь уйти от ответа, – давай собирайся и приходи. Жду.

– Нет, подожди! Ответь, пожалуйста. Я что, проститутка? Ты меня за деньги вызываешь? Интересно, а они у тебя есть?

Алик замялся. Видно, не знал, что ответить.

– Да это я просто так ляпнул, – выдавил он наконец, – просто тебя позовешь, и ты всегда прибегаешь. Неважно, дела у тебя или еще что, всегда примчишься. Вот за это я тебя и ценю. Давай, приходи. А то мне скучно, да еще и с бодуна болею. Мы же вчера набухались, как свиньи. А это лечится тремя «П» – пожрать, посрать и потрахаться.

– Фу, – меня передернуло от отвращения, – какой ты мерзкий и примитивный. Не звони мне больше.

Я положила трубку и продолжила поиски документов. Надо как-то отвлечься от неприятного впечатления. Боюсь только, что так просто отделаться от этого типа не удастся. Таких же цепляет, когда им девушки отказывают. Но ничего, со временем он поймет и отстанет.

Для начала я открыла дверцу Надиного письменного стола. В глубине стояли аккуратные стопки тетрадей, должно быть, от школы остались. А вот и документы. Семьдесят четвертый год рождения, июнь месяц. Получается, даже двадцати лет еще не исполнилось. Ладно, а что у нас с образованием?

Ага, аттестат о среднем образовании имеется, уже что-то. Фу, с одними «тройками»! Одни сплошные «тройки», ну как так можно?

Ой, а это что за картонная книжица, на которой вытеснено слово «диплом»? Диплом оказался на имя Нади, в нем значилось, что она закончила областное училище культуры по специальности «Библиотечное дело». Культурный работник называется! Небось, еще и в какой-нибудь библиотеке работает. Хотя, может, уже уволили за пьянку? Завтра воскресенье, и надо как-то выяснить, куда мне идти в понедельник на работу?

Родители вернулись поздно вечером, как и обещали.

Оба были румяные, пахнущие морозом. Поставили на пол две огромные сумки с продуктами и приступили к своему обычному ритуалу под названием «встреча с Ланкой и Васькой». Опять счастливый визг, шутливые слова о том, что кого-то били.

– А где машина? – полюбопытствовала я. – Через окно ее вроде не видно.

– Как где, на стоянке, – ответил папа, – с чего бы я ее здесь оставлял? Чтобы к утру зеркала сняли? Или колеса открутили?

Что за времена? Колеса откручивают, шапки срывают, от милиции толку никакого. А если хочешь заниматься предпринимательством, так иди на поклон к бандитам.

Родители накрыли стол в гостиной – колбаса, горячие блюда, соки, шоколадки «Баунти» и «Сникерс». Поставили на самое почетное место бутылку водки с яркой этикеткой – фигура высокого худого мужика с острым взглядом и надпись «Распутин».

– Сами, выходит, пьете, а дочь ругаете? – не удержалась я.

– Ну мамка-то не пьет! – парировал папа. Он уже переоделся в домашний спортивный костюм и теперь с предвкушением смотрел на хрустальные рюмки.

– Зато отец пьет, – продолжала я оправдывать Надино поведение.

– Он мужи-ик, он – мужик! – сказала мама таким тоном, каким мамаши оправдывают недостойное поведение своих детей – «это ребенок».

– И что, раз родился мужиком, то на всю жизнь свободен? – возмутилась я. – А если родилась женщиной, то сиди ровно, да? Не кури, не пей, налево не смотри? Знай только, что тяжелые сумки таскай да по хозяйству шустри?

Честно говоря, я начала понимать Надю. С такими двойными стандартами окружающих волей-неволей закуришь и запьешь.

– Не знаю, у мамки вон отец всю жизнь пил, и ничего, – опять вступил в разговор папа, – она почему-то не стала пить. А если бы пила, я бы на ней никогда не женился, хоть и сам пью!

Вот это заявление! Вот это мораль! Мужик пьет, веселится, на машине катается. И ему все уважение, почет, деньги. Даже в доску пьяного его везде примут, встретят, ботинки снимут, спать положат. А женщина ни-ни! Да Надя просто-напросто бунтовала против системы, пыталась своим поведением сломать стереотипы, воззвать к справедливости!

– Как хорошо, что нам выходной на завтра дали, – сказала мама, с удовольствием уплетая закуски, – может, смотаемся завтра в Каменск к Сереге?

– Конечно, смотаемся, – поддержал ее папа, – на «Крауне» и поедем. Как хорошо, когда машина отвязана и можно по своим делам на ней ездить куда хочешь. А было бы нельзя, так я бы не стал там работать.

– Надо им подкинуть продуктов, – продолжала мама о чем-то своем, – сгущенки, тушенки, яиц.

– Только с вечера приготовь, – посоветовал папа, – чтобы рано утром выдвинуться. Туда ехать часа три, не меньше. Хорошо бы еще в Раздольное заехать, картошки дешевой набрать.

– Обязательно надо, ты что! Там же картошка в три раза дешевле, чем у нас в городе. Возьмем мешка три – два себе, один им.

«Кому им?» – не понимала я. Кто этот Серега и почему родители обеспечивают его продуктами?

Ланка, почуяв приподнятое настроение хозяев, подошла к папе и ткнула свою гладкую голову ему под руку.

– Да, да, Ланочка завтра поедет кататься, – проговорил он, гладя ее. – А маленький Василий останется на хозяйстве. Надо будет ему еды побольше оставить, чтоб на весь день хватило.

А у меня все больше и больше кипели возмущенные мысли в голове. В общем, я опять не удержалась.

– Знаете, – сказала я, – вы так никогда квартиру не купите, если будете всех подряд продуктами обеспечивать. Когда людям действительно нужна квартира, они годами копят, во всем себе отказывая. Лишнего «Сникерса» себе не купят, не то, чтобы кого-то кормить.

– Какая ж ты… – покачала головой мама и обиженно поджала губы, – я что, родному брату не могу помочь? А то, что он в беде оказался? А то, что им на заводе полгода зарплату не платят?

– А то, что скоро лето начнется, и у нас тут пол начнет под ногами хлюпать? – взорвалась я. – А то, что мы тут грибком дышим и болотной жижей?

– И все-таки человеком надо оставаться, – мама включила режим правильности, – а они люди хорошие, всегда гостеприимные и душевные. И как не помочь, когда у них двое детей – Машка и Мишка? Твои, между прочим, двоюродные брат и сестра!

Папа, раскрасневшийся от тепла и водки, пренебрежительно бросил маме:

– Да что ты ее слушаешь? Она что, деньги зарабатывает? Сидит в своей библиотеке за копейки, да и те пропивает со своей Шибздой.

– Вот именно, – мамин голос значительно окреп, – почему-то Шибзда свою зарплату маме тащит, а пьет на твои деньги.

– Так давайте договоримся, – пришла мне в голову чудесная мысль, – я не пропиваю деньги с Шибздой, а вы не тратите на излишества. И все откладываем на квартиру.

– Да кого? – опять полупрезрительно скривился папа. – Что там твои деньги? Это же тьфу, а не деньги! На собачью конуру не хватит!

– Не позорилась бы, – поддакнула мама, – сколько тебе говорили не поступать в это училище культуры! Другие девочки на бухгалтера поступали, а ты! Нашла на кого учиться!

– Да и сейчас, – разошелся папа, – другие девчонки стараются, вон Оксанка крупье в казино устроилась. Учебу специальную прошла, ночами работает. А Виолеттка? Стоит рядом с нами на базаре и кричит прохожим «купите ради Бога!». Так она уже и ремонт у себя сделала, и жениха нашла. А ты в своей библиотеке дурака валяешь. А дома только песенки слушаешь.

– И на какие такие излишества мы тратим, интересно? – не унималась мама. – Брату помочь святое дело…

– Да то, что вы сумки неподъемные каждый вечер приносите! Разве можно столько жрать?

– Нужно! В еде здоровье! Если не будешь мясо есть, ноги таскать не сможешь, – наставительно сказала мама.

– Но в полноте точно здоровья нет, – мне не хотелось ее обижать, тыча на недостатки, но как еще объяснить? – Полнота – это высокий сахар, давление, нагрузка на суставы! Как ты не понимаешь?

Тут Васька, сидевший весь вечер в углу, вдруг с шипением прыгнул, схватил что-то серое и побежал.

– Ах ты, – папа вскочил, чуть не опрокинув стол и погнался за котом, – ну-ка отдай! Мышонка маленького схватил! Вот же зверь! Ты посмотри на него! Какой наглый! Отдай, я сказал! Ну-ка иди сюда!

Кот пытался сопротивляться, но куда там!

Папа забрал из кошачьих зубов добычу и отпустил. Мышонок тут же скрылся из виду, а Васька с понурым и обиженным видом опять неподвижно засел в углу.

– Игорь, ну что ты делаешь? – возмущенно запричитала мама. – Ты не оценил труд ребенка! Васечка все правильно сделал! Ты что, забыл, как мыши по одеялу бегали и пищали, пока кота в доме не было? Ты забыл, как мышиные какашки на столе находили?

– Да мышонок совсем маленький, от него вреда никому не будет, – нашел что ответить папа, стараясь не глядеть в ее расстроенные глаза.

После обильного ужина родители пошли устраиваться на ночлег в свою комнату. Как вдруг папа выбежал в гостиную, потрясая старым облезлым чемоданом:

– Где этот кот? Я его сейчас в окно вышвырну!

– Да что случилось? – прибежали мы на его крики.

– Нагадил в новый чемодан!

– Так этот чемодан же в нашем шкафу стоял! – удивилась мама. – Может, створки плохо закрыли?

«И никакой он не новый», – хотела я добавить, но промолчала.

– Где Васька? – продолжал допытываться папа, свирепо оглядывая гостиную. – А, вот он!

Но я успела подхватить кота на руки раньше.

– Он будет спать у меня в комнате, – твердо сказала я, – и я не позволю его выбросить. На улице мороз и много опасностей.