Вера Лондоковская – Новая Надежда (страница 6)

– Ух ты, «Хи-лайт»! – парень обрадованно вытащил сигарету из пачки. – А сама что не куришь?

– Не хочу, – равнодушно сказала я, – а сколько Кумару лет? Сколько он на зоне пропадал?

– Да лет двадцать отсидел, не меньше. Сначала не мог на работу устроиться, но однажды Опасный сюда приехал сестру проведать…

– А Опасный не в этом доме живет?

– Шутишь? – прищурился Охлям. – С чего бы он здесь жил? Сестра его здесь живет с мужем, это да. А сам он где-то в другом месте. Ну и вот, приехал однажды Юрка, а Кумар к нему как кинулся: «Браток, браток!». Ну и взял он его в свою бригаду.

Парень продолжал что-то говорить, а я задумалась. Если этот Кумар отсидел двадцать лет, стало быть, ему не меньше сорока. Неужели Надя с ним путалась? Я, конечно, понимаю, что она знатная оторва была, но настолько? Да еще с мужем соседки? Наверняка между тетей Шурой и ее блудным супругом огромная любовь. Ну раз она столько лет его ждала, а он через столько лет к ней вернулся.

Тут мы услышали женские вопли и разом оглянулись на угол дома. Из-за угла выбежал Бандуревич в кальсонах и с какой-то цветастой тряпкой в руках. За ним бежала тетка в рыжем тулупе. Ее седые волосы были завязаны в пучок, бесцветные глаза с ненавистью смотрели вслед убегавшему.

– Стой, куда побежал? – орала она во всю глотку. – Только простынь вывесила, он ее уже схватил и пропить собрался! Вот козел сраный, чтоб тебя! Гад ползучий!

Задыхаясь от бега, она остановилась возле нашей лавочки и с шумом перевела дух.

– Что, Валюха, не догнала? – добродушно ухмыльнулся Охлям. – И как тебя угораздило за такого замуж выйти?

– Да все мать его проклятая! – тетка погрозила куда-то кулаком. – Обещала мне квартиру свою отдать, если замуж за ее сынка выйду. А сама, эх!

– Так ты ей напомни, скажи, мол, где обещанная квартира?

– Напоминала уже, а она глазами хлопает и говорит «так это же после моей смерти»! А сама живет и живет, ничего ей не делается! Ох, видно, так мы здесь и подохнем!

– Надька, привет! – вдруг услышала я за спиной.

Обернувшись, увидела толстую румяную девицу с косой.

– Привет, – обрадовалась я. Жаль, не понимаю, кто передо мной. Но, скорее всего, какая-то подружка.

Девушка хотела что-то у меня спросить, но неожиданно Валюха замахнулась на нее и гневно прокричала:

– Ты с кем собралась разговаривать? С этой, которая рым и Крым прошла? Ну-ка домой быстро! Домой, я сказала! – тетка оттолкнула девицу подальше от меня. – Нашла с кем дружить!

Глава 4

Девчонка, смущенно оглядываясь на меня, ушла, а от подъезда раздался глухой отрывистый лай. Мужик в кепке и кожаной куртке деловито вел на поводке Адольфа. Подошел к нашей лавочке, поздоровался за руку с Охлямом. На Надю, то есть на меня, не обратил никакого внимания. Да и на Валюху не взглянул.

«Кумар», – догадалась я. Ну, раз он собаку тети Шуры выгуливает.

– Как житье-бытье? – приветливо спросил его Охлям.

Мужик открыл рот, собираясь что-то ответить. Как вдруг Адольф зарычал и стремительно понесся куда-то по своим делам, уволакивая хозяина за собой.

– Стой! Стой, скотина! – орал Кумар, скользя по снегу за собакой.

Разумеется, пес его не слушал и продолжал свой бег. Кумар держал поводок на вытянутых руках и ехал по снегу, как на лыжах. Вскоре их вопли и рычание утонули где-то в снежной искрящейся пыли других дворов.

– Эх, повезло же Шурке с мужем, – сокрушалась Валюха, глядя им вслед, – ну почему мне такой парень не встретился?

– Не там ты искала, – глубокомысленно заключил Охлям, – а теперь уж ничего не попишешь. Коротать тебе век со своим Бандуревичем, – «утешил» он женщину.

– Ой, не говори! Уже все из дома повытаскал. Даже сумку мою за бутылку продал.

– Какую сумку? Неужели ту, с которой ты всю жизнь ходила? – присвистнул Охлям. – Купил же кто-то! А ты переживала! Помню, все говорила, что тебя вместе с этой сумкой и похоронят. Зато теперь похоронят с другой сумкой, новой и красивой.

– Да откуда же новой взяться? – в сердцах махнула рукой Валюха. – Ладно, пойду хоть суп какой сварганю. Только из чего? Этот паскуда вчера последнюю картошку пропил.

И члены такого вот маргинального семейства плюются при виде Нади? Запрещают своей дочери с ней дружить?

У меня порядком успели замерзнуть ноги, и я стала звать Ланку, чтобы идти домой. Но она не откликалась на мой зов и упорно продолжала бегать с другими собаками.

– Да ладно, дай ей по снежку побегать, соседка, – сказал Охлям, наблюдая за веселой игрой четвероногих проказников, – как тебе моя новая собачка?

– А которая из них твоя?

– Ты что, не помнишь мою Льдинку? Сама же восхищалась, как красиво я ее назвал.

– Точно, вспомнила! – фальшиво призналась я.

Но все мои мысли были направлены на то, чтобы поскорее попасть в тепло, и я догадалась, как обмануть Ланку:

– Лана, идем домой, папа скоро приедет! – я сделала особое ударение на слове «папа» и направилась к подъезду. – Пойдем, пойдем!

Доверчивая псина навострила уши и, помахивая пушистым хвостом, потрусила за мной.

Какая-то женщина в коридоре шла мне навстречу, и мы поздоровались.

– Надежда, – вдруг спросила она, останавливаясь, – а ты свою шапку привязала? Моя Оксанка уже пришила резинку на новую шапку. Старую-то с нее сорвали, эх!

– Как сорвали? – я вспомнила ту странную петлю из резинки, пришитую к моей шапке.

– Да обыкновенно, шла по улице, двое пацанов мимо пробегали. Сорвали с нее шапку и убежали. Ты разве не знала?

– Да знала я, знала. Только зачем им чужая шапка? А в полицию она не ходила?

– Куда? – переспросила женщина. – В милицию, ты хотела сказать? Ходила, но что толку? Эти шапки каждый день сотнями срывают. И найти хулиганов не могут. Да и вообще менты руками разводят и советуют не выходить на улицу позже восьми вечера. Но ведь беспредел уже и днем творится.

– Но зачем их срывают? – опять поразилась я.

– Как зачем? Чтобы продать. Шапки же дорогие, – и она, удивляясь моей наивности, пошла дальше.

А я к этому времени не только замерзла, но и порядком проголодалась. Благо, что холодильник оказался битком набитым всевозможными продуктами. Чего тут только не было! Огромная кастрюля борща, копченая колбаса трех видов, пельмени. И много-много яиц.

Очень хотелось пельменей, но я представила, что придется идти в общественный туалет за водой и невольно вздрогнула. Под столом стояло полное ведро воды, но я заметила, что оттуда пьют собака и кот. Лучше подогрею чайник да сделаю бутербродов с колбасой. На мое счастье, вода в чайнике имелась.

– Мяв! – услышала я требовательный возглас откуда-то сзади. И от неожиданности едва чайник не выронила.

Обернулась и увидела кота, сидящего на холодильнике. Его огромные зеленовато-желтые глаза смотрели на меня с возмущением.

– Чего тебе? – грубовато спросила я, решив сразу показать, что меня не напугаешь.

Он протянул ко мне лапу.

– Ох, как ты умеешь, – я протянула ему свою руку в ответ, – здравствуй, здравствуй, Вася!

Белая пушистая мягкая лапка в руке – что может быть милее?

Но когда я повернулась, чтобы воткнуть в розетку шнур чайника, он зашипел и тронул меня лапой за плечо, не давая уйти.

– Ты хочешь что-то из холодильника? – догадалась я и открыла дверцу. – Интересно, чем из этого тебя кормят? Кошачьего корма вроде не видно, рыбы тоже. Достану-ка я пока для себя колбасу…

Увидев колбасу, кот мигом спрыгнул с холодильника на стол и начал тереться мордой о длинную сморщенную ароматную палку.

– Ты колбасы хочешь? – удивилась я. – Вася, да ты знаешь, какая она вредная? Я сама боюсь ее есть, а уж тебе…

Но он не только выразительно смотрел на колбасу, а начал приноравливаться, чтобы откусить. И собака прибежала, села перед столом, умильно глядя на колбасу и перебирая в нетерпении лапами.

– Странно, – пробормотала я, – вы что, человеческой едой питаетесь? Ну ладно, мне не жалко, отрежу и вам, и себе.

Наевшись и напившись чаю, я пошла искать Надины документы. Неплохо бы узнать данные, с которыми придется теперь существовать.

Но тут, как назло, опять затрезвонил телефонный аппарат.

– Надька, – опять этот развязный и неприятный голос Алика, – что-то пацаны никуда не зовут, и мне та-ак скучно. Сидел скучал и понял – надо тебя вызывать.

Я чуть трубку не выронила. Что значит «вызывать»? Неужели Надежда и впрямь проститутка? Когда я листала утром газету с телепрограммой, обратила внимание, сколько места занимает реклама всевозможных фирм досуга: «Сосулька», «Вдали от жен», «Пикник» и прочие-прочие. И везде помимо предложения услуг, было крупным шрифтом написано, что на работу принимаются девушки.