Вера Кожевникова – Как живём, так и рожаем (страница 9)

быть терпеливой;

не требовать слишком многого;

молчать, если ей страшно;

быть благодарной за любой исход.

Однако сценарий страдания – это всего лишь способ психики подстраховаться. При недостатке уверенности в поддержке внешней системы (сообщества, медицины, партнёра) психика создаёт внутренний адаптационный сценарий: заранее принять жёсткие условия, чтобы снизить тревогу по поводу будущего. Это своеобразная форма контроля: если я знаю, что будет больно, я как бы контролирую это. Так устроена одна из самых неочевидных, но разрушительных установок. Женщина, привыкшая винить себя, часто даже не замечает, насколько глубоко это стало её реальностью. Она не просто боится, что роды будут тяжёлыми, она не верит, что может быть иначе. Эта защитная установка нужна для того, чтобы не потерять уважение к себе, не увидеть себя слабой, раздавленной, сбитой с толку. Ещё один способ защиты, к которому прибегает психика, заключается в своеобразной передаче ответственности – «не я такая, роды такие». Данная стратегия работает по тому же принципу, что и установка «не радуйся раньше времени», и напоминает известное детское оправдание, которое звучит как «скамейка в парке виновата в том, что я об неё споткнулась». Кроме того, в наших психологических защитах, конечно же, нередко присутствует элемент сделки с судьбой. Мы подсознательно обращаемся к ней: «Я не попрошу лишнего, не нарушу лимит радости, только, пожалуйста, не разрушай меня совсем! Я не стану верить, что можно родить красиво, легко, в любви, потому что, если поверю, а потом будет иначе, не смогу это вынести».

Разумеется, всё это – наше культурное наследие: не хвалить, чтобы не разбаловать, ожидать худшего, бояться и запрещать смеяться, не позволять себе быть счастливой, страдать «на всякий случай». И вот тут кроется важное и страшное, но в каком-то смысле освобождающее осознание: поддаваясь этим психологическим защитам и установкам, женщина становится суровой матерью самой для себя раньше, чем становится матерью своему ребёнку. Она внутренне говорит себе:

Если я сама буду к себе строга – мне не будет так больно, если кто-то другой будет со мной груб.

Если я заранее смирюсь, я буду готова.

Если я ничего не жду, мне нечего терять.

Однако у этого сценария есть и побочный эффект: он не позволяет впустить в своё пространство доверие, а значит – и окситоцин, а значит – и роды3.

Внутренний монолог, в котором женщина себя наказывает, является отражением её детского опыта, когда в моменты боли её не жалели, а говорили «сама виновата», «терпи», «не реви», когда любое удовольствие было подозрительно и звучали фразы вроде «не радуйся раньше времени», «не строй иллюзий», «за всё надо платить». Именно так создаётся психоэмоциональная матрица, согласно которой радость становится опасной, а боль — безопасной, потому что она привычна и знакома.

Что же делать, если ты узнаёшь в себе подобные паттерны?

Первое – не пугайся. Ты просто выучила неправильный язык любви: привыкла, что любовь предполагает суровое отношение, тревожный контроль, отказ от всего радостного. И теперь – шаг за шагом – важно научиться обращаться с собой иначе, превратить внутреннюю мачеху во внутреннюю маму. Попробуй представить себе, что ты – это твой ребёнок. Как бы ты к нему отнеслась? Как бы жалела? Как бы гладила по голове? Если у тебя есть опыт такой любви, когда тебе сочувствовали, тебя обнимали? Постарайся вспомнить его детально, покадрово, телесно. Какие ощущения были в теле, когда было плохо, но тебя утешили? Если такого опыта нет, смоделируй его, представь, как это могло бы быть. Какая она, та часть тебя, которая не только ругает и наказывает себя, но и утешает, гладит по голове? Ты не обязана ей сразу верить. Просто дай ей место внутри себя. В терапии её называют новой родительской фигурой, в практике – внутренней опорой. Это может быть образ тебя, но в будущем. Образ женщины, которая уже родила и знает, что можно быть мягкой и сильной одновременно – тигрицей, защищающей тигрёнка.

Если ты ловишь себя на том, что читаешь чужую историю лёгких родов и чувствуешь раздражение, не ругай себя, ведь так твоя психика защищается. Она говорит: «Если это правда и так бывает, а у меня не получится, я снова буду виновата». Но ведь можно посмотреть на чужую историю иначе, пусть она станет просто одним из возможных вариантов событий. Попробуй воспринять это как хороший знак, как то, что мир подмигивает тебе: если это есть рядом с тобой, то это доступно и для тебя тоже. Собирай такие истории в копилочку: читай в интернете, смотри видео, пусть они укладываются внутри и становятся нормой – так бывает не только в сказках, а вот здесь, в реальности, в нашей жизни. И главное – поверь, что ты можешь влиять на то, чтобы именно у тебя такая история реализовалась. Тебе можно. Ты можешь бояться и всё равно мечтать. Ты можешь не верить и всё равно готовиться. Важно не держи в голове сценарии «торжественной выносливости», в которых ты не имеешь права бояться, хотеть иначе, получать удовольствие только лишь потому, что существуют установки «все через это проходили», «вообще неважно, как оно, лишь бы все живы остались», «ты не избранная».

Сценарий выносливости – это один из самых незаметных и самых разрушительных мифов о родах. Он может выглядеть как доблестный подвиг, но больше всего похож на подавление – ты должна выдержать, перетерпеть, сжаться в кулак. Главное – выжить. Главное – чтобы с ребёнком было всё нормально. Главное – не быть слабой, не ныть, не выделываться. Подобная схема поведения кажется правильной только лишь потому, что её повторяют все. Мы встречаемся с ней в мемах, в репликах медиков, в рассказах мам: «Я трое суток провела в схватках – и ничего, родила», «Зато обошлось без кесарева», «А у меня даже муж не приехал, и ничего, мне вообще это не надо». Так происходит, потому что общество придумало социально одобряемый способ замолчать боль. Социум не умеет принимать женское страдание, если оно не вписывается в героическую рамку, поэтому женская боль должна быть функциональна. Иными словами, она должна быть ради чего-то, и только тогда её признают, иначе – будут игнорировать. Такая парадигма касается не только родов, она в целом достаточно распространена на постсоветском пространстве. И это приводит к тому, что в культуре, где почётно страдать молча, не остаётся места для живой и чувствующей женщины. Ты не имеешь права быть растерянной, уязвимой, ищущей, потому что это сразу воспринимается как слабость. А слабость, в свою очередь, согласно логике сценария выносливости, приводит к стыду и избегающим стратегиям: исчезнуть, не быть, согласиться на всё, что угодно, лишь бы не испытывать этого. Правда же это не похоже на «королевские» роды, где ты хозяйка положения?

Представь себе сценарий, в котором идеальная женщина в родах – это та, которая молчит, терпит, никого не грузит своими желаниями, не капризничает, не требует к себе особого отношения. Она заранее как бы отказывается от своего внутреннего мира, чтобы соответствовать должному образу героини. Так и возникает потеря себя, ведь когда ты не можешь показать слабость, ты теряешь право на уникальность своего опыта, и в результате всё, что ты чувствуешь, обесценивается, подвергается сравнениям и приравнивается к общей норме. Субъективность, в том числе возможность заявить о том, что тебе страшно, признать свою уязвимость, как раз и делает этот опыт твоим, помогает присвоить его себе. Я предлагаю тебе не идти по культурно принятому сценарию, где все маршируют в ногу и не жалуются. Я предлагаю тебе нарушить строй, в котором ты можешь сказать, что у тебя болит живот, но не можешь сказать, что у тебя болит душа, можешь попросить эпидуралку, но не можешь попросить сочувствия и поддержки, можешь рассказать, как было физически тяжело, но не можешь признаться, что было одиноко и страшно.

Ведь именно из-за существования таких «идеальных» сценариев женщины после родов часто чувствуют некоторую незавершённость. Да, телесно они прошли через многое, но внутренне они не смогли быть на своей стороне, защитить себя и, возможно, не оказалось людей рядом, которые могли бы их защитить. Я считаю крайне важным заявлять о своих желаниях и рассказывать о своих чувствах, позволяя себе полноценно проживать их. Многие женщины боятся быть требовательными в родах. Боятся, что, если они скажут: «Мне неудобно», «Я не хочу, чтобы на меня смотрели», «Мне страшно», – их примут за капризных, внушаемых, не готовых к испытанию настоящей болью. Так работает культурная прививка от субъективности: молчание считается достоинством, а любое желание – неуместным капризом, эгоизмом, который только всему мешает.

Но правда заключается в том, что именно право заявлять о собственных желаниях помогает родам идти максимально естественным образом. Мы уже говорили о том, что тело идёт в роды тогда, когда чувствует безопасность. Но безопасность – это не абстрактное условие, а телесное согласие на происходящее. Да, оно у каждого своё: кому-то нужно видеть, как рядом лежат хирургические инструменты, а для кого-то это, наоборот, страшный сон, и его психика будет воспринимать человека в белом халате как сигнал опасности. Я знаю, что это непростая задача – распознать сигналы тела, понять, что именно настораживает, признать это и заявить об этом. Ох… Но именно такая активная субъектность и запускает родовой гормональный каскад. Ещё раз повторюсь, что никто не рожает, кроме тебя, ты – живой центр происходящего. Со стороны не виднее, все данные и вся нужная информация есть только у тебя. Поддержка, уважение к выбору, приватность и информированное согласие – это не приятные бонусы и роскошь, а элементы доказательного подхода к родовспоможению, признанные ВОЗ важными составляющими «позитивного опыта родов»4.