Вера Кожевникова – Как живём, так и рожаем (страница 8)

Если говорить честно, то для подготовки к родам не требуется список задач. Об этом и название этой книги: важно найти способ жить каждый день так, будто ты уже находишься в состоянии, где нельзя ничего идеально спланировать, где нет гарантий, где приходится полагаться на себя, даже если немного страшно или даже если очень страшно. В какой-то момент ты начинаешь понимать: роды не начнутся по расписанию, не будут проходить по плану или конспекту и не закончатся так, как ты себе представляешь. И лучшее, что ты можешь сделать заранее, чтобы подготовить себя к ним, – это научиться быть с собой, на своей стороне и не теряться в те моменты жизни, когда ты ничего не можешь контролировать. Это не требует никаких особых условий – ни времени, ни специальных техник. Только одного: чуть больше внимания к себе там, где обычно ты его не включаешь.

Я говорю не о том, что нужно сразу углубиться в какую-нибудь практику осознанности. Нет, достаточно начать с самого простого: замечать, когда ты устаёшь, наливать себе водички, как только почувствовала жажду, не откладывать поход в туалет, когда организм подаёт сигнал. Кроме того, важно научиться понимать, в каких ситуациях ты сжимаешься и в тебе растёт напряжение, а что помогает тебе его отпустить. Попробуй доверять этим ощущениям, позволяя себе идти за расслаблением без чувства вины или самокритики. К примеру, обращай внимание на моменты, когда ты говоришь «да» из вежливости, хотя внутри всё кричит «нет». Подготовка, о которой идёт речь, встраивается в жизнь и проявляется в том, как ты просыпаешься, как ты реагируешь на перегрузку, ешь ли ты, когда голодна, или когда это удобно, в том, как ты даёшь себе молчание и тишину, то есть в целом в том, насколько ты добра по отношению к самой себе. В этих мелочах ты учишься тому, что потом всплывёт в родах само, потому что станет частью тебя: выдерживать неизвестность, не отказываться от задуманного, не ждать внешнего одобрения, чтобы разрешить себе чувствовать, говорить, просить, отказываться, быть.

Речь идёт не о том, чтобы стать кем-то новым, а том, чтобы жить как человек, который уже справляется со сложностями, разрешая себе при этом быть настоящим – в собственных потребностях, в усталости, в словах, в тишине, в раздражении, в «не хочу» и «не знаю». И если ты научишься быть с собой в моменте, ты сможешь быть с собой и в родах. Если ты начинаешь это видеть, ты уже готовишься. Не к родам как событию, а к себе – в любых обстоятельствах. К себе в процессе, который придётся пережить и который точно можно пережить.

Глава 3. Роды – это не наказание

Где-то глубоко внутри у большинства женщин живёт идея о том, что роды – это своеобразная расплата. При этом неважно, за что именно: за сексуальность, за неправильные решения, за чужие ожидания, за сам факт того, что ты женщина. Мы редко говорим об этом прямо, но нас выдаёт язык. Мы говорим «отмучилась», «пережила», «вынесла» и, даже добавляя «всё хорошо закончилось», звучим так, будто речь идёт о стихийном бедствии. Да, мы произносим это с облегчением, но без ощущения, что произошло что-то, чему можно было бы по-настоящему радоваться. Подобная установка живёт в образах, которые сопровождают нас с детства и на протяжении всей жизни: в лицах женщин на экране, которые кричат во время родов так, будто бы они находятся в агонии; в рассказах, где всегда есть фраза «что-то пошло не так»; в комментариях врачей, в которых слово «терпи» звучит чаще, чем слово «чувствуй»; в привычке воспринимать боль как неизбежную плату за рождение ребёнка; в сюжетах классической литературы и даже детских сказок, где женщины постоянно умирают в родах. В массовом сознании роды представляют собой небезопасное мероприятие, исход которого невозможно предсказать, как и то, удастся ли выйти из этого процесса живой. Разумеется, современная медицина многое сделала для того, чтобы роды стали максимально безопасным процессом. Однако одновременно с этим родилась и новая религия – вера в то, что без врача женщины не могут родить и что их обязательно необходимо спасать.

Кроме того, на сегодняшний день тенденция явно смещается в сторону планового кесарева сечения. И, вероятнее всего, к 2050 году именно оно станет нормативным способом родоразрешения. Женщины, выбирающие рожать естественно, уже сейчас подвергаются остракизму. На них как будто надевают белое пальто и пытаются навязать стереотип «не мучилась – не мать». Поскольку я тот самый человек, который искренне любит рожать и не желает надевать это белое пальто, мне важно донести до своих читательниц, что мы превратно понимаем саму идею родов, живём с навязанными установками, боимся их и не позволяем себе в полной мере насладиться днём, когда наш долгожданный ребёнок появляется на свет.

Наказание – это всегда отражение системы ценностей. И если женщина внутри себя верит, что её тело «грязное», «неподходящее», «недостаточно подготовленное», если она стыдится своего желания облегчить путь, то каждый спазм становится лишь подтверждением её вины. Так психика получает доказательства тому, во что уже верит, и роды становятся театром самонаказания. Нередко такая проекция происходит неосознанно: на роль «карающей силы» назначаются врач, партнёр, собственная мать, а иногда – даже Бог. Но в ядре этой проекции всегда находится один и тот же страх: «Я плохая. Я не заслуживаю родов без боли», а испытываемая боль становится прямым отражением нашего отношения к себе. Мы сами запускаем сценарии, звучащие в нашей голове будто бы внутренний автоответчик: «Ты будешь страдать, и это нормально»; «Главное, чтобы живы остались»; «Не надейся на лёгкие роды – ты не избранная». Я постоянно встречаю такие напутствия в социальных сетях от женщины к женщине, и, к сожалению, они лишены надежды на альтернативные варианты. Мы начинаем воспринимать роды как что-то, находящееся где-то между медико-социальной повинностью и полем для проверки выносливости, где главное – выдержать и не подвести. Вместо того чтобы дать возможность родам быть просто одним из многочисленных жизненных процессов, мы делаем из них настоящее испытание.

Удивительно, но именно женщины, которые уже прошли опыт родов, чаще других транслируют этот сценарий. Кажется, что, пройдя через страдания, они получают тайный пропуск, обретают статус «настоящей» женщины и теперь охраняют этот «проход». Однако дело не в том, что они злые, просто так функционирует внутренняя травма – она передаётся по принципу лояльности: «Я страдала – и ты должна». Кроме того, в нашей культуре нет языка для описания родов как естественного процесса, которому можно доверять. Есть язык катастрофы, язык выживания, язык боли, язык медперсонала, но нет языка, в котором женщина остаётся автором и субъектом происходящего. А если женщина говорит не как автор, а как пострадавшая и жертва, то у неё остаётся единственная стратегия удержания достоинства: превратить пережитое страдание в опыт внутреннего роста. «Я отмучилась» звучит понятнее, чем «я растерялась, и никто не помог». «Было ужасно, но ребёнок здоров» звучит убедительнее, чем «я чувствую, что меня никто не слышал». Всё это является следствием травматизации, и не только физической. На постсоветском пространстве до сих пор огромное количество женщин выходит из родов с чувством вины, унижения, разобщённости с телом, и часто это связано не с самим процессом родов, а с тем, как с ними в этот момент обращались: торопили, давили, не объясняли, не спрашивали согласия, относились как к объекту. Такое отношение к роженице имеет вполне конкретное название – акушерское насилие. Это явление, к сожалению, не является редкостью, и проблему его существования признают на уровне ВОЗ и так называемой Международной хартии уважительного ухода (англ.: The Respectful Maternity Care).

И вот ты сидишь в кругу женщин, где одна рассказывает, как её шили без анестезии, вторая – как не пускали в туалет, третья – как на неё накричали, и все они при этом выдыхают: «Но зато всё хорошо закончилось». И ты, ещё только ожидая ребёнка, готовясь к беременности, или просто слушая, ловишь себя на мысли: «Видимо, так и будет». Потому что так звучит большинство рассказов. Потому что люди, как правило, лучше запоминают что-то пугающее, то, что находится за пределами представляемой им нормы. Потому что из спокойного и благополучного опыта обычно не рождаются истории, способные вызвать сильные эмоции. Разумеется, женщины, рассказывая друг другу такие истории, хотят скорее поделиться, освободиться от тяжести, предупредить, придать значимость тому, что осталось никем не признанным, нежели действительно запугать. Но в результате собирается общее нарративное поле, в котором роды неизменно предстают как нечто из ряда вон выходящее и экстремальное. И даже если ты знаешь и разумом понимаешь, что бывают другие сценарии, это поле, к сожалению, всё равно остаётся фоном, на котором разворачивается твой собственный опыт.

Помимо прочего, подобные установки, связанные с восприятием родов, напоминают феномен инициации через боль, описанный у Ф. Дольто: прохождение через порог боли воспринимается как доказательство зрелости, даже если этот порог можно обойти. В культурной антропологии есть понятие «родового этоса» – представления сообщества о том, как правильно рожать. В некоторых традициях этос построен на уважении к телесной мудрости, в других – на жертвенности. Современный западный родовой этос – это странная смесь медицинского менеджмента, римской гладиаторской арены и марксистской идеи долга перед обществом. Если следовать ему, женщина в родах должна: