Вера Корсунская – Три великих жизни [сборник 1968] (страница 146)

Разговор начал сам Дарвин.

«В том, что он говорил, не было ничего старчески-елейного, поучающего, — напротив, вся речь сохраняла бодрый, боевой характер, пересыпалась шутками, меткой иронией и касалась живо интересовавших его вопросов науки и жизни. Не было в начале беседы и тех обычных даже в среде образованных европейцев расспросов: „Не правда ли, у вас в России очень холодно и… очень много медведей?“»

Говорили о физиологии растений. Дарвин сказал, что в Англии Тимирязев не найдет ни одного ботаника-физиолога. На это Тимирязев, имея в виду самого Дарвина, ответил: «Действительно не нашел… за исключением одного, — величайшего всех веков и народов».

В это время Дарвин как раз исследовал способность растений к движению.

Физиология растений в то время была в Англии крайне отсталой наукой. Не было даже ни одной хорошей лаборатории.

Потом Дарвин стал расспрашивать Тимирязева о его работах. Узнав, что тот занимается специально хлорофиллом, Дарвин живо сказал: «Хлорофилл — это, пожалуй, самое интересное из органических веществ». (Кстати, следует заметить, что опубликованная за несколько дней до смерти последняя заметка Дарвина посвящалась именно хлорофиллу.)

От физиологии растений и ботаники перешли к науке вообще.

Дарвин с удовольствием сказал, что в русских молодых ученых нашел жарких сторонников своего учения.

Особенно отмечал он работы В. О. Ковалевского по палеонтологии.

«Среди этого разговора Дарвин вдруг озадачил меня неожиданным вопросом, — рассказывает Тимирязев: — „Скажите, почему это немецкие ученые так ссорятся между собою?“— „Вам это лучше знать“, — был мой ответ. „Как мне? Я никогда не бывал в Германии“. — „Да, но это — только новое подтверждение вашей теории: должно быть, их развелось слишком много. Это лишний пример борьбы за существование“. Он на минуту запнулся, а потом залился самым добродушным смехом».

Наконец Дарвин заговорил и о своих работах.

Пошли в тепличку, где велись новые опыты с насекомоядными растениями.

После прогулки пили кофе и беседовали на общие темы.

Дарвин хорошо отзывался о русском народе, его интересах к науке и просвещению.

На прощание Дарвин подарил Тимирязеву свою фотографическую карточку и ушел.

Через несколько минут он снова вошел в комнату и произнес: «Я вернулся, чтобы сказать вам два слова. В эту минуту вы встретите в этой стране много глупых людей, которые только и думают о том, чтобы вовлечь Англию в войну с Россией, но будьте уверены, что в этом доме симпатии на вашей стороне, и мы каждое утро берем в руки газеты с желанием прочесть известие о ваших новых победах».

Надо заметить, что эти слова Дарвина шли вразрез с господствовавшим тогда настроением английского общества по отношению к России, которая вела войну против Турции.

В Вестминстерском аббатстве

В июле 1881 года Дарвин испытывал большую слабость. Он писал Уоллесу: «…я не могу ходить гулять, и все меня утомляет, даже взгляд на ландшафт… Что я буду делать в мои немногие последние годы, я едва могу сказать. Я хотел бы, чтобы все вокруг меня были счастливы и довольны, но жизнь для меня стала очень тяжелой».

Теперь он часто лежал на диване, по целым дням не поднимаясь. Полудремал, о чем-то сосредоточенно думал, устремив внимательный взгляд на развешенные по стенам его любимый старинный фарфор и картины…

Зимой 1882 года Дарвин чувствовал себя особенно угнетенным. С ним случались обмороки, появились болезненные явления в области сердца…

Френсис Дарвин рассказывает об этом следующее: «В последних числах февраля и в начале марта с отцом стали делаться частые, почти ежедневные припадки, боли в области сердца, сопровождаемые неправильным пульсом».

Седьмого марта, во время прогулки Дарвина недалеко от дома, с ним произошел припадок. В этот день он последний раз был в своей любимой аллее даунского сада.

«В начале апреля никакой особенной перемены не было, но в субботу, 15 апреля, у отца сделалось головокружение за столом, и он упал в обморок, идя к дивану. 17-го ему стало опять лучше, — рассказывает Френсис Дарвин, — так что он в моем отсутствии записал ход одного опыта, в котором я участвовал. В ночь с 18-го на 19-е, без четверти двенадцать часов у него сделался сильный припадок, кончившийся обмороком, и его удалось привести в сознание только с большим трудом. Казалось, он предчувствовал близость смерти и сказал: „Я нимало не боюсь умереть“».

Он любил жизнь, потому что она дала ему возможность заниматься дорогим и интересным для него делом, но смерть его не страшила: он видел в ней неизбежный естественный, а значит разумный, конец жизни… Жене он сказал: «…стоит похворать, чтобы пользоваться вашим уходом» — и просил передать детям: «Скажи детям, что они были всегда добры ко мне».

На следующий день, в среду, около 4 часов пополудни, Дарвина не стало… Многочисленная семья Дарвина желала похоронить его в любимом им Дауне. Но Палата общин постановила совершить погребение в Вестминстерском аббатстве в Лондоне. Семья должна была уступить.

Церемония погребения была торжественной и пышной. В ней принимали участие ученые, депутации университетов и ученых обществ, государственные деятели, дипломатические представители России, Франции, Италии, Германии и Испании и бесчисленная публика из самых различных слоев общества.

…Вестминстерское аббатство — одно из прекраснейших произведений готической архитектуры, основанное еще в VII веке. Стены более древней части здания совершенно почернели от времени.

Все английские короли и королевы, начиная с XI века, короновались в этом аббатстве. Большею частью они и погребены здесь же — внутри аббатства.

Через дверь южного притвора проходят в храм. Словно одна большая могила… Всюду памятники, целые сцены, высеченные из мрамора. Веет холодом и сыростью. Царит полумрак, так как свет скудно проникает сквозь расписные стекла стрельчатых окон.

У входа угол с наиболее скромными памятниками — «угол поэтов». Статуи Шекспира, Мильтона, Адиссона и многих других.

…Могила Дарвина находится в северной части аббатства, несколькими шагами отделенная от могилы Ньютона. На стене небольшой барельеф — изображение головы Дарвина.

Вырезана надпись:

ЧАРЛЗ ДАРВИН

Родился 12 февраля 1809

Скончался 19 апреля 1882

Автор «Происхождения видов» и других естественнонаучных сочинений

…Оставим это место, место упокоения многих великих людей Англии…

Перед нами монументальное здание Британского музея в Лондоне. В нем имеется Дарвиновский зал.

Поднимаясь по лестнице, ведущей в зал, посетители видят на площадке прекрасный мраморный памятник великому натуралисту. Он изображен сидящем в кресле в спокойной и простой позе, с глазами, устремленными ввысь.

Есть и другой памятник Дарвину, выполненный по его собственному плану и на его средства, — это список цветковых растений, встречающихся на всем земном шаре, с указанием имени автора, определившего вид, названия сочинения, где впервые появилось описание этого вида, и географического распространения.

Рукопись этого списка весила более одной тонны. Список был составлен Ботаническим Садом в Кью под наблюдением Гукера, старого друга Дарвина.

Один из наших отечественных ученых в память столетней годовщины со дня рождения Дарвина сказал: «Величественный зал Вестминстерского аббатства, в котором теперь покоится прах ученого, хранит гробовое молчание и мрачны его старые и темные своды, но ясным смотрит оттуда на мир духовный облик великого человека и громко звучит голос его учения о любви к истине и человечеству».

Под стеклом витрины

В наши дни ничего не осталось от лондонского дома Дарвина. «Во время бомбежек весной 1941 года, — рассказывает внучка Дарвина, Нора Барло, — этот дом сильно разрушен, и в течение нескольких месяцев на Эппер Гауэр Стрит, 12 еще можно было видеть руины дома Дарвина с мемориальной доской, а затем его совсем снесли».

В даунском доме по смерти Дарвина продолжала жить его жена и часть многочисленной семьи до 1896 года. Потом долгое время в этом доме помещалось учебное заведение.

Теперь в нем музей имени Дарвина.

На углу ведущей к нему улицы имеется мемориальная доска с надписью:

«Здесь Дарвин мыслил и трудился в течение сорока лет и умер в 1882 году».

Под стеклом одной из витрин дарвиновского музея в Дауне хранятся маленькие «записные книжки» с металлическими застежками. Размер их от 16,25 х 10 см до 9,3 х 7,5 см. Обложки большей части книжек сделаны из красной кожи, а остальных — из черной и темно-зеленой.

На обороте обложек оттиснуто изображение льва и единорога. Под ним можно прочитать интересную надпись: «Записная книжка из бархатной бумаги, изготовленной особым способом, чтобы записи не стирались; к книжке прилагается металлический карандаш, острие которого должно быть плоско отточено, но так, чтобы не ломалось; во время письма его следует держать, как обыкновенное перо».

Время проверило прочность книжек и подтвердило справедливость надписи.

Эти книжки служили Дарвину карманными во время его путешествия. Вместе с Дарвином они совершили кругосветное плавание и сопровождали его в сухопутных экспедициях. С ним вместе попадали под тропические ливни, захлестывались волнами в лодке, высыхали под палящими лучами солнца.