Вера Корсунская – Три великих жизни [сборник 1968] (страница 147)

Книжки порядочно изношены. У одной из них оторвана обложка; в других не хватает страниц. На каждой книжке наклеена белая этикетка, указывающая содержание. Надписи на этикетках сделаны рукою Дарвина.

Многие годы они лежали забытыми среди других материалов, относящихся к путешествию, в небольшом помещении под лестницей даунского дома. Сюда складывали разные ненужные бумаги и предметы, которые, однако, не хотели уничтожить.

Известными были до последних лет две записные книжки 1837–1839 годов. Другие оставались неопубликованными, пока их не стала изучать внучка Дарвина, Нора Барло, которая избрала своей специальностью изучение документов, относящихся к кругосветному путешествию Дарвина на «Бигле».

Норе Барло принадлежит честь опубликования большинства записных книжек ее великого деда.

Ею же они помещены в дарвиновский музей.

В эти книжки Дарвин записывал на скорую руку исключительно для себя то, что считал интересным, что надо было иметь в виду при дальнейшей работе. Страницы книжек убористо исписаны металлическим карандашом; изредка встречаются записи, сделанные чернилами.

Это записи непосредственных впечатлений молодого, жаждущего знаний человека, иногда просто отдельными словами без связи их в законченные фразы.

Первая «Записная книжка» начата в 1832 году на одном из островов Зеленого Мыса — Куайль — вулканического происхождения — «маленьком жалком, заброшенном клочке земли, не более мили в окружности».

Дальше в ней идут заметки о новых данных по геологии мест, где побывал Дарвин. Геологические заметки Дарвин всегда отмечает косыми штрихами. Но вот появляются заметки зоологического и ботанического характера. В начале путешествия их очень мало, а потом геология отходит на задний план. Становится все больше и больше заметок о животных и растениях. Много записей о нравах и обычаях населения, описания жилищ, одежды, бесед со встречающимися людьми.

25 апреля 1832 года запись занимает всего одну строчку, но она весьма выразительна:

«25 апреля. Занят сушкой своих вещей». Дело было так. В Ботофого Дарвин перевозил с «Бигля» на берег необходимые ему вещи. При переезде лодку внезапно захлестнули волны; пришлось вылавливать упавшие в воду книги, инструменты, футляры с ружьями, а потом разбирать все и раскладывать для просушки.

Заметки-описания перемежаются вопросами, которые Дарвин ставит самому себе. Иногда вопросы идут целой серией.

Например: «Не состоит ли истинный центр острова из авгита, и не представляет ли он собой самое высокое плоскогорье???» Три знака вопроса не удовлетворили Дарвина, и на полях он еще подчеркивает эту фразу штрихами.

Намечая маршруты в глубь страны от Рио-Негро до Байа-Бланки (1833 год), Дарвин записывает: «Как далеко простираются скалы? Сколько детенышей приносит водосвинка? Какие здесь встречаются животные? Каков экспорт соли? Были ли найдены кости под глубоко залегающими пластами? Когда прилетают гуси? (с конца февраля до сентября). Пресноводные рыбы? Большие ли кости в скале? Гумми для чистки зубов? Источники воды? Разрезы колодцев? Твердый камень недалеко от города?» И многие другие вопросы.

Большинство из них зачеркнуто. Это значит, что Дарвин нашел ответы и по мере решения вопросов зачеркивал их.

Во многих случаях записи совершенно отрывочные. 18 апреля 1834 года Дарвин заносит в свою карманную книжку:

«Броненосец; поймал мышь; приятная компания. Весело бегущая вода. Мало гуанако и уток. Отсутствует рыба; нет наземных животных на плодородной почве. Череп лошади и пересмешник. Стаи красных скворцов… Целая серия равнин — 2 поднятия, древняя речная равнина. — Якорь.

День выдался чудесный, но страна ужасающе неинтересная:

Никаких живых существ: насекомых, рыб и т. д. и т. д. Одни и те же растения. Одни и те же кустарники, растущие на совершенно одинаковой почве.

(Действие землетрясения в Чили на русло реки)».

Во многих книжках первые страницы представляют собой памятку путешественника о вещах, которые необходимо иметь с собой в поездке по стране.

Отправляясь в 1833 году из Буэнос-Айреса до Санта-Фе, Дарвин делает такие записи:

«Хлеб, сахар, yerba (овощи), 2 коробки сигар.

Портной починил охотничью куртку и брюки. Большой мешок. Большие бутылки. Большой складной нож. Пчелиный воск, канифоль, пробки для банок.

Рынок; рыба. Починить замок; бумага для растений. Маленькие бутылки с широким горлом. Шерстяные чулки; мыше- и крысоловки; пилюли у аптекаря. Музеи, посмотреть окаменелости.

Табакерка. Макинтош. Счета за стирку белья. Семена травы. Компас. Катера. Индиго. Порох и дробь. Ружье. Нюхательный табак и т. д.».

Нередко среди списка необходимых покупок встречаются записи некоторых, видимо, случайно услышанных сведений о стране, в которую он отправлялся. Например: «Индейцы: бола, лассо и чусо (индейские копья). Ножи очень редки. Одеваются и раскрашиваются одинаково».

Есть даже такая заметка: «Сьерра-Империаль [тянется на расстоянии] 5 лье; с кораблей [эта цепь] видна на расстоянии 70 лье. Когда спросили, взбирался ли кто-либо на эти горы, последовал ответ: „Ave Maria Sanctissima Jesu, никто, кроме бога, не смог бы туда взобраться; но если взобраться, то там можно поздороваться с доном Педро, который хранит ключи от рая“».

Часто записи в одной книжке прерываются и продолжаются в другой. Очевидно, по каким-то соображениям Дарвин производил запись в новой записной книжке, не закончив начатой. Совсем неожиданно где-либо в средине книжки появляется заметка, относящаяся к наблюдениям, сделанным где-то в другой части света. Главное, что руководило Дарвином, — опасение потерять из виду факт и желание зафиксировать его в памяти путем наброска в книжке.

Из записей видно, что в последний год путешествия, на обратном пути в Англию, Дарвин пытается в письменном виде сопоставить данные своих наблюдений. Он записывает размышления по проблеме вида. Особенно его интересует влияние географического расселения животных на происхождение видов.

Всего сохранилось двадцать четыре «Записных книжки». Возможно, их было несколько больше, но часть потерялась. Четырнадцать из сохранившихся книжек содержат заметки главным образом геологических наблюдений, которые производил Дарвин во время своих экскурсий по суше. В двух книжках представлены черновики его будущих геологических работ. Шесть книжек являются каталогами образцов различных горных пород, животных и растений и других материалов, отосланных Дарвином во время его путешествия в Англию. Но это не только перечень объектов, но и меткие замечания об их характерных особенностях.

«258. (клоп) — вонзал свой хоботок глубоко мне в палец.

756. На скалах горы Эрмоса я видел стаю этих птиц, преследующих друг друга. Крик их очень похож на крик английского стрижа. По своим признакам они также близки к нашей птице. Как часто особенности строения и, казалось бы, самые незначительные особенности поведения встречаются вместе!

794. Кактус из Порт-Дезире. Когда прикасаешься к тычинкам, то они быстро и с известной силой пригибаются к пестику; то же самое происходит с лепестками, но менее резко.

1270. Я затрудняюсь сказать, особый ли это вид или просто одичавшая домашняя кошка. Это животное значительно крупнее, сильнее и более равномерно окрашено. Было бы интересно сравнить его с аборигенной домашней кошкой, чтобы узнать, принадлежат ли они к одному и тому же виду».

На двух красных «Записных книжках» нет белых этикеток, указывающих их содержание.

Судя по записям, они относятся к 1837–1839 годам. Среди разнородных заметок, вопросов, ссылок на различную литературу, даже сведений о продаже и сдаче домов появляются записи, отражающие размышления Дарвина по вопросу о происхождении видов. Дарвин сопоставляет замеченные им во время путешествия факты изменения видов в разных частях света, сравнивает ныне живущие виды с ранее жившими.

Читая эти записи, можно видеть, как зарождалась теория происхождения видов. Путь великих исканий и устремлений к ней отражен в «Записных книжках», переживших уже одно столетие…

Заключение

Откроется громадное, почти непочатое поле исследований… Возрастет в громадной степени интерес, представляемый изучением наших домашних пород. Новая разновидность, выведенная человеком, представится более любопытным и важным предметом, чем добавление еще одного вида к бесконечному числу уже занесенных в списки.

Своим учением Дарвин создал новую эпоху в естествознании.

До Дарвина существовали и развивались отдельные отрасли биологии: ботаника, зоология, антропология, палеонтология, эмбриология и многие другие. Каждая из них в свою очередь дробилась на частные отрасли. Науку ботанику, например, составляли анатомия, физиология, систематика растений, но и они еще подразделялись на более и более мелкие разделы.

В результате природа рассматривалась по кусочкам. Получалось нечто вроде своеобразной мозаики из научных данных о природе.

В. Г. Белинский писал:

«В науке должно искать идеи, нет идей, нет и науки. Знание фактов только потому и драгоценно, что в фактах открываются идеи; факты без идей — сор для головы и памяти. Взор натуралиста, наблюдая явления природы, открывает в их разнообразии общие и неизменные законы».

Идеи Дарвина явились общей руководящей нитью, которая связала между собой факты, добытые отдельными научными отраслями биологии.