Вера Капьянидзе – Мистификация парадоксальных иллюзий (страница 11)

– Все, почитал! Теперь можно на улицу?

– Прочитал? – мама почему-то не уточняет, что именно я прочитал.

– Угу.

– Ну, вот и хорошо, теперь можешь и побегать, – снисходит, наконец, мама.

И я, счастливый и радостный, бегу на улицу. Оказывается, как мало нам надо для счастья! Всего лишь побегать под теплым солнышком, потопать ногами по земле… А мы чаще всего этого совсем не ценим.

И тут меня разбудил биологический будильник. Вообще надо сказать, что за два года учебы-службы в институте, я отучился спать мертвецким сном. Бесконечные наряды и караулы, где приходится спать, меняясь каждые два часа, сделали свое подлое дело, и я теперь запросто могу встать среди ночи и спокойно бодрствовать часа два-три, а потом завалиться в любое время суток и спокойно дрыхнуть. Это я к тому, что просто не могу с твердой уверенностью сказать, сколько я проспал, или, допустим, что я проснулся утром. Я просто проснулся, встал и хотел, было, уже выплыть из Саидкиного домика по своей надобности, но не тут-то было! Вход охраняла страшенная зубастая акула с голливудским оскалом. «Замуровал! – недобро подумал я про Саидку. – Ну, и черт с тобой, тебе же хуже будет». Я помочился в уголке грота, и опять завалился спать.

Саидка еще не было. Видно, не впустую вчера перемигивался с русалками. Ну, и фиг с ним. Хоть отосплюсь нормально. А потом на свежую голову буду думать, что мне делать дальше.

Но отоспаться мне не суждено было. Едва я заснул, меня разбудил Саидка. Он тормошил меня, что было мочи, а я отбрыкивался от него руками и ногами.

– Да вставай же, Зю! – булькал он на всю пещеру. – Ну, и горазд же ты спать! Владыка призывает!

– Что, уже три дня прошло? – обеспокоился я.

– Нет, еще не прошло, – захохотал Саидка. – Радость у нас великая сегодня! Владычица морская осчастливила: русалочкой разродилась! Владыка по этому поводу пир великий устраивает, всех зовет!

– А ну, это совсем другое дело! Пяточки что ли обмывать?– потянулся я. – А то очень кушать хотца.

– Какие пяточки? – растерялся Саидка. – А-а-а, ну да, в смысле, плавнички.

– Как назвали девочку? – поинтересовался я.

– Лингвастрия.

– О, Господи! – невольно вырвалось у меня.

– Ты чего?

– Хорошее имя, говорю, красивое очень. Лингвастрия! Если у меня дочка родится, тоже так назову.

Я немного привел себя в порядок: благо, умываться не надо, а бриться нечем. Хорошо Саидке: у него борода почему-то не растет. Видать, вся волосатость на голову перешла, а у меня вот уже щетина вылезла. Так что может быть, очень скоро я тоже буду волосатый, как Нептун.

Мы с Саидкой опять плыли во дворец. Я все лучше и лучше ориентировался в окружающей обстановке, примечая виденные вчера валуны, узнал и скалу, и сад угрей около нее…

Во дворце уже вовсю шло гульбище. Видать, еще с ночи начали гудеть. Столы на крабьих ножках только успевали меняться, таская все новые горы закусок. Из проема нескончаемой вереницей ползли крабы поменьше, волоча на себе пятилитровые бачки-анемоны с местной горилкой. На пустующем еще вчера троне, предназначенном для матушки Владычицы морской, восседала,.. нет, не так. Восплывала,.. нет, тоже не подходит. Воспаряла,.. нет, то же не то… Короче, скажем так: находилась довольно-таки дородная, располневшая крупная золотая рыбина с золотой же короной на голове. Она вся так сияла от изобилия золота, что на нее было больно смотреть: глаза резало от нестерпимого блеска. Я думал, что такое возможно только в кино, когда открывают ларцы с кладом. Но она тут, передо мной вся прямо-таки переливалась и горела ярким золотым пламенем! Владычица была не такой уж и маленькой, как ее изображают в Сказке о рыбаке и рыбке. Размером, так скажем, с хорошего дельфина. И как только немощный Пушкинский дедок умудрился ее вытащить своим неводом? Кроме золотого блеска, была во Владычице какая-то чисто женская изюминка: кокетливо-лукавый взгляд, брови дугой, очень сексапильные полные губки. И самое главное – не было в ней этой чрезмерной волосатости, которая досталась ее дочкам по наследству от батюшки. Интересная женщина, ничего не скажешь. Да, вкус, надо признать, у Нептуна, отменный! Дочки явно не в нее пошли, а в своего волосатого и грубовато отесанного папашу. И хоть были они росточком все, как одна, повыше Золотой Рыбки, но не было в них ее царственного достоинства и вместе с тем неповторимой мягкой женственности. Владычица на их фоне выглядела этакой царственной матроной, а русалочки рядом с ней – деревенскими простушками. А глаза! Хоть они и были слегка навыкате, как у любой нормальной рыбины, но были такого небесно-голубого, прямо неестественного цвета, огромные, в пол ли.., в пол мор…, короче, огромнейшие такие глазищи с выражением почти детской наивности и доброты, окаймленные темными, длиннющими и пушистыми ресницами. Казалось, что если она ими сейчас заморгает, то непременно, взмоет к потолку, как бабочка на крыльях…

После официального знакомства с Владычицей и церемонных извинений и сожалений по поводу несостоявшейся вчерашней аудиенции, мы с Золотой Рыбкой присоединились к ликовавшей компании. Угощение было таким же богатым и малосъедобным для меня, поэтому я, как и вчера, крепко налегал на «китовку».

– Ешь, – по дружески пихал меня под бок Саидка, – а то окосеешь совсем…

– Да, у меня, понимаешь, такое дело… После всей этой еды расстройство желудка.

– Понимаю, сам через все это прошел. Ничего, недели через две все нормализуется. Организм привыкнет. А-дап-та-ци-онный период – обнадежил он меня.

«Через две недели моего организма, как такового, уже и в помине может не быть», – горько подумал я, и по этому поводу еще больше приналег на китовку.

Через некоторое время Владычица, к сожалению, вынуждена была покинуть нашу дружную теплую компанию, в которой кроме меня, Саидки и русалок было огромное количество дельфинов, осьминогов и прочей морской живности. Прощаясь с Владычицей, я, уже изрядно поднабравшись к тому времени, довольно фамильярно обратился к ней:

– Позвольте обл-обл-облыбызать Вашу ручку!

На что она благосклонно протянула мне свой золотой плавник.

– Скажите, пожалуйста, а Вы, правда, можете выполнить любое человеческое желание, как в сказке со стариком? – поинтересовался я.

– А ты что, Зю, меня уже в свой невод поймал? – довольно двусмысленно спросила она, многозначительно потрепав меня при этом своим изящным плавником по щеке.

Я ошалело вытаращил на нее глаза, а потом невольно покосился на Нептуна. Не заметил ли этой вольности Владыка?

– Ха-ха-ха, – окровенно рассмеялась над моим неприкрытым страхом Золотая Рыбка. – А ты, оказывается, еще и трусишка, глупый, маленький Зю!

– Простите, Ваше Владычество…хм, гм, – забормотал я, совершенно сбитый с толку ее явным кокетством со мной.

Нет, я конечно, уже давно не маленький мальчик, и не понаслышке знаю о том, что многие дамы преклонного возраста в целях продления молодости ищут себе любовников-мальчиков. Даже у нас в институте один такой Казанова-герантофил нашел тетеньку, которая взяла на себя все его материальные проблемы в обмен на ее вторую молодость. Но одно дело Питерская сумасбродная тетенька, хоть и богатенькая, а тут – сама Владычица морская! Честно говоря, я никак не ожидал подобных шалостей от царственной особы, а потому совершенно растерялся и даже не представлял, как себя нужно вести в подобной ситуации.

– Да могу, могу я исполнять желания. – Смилостивилась она, наконец, надо мной, видя мое душевное смятение. – Только твоего желания я не буду исполнять. И так знаю, чего ты хочешь – на Землю попасть всеми правдами и неправдами. Чего-нибудь другого пожелай, может быть, и исполню.

– Блинчиков бы мне, маминых, – попросил я первое, что пришло мне в голову.

И только успел я это проговорить, как на стол передо мной бухнулась сковородка накрытая каким-то полупрозрачным колпаком – что-то вроде огромного рыбьего пузыря, с горкой томящихся под ней в масле румяных блинов, от которых даже сквозь колпак исходил горячий душистый парок.

–Ух, ты! А как бы мне еще и покурить, а? – не отрывая взгляда от блинов и глотая слюну, пробормотал я.

– Минздравсоцразвития России предупреждает: курение вредит Вашему здоровью! – усмехнувшись, процитировала надпись с сигаретной пачки Золотая рыба.

– Ну, хоть одну сигареточку, – заканючил я, – Два дня уже без курева, уши трубочкой свернулись, а? Будьте так милосердны, уважьте бедного курсанта, Ваше Владычество!

– Не приставай, курсант. Курить – здоровью вредить! – непререкаемым голосом моей мама, проговорила она. – Ну, будь здоров, Зю! Надеюсь, еще свидимся, – и она, кокетливо вильнув хвостом, удалилась в свои покои.

Я с большим удовольствием навернул блинов, которые на пробу оказались самыми, что ни наесть, настоящими, мамиными субботними блинами. Я, конечно, поделился ими с Саидкой. И даже Нептуну предложил, но он почему-то отказался, сославшись на то, что не может есть жирной пищи.

– Печень, понимаешь ли, пошаливает.

Я думаю, столько пить! Какая печень такое выдержит! Когда был доеден последний блин, сковородка сама собой куда-то исчезла. Я даже не заметил этого момента, хотя старался не спускать с нее глаз.

Сегодня, честно признаюсь, мы с русалками набрались, почище, чем вчера, а Нептун, так тот вообще на карачках уполз из-за стола в свои покои, разбросав, где попало, свой трезубец и корону. Вообще, я заметил, что пьет тут поголовно все население, и ничуть не меньше, чем у нас, на суше. Сползая с трона, Владыка милостиво обратился к нам: