Вера Камша – Битва за Лукоморье. Книга 2 (страница 72)
– Подковы есть, а гвозди, да, не помешали бы. Сколько просишь?
– Обижаешь, – насупился Чилига. – С застав брать, как себя самого за бороду драть. Без ратных людей мы без штанов останемся, и хорошо, если с головой. Буду возить гвозди с подковами и стрелы с тетивами, как и возил, а за меня не бойся. Я еще тот хитрован, в убытке не останусь. Ты мне лучше скажи, как величать тебя, чтоб и самому не опозориться, и тебя не задеть?
– Несмеяной зови.
– А по батюшке?
– Не хочешь Несмеяной, зови воеводой.
– А-а, так это прозвище? У меня тоже имеется, Бурбело́ прозвали, и смех и грех… – начал было тарахтеть купец, но, заметив василискову голову, осекся. – Ох ты ж, сила Белобогова, это что еще за страх?!
– Охотника китежского спрашивай, – посоветовала Несмеяна, кивком указывая на Алешу. Чужая слава ей определенно была не нужна. – Он эту тварь кончил.
– Здрав будь, Охотник, прости, не приметил тебя сразу, уж больно молчалив ты, – Чилига растерянно вытер лоб, по-прежнему косясь на голову василиска. – Видел такого однажды в дальних краях. Спасибо, не вживую. Стоит на площади зверь каменный и крылатый, а из пасти вода хлещет. Правда, рогов у того всего шесть было, зато сами они побольше. Думал, выдумка, а оно вона как… Чудны́е дела творятся в землях русских! Хорошо, я хоть в этот раз охраной озаботился.
– И велика ли охрана? – для очистки совести уточнил Алеша, которому веселый торгаш начинал нравиться.
– От таракана, если что, отобьемся, а поможет Белобог, – гость закатил глаза к потолку, – и лягуху отгоним, а то и двух. Полтора десятка сейчас со мной, правда пятеро – юнцы безусые. Ничего, выучатся, не впервой. Гаврилу, это старшой мой над охраной, отец, покойник, совсем мальцом подобрал, на коня с забора садился, а вырос вояка хоть куда.
– И что твой Гаврила? Не приметил ничего по дороге?
– Да нет вроде. Знал бы я, что у вас тут страхи такие творятся, кольчугу б надел. Мало того, что разбойники, так еще и рогатый этот, с четырьмя глазами.
– Про разбойников откуда знаешь? – враз посуровела Несмеяна. – Отвечай.
– Да помилуй, тут все об этом знают. Мне-то в харчевне сказали, – и не подумал запираться Чилига. – Хозяин, Гордей Нилыч, по весне кой-чего заказал, ну я и завез. Языки почесали, не без того.
– Почесали, и хватит, – отрезала Несмеяна, но злости в ее голосе не было, – давай к делу, купец. Есть же оно у тебя? Или приехал только гвозди задаром предложить?
– Что за лес?
– Корабельные сосны, вестимо, они вкруг Бакаутовой пущи растут. Мы с Тит Титычем договорились, он мне лес разрешал валить да сплавлять, мощь русичей на море укреплять. Грамоты мои торговые в порядке, все по-честному. Тит Титыч за тем следил исправно, «добро» свое давал.
– Я – не Тит Титыч, – нахмурилась поленица. – На заставе недавно, здешние дела еще не приняла и про договоры ваши ничего не знаю.
– То мне известно, воевода, – закивал Чилига, копаясь в сумке. – Так мне и передали – мол, новая воевода, из самого Великограда ставленная. Строгая да требовательная, порядок любит. Вот я и хочу, чтоб у нас все в порядке было, как и прежде. Грамоты вот дорожные принес, так что посмотри, уважь…
Дальнейший разговор обещал стать очень скучным. Что-что, а торговые дела Алешу никогда не интересовали, а потому Охотник, хлопнув ладонью по колену, поднялся:
– Пойду-ка я, пожалуй. В торговых делах не разбираюсь, интереса нет, а вот дозволь-ка, купец, пока Гаврилу твоего расспросить? Старший над охраной мог приметить то, что ты проглядел.
– Чего б не расспросить, – кивнул Чилига, – он у нас глазастый, только не со мной он. На заставе-то меня всяко не обидят, вот он и поехал вперед, вырубки с пристанью проверить. А ну как там, под кустом, еж сидит?
– Ну и где ваша пристань?
– Так на том берегу, семью верстами ниже. Будет время, заезжай-заглядывай, заодно и расспросишь. За чаркой-то оно веселее. Я вот за чаркой чего только не припомню! И как княжну от медведя спасал, и как упырицу целовал, и как троих змеевичей в узел завязал, и как…
– Воевода! – На вбежавшем чародейчике Бежане, что говорится, не было лица. – Тут… Ветра нет, а лес шевелится. Ровно колосья, когда заяц полем скачет!
На северную башню Алеша взобрался первым; прежде они со Стояном сюда не лазили, думалось, незачем: врагов на самой заставе не ожидалось, да и окрестности ничего примечательного собой не являли. Крепостица стояла на берегу речки Лихоборки, не слишком широкой, ну да уж какая была… Сразу за рекой начинался густой, рассеченный несколькими просеками Бакаутовый лес, который переходил в Тригорскую пущу, и в лесу этом творилось нечто странное.
Волшебничек, которого Алеша теперь величал про себя «Вечнозеленым», не соврал. Вековые сосны шевелились, будто живые, казалось, их неторопливо раздвигает некто огромный, как обычный человек раздвигает озерные тростники. Курчавые вершины неспешно раздавались в стороны и вновь смыкались, недовольно качаясь. Самого идущего с башни было не разглядеть, но двигался он прямиком к добротному деревянному мосту, по которому, надо думать, и возили бревна для заставных нужд. Такой мост выдержит немалый вес…
– Ну, – тоже поднявшаяся наверх Несмеяна казалась всего лишь недовольной, – что тут у вас стряслось?
– Так что лес шатается, – молодцевато доложил ратник с круглыми удивленными глазами и сигнальным рогом через плечо. – Не уймется никак.
Поленица повернулась к Охотнику:
– Видел такое?
– Не доводилось.
– Вот и мне не доводилось. Эй, там, внизу! Разыщите старшего Охотника и Тита Титыча, пусть сюда идут. Савва, труби тревогу!
Пучеглазый Савва торопливо сорвал с пояса рог, и над Тригорьем раздался яростный гнусавый рев. Сейчас внизу побросают топоры, мастерки да тачки и бросятся в оружейные сараи, а приворотные стражи замкнут ворота и поднимут мосты через ров. Заставы у Сорочинских гор успевают ощетиниться в какие-то полчаса, но там привыкли к набегам.
За рекой ничего не менялось, если не считать того, что деревья теперь качались заметно ближе. Несмеяна молчала, Савва, как и положено, раз за разом трубил в свой рог, а китежанин глядел на крепость, пытаясь прикинуть, как ее оборонять от того огромного, что лезло из лесу.
Что это может быть? Великан? Не водятся они теперь на Руси… Последние волоты доблестно пали на Колобуховом поле, а злонравных асилаков перебили и того раньше. Впрочем, кажется, в Кавкасийских горах великаны встречаются и поныне, да еще что-то говорили Алеше про Тригорскую пущу… или читал он где-то…
Дозорный оттрубил положенное и теперь, отдуваясь, топтался по площадке, то и дело косясь на словно копье проглотившую воеводу. Второй дозорный, напротив, пялился на лестницу, похоже, ждал Кита, но первым поднялся не забывший захватить чаробой Стоян.
– Спасибо, что пришел, – разлепила губы поленица. – Не скажешь, что это?
Меченый прищурился, всматриваясь в лес.
– Были б мы у Волотова Щита, – задумчиво протянул он, – сказал бы, что чудь сюда своих шен-га гонит.
– Кого-кого?
– Шерстистых великанов, они в тайге живут, в здешних краях их нету, хотя…
– Вспомнил что?
– В Рудных топях великаны водятся, но чтоб они оттуда выбирались, такого не слыхал.
Алеша чуть не хлопнул себя ладонью по лбу. Точно! По слухам, в тамошних болотах железные люди ходят, великанского роста. Но где застава, а где эти самые Рудные топи! Впрочем, и чудинов встретить так далеко от тайги никто не ждал, а вышло-то вон как…
– Ладно, поглядим. – Несмеяна обернулась к приведшему Стояна ратнику: – Титыч где?
– Уехал, с полчаса как, – ратник виновато развел руками, – оседлал Лешака и уехал.
– В Светлые Ручьи, – коротко объяснил Меченый. – Весть черную вдове повез.
– Проклятье! – рыкнула воевода и подступила к Стояну: – Что на Волотовом Щите с этими шен-гами делают?
– Нам здесь того не сделать. В тех краях укрепления не в пример мощнее, на стенах камнеметы со стрелометами ставят, а мы можем разве что горючих стрел навертеть, да и то сомневаюсь, что помогут.
– Бронебойные – могут, пожалуй, – вмешался Алеша.
– Будем бить, чем есть, – бросила Несмеяна и, перевесившись через перила, гаркнула: – Нести горючие и бронебойные стрелы, разводить костры. Лучники – на стены! Разведчи…
– Ждать надо, – перебил Меченый. – Идти за реку поздно, отсюда увидим прежде, чем разведчики вернутся.
– Мы успеем поджечь мост.
– Без толку. Если это и впрямь великан, он пойдет вброд, мостов они не жалуют, да и не нужны они ему – Лихоборка ваша ему по пояс будет. А вот огнем гостя ярить прежде времени незачем, кто знает, зачем он из болота своего вылез.
– Хорошо.
Странное дело, когда стало ясно, что Кит не придет, Несмеяна словно успокоилась. Хотя чего тут странного? Одни, поняв, что помощи не будет, квохчут да носятся, будто куры, другие молча ждут неотвратимого, а третьи… третьи порой творят чудеса.
– Подумаешь, великан, – зачем-то шепнул Несмеяне Алеша. – Справимся.
Ответом был холодный, слегка удивленный взгляд – дескать, само собой, справимся, тебя не спросим. Сам богатырь на месте поленицы вряд ли бы глянул добрее, да еще и пару ласковых добавил бы, но воевода смолчала, даже слегка посторонилась, позволив встать рядом. Они стояли и глядели, как приближается неведомое, и длилось это в самом деле недолго.