Вера Каминская – У Бога все по плану (страница 23)
Ночью телефон вибрирует на прикроватном столике.
Он «убедился только в том, что тебе говорил – пора не мучиться наконец.»
Она: «ты, о чем?»
Он: «Разговаривал с женой, и она дала понять, что пора все заканчивать.»
Он: «Я сам по себе.»
Он: «Спасибо за улыбку и вечер.»
Он: «Я дошел домой»
Она: «Доброй ночи»
Она лежит в темноте и смотрит в потолок. Трещины уже не кажутся картой разлома. Они похожи на реки, которые ещё предстоит пересечь.
Она просыпается от шума машин, понимая, то опять не выспалась, но сегодня нужно ехать в деревню. Идет в душ, заставляя себя проснуться. Выходит, берет телефон и видит фото с водой.
Она: «что это такое?»
Он: «на складе лопнули трубы, я слышу, как бьет вода, но попасть не могу» прикрепляет фото.
Ника звонит спросить, нужна ли помощь и как такое произошло. Чуть позже он присылает видео, как убирают воду.
Она звонит, предлагает помощь, смеётся над его фото уборки: «Выложи в соцсети – веселая реклама!»
А потом, уже грузя пакеты в машину, вдруг пишет: «Если хочешь помахать косой – поехали со мной.»
Ответ приходит не сразу.
Он: «Норм идея. Заодно разгружусь».
Он: «Это шутка или реальное предложение»?
Она перезванивает, говорит, что косить нужно реально. И что там будет мама. Он не пугается. И вот она уже мчится за ним, вспомнив про печёнку, которую никто не ел – странная покупка, ставшая теперь смыслом.
Он прыгает в машину. Шутит про незакрытые окна, про то, что, наверное, надо вернуться. Она смеётся и у съезда с трассы протягивает ему целую сковороду: «Держи. Всё равно никто не ест.»
Он выходит, остаётся на обочине с пакетом в руках, смотрит вслед удаляющейся машине. Через полчаса пишет: «Нужно было ехать. Всё закрыто. Печёнка невыносимо вкусная.» К сообщению приложено его фото за столом, с полным ртом.
Он: «Ты добралась?»
Он: «Я поехал разбираться с проблемами, а в автобусе играет песня, которую пел тебе: любите девушки простых романтиков, отважных летчиков и моряков.»
Она: «что случилось?»
Он: «выяснение отношений, подумал, что все равно это неизбежно, пересилил себя, чем раньше разберусь, тем быстрее пойму, что делать дальше.»
Он: «завтра приеду обратно.»
Она: «Если сесть и рассказать друг другу что именно не устраивает. Извиниться. Можно попробовать что-то исправить.»
Он: «Спасибо за печенку, хорошо, что собакам не досталась. Я сам за собаку.»
Она: «Я сейчас уже год не готовлю, и вообще не знаю зачем эту печенку купила, когда у меня ее никто не ест.»
Он: «все удачно совпало и мысли материальны.»
Она: «ты что, печенку хотел что – ли?»
Он: «Да, очень давно хотел, но готовить ее не умею, и периодически про нее думал.»
Она: «Видимо, сильно хотел, что Вселенная выбрала меня для доставки.»
Он: «Вселенная не ошиблась.»
***
Июльский вечер пахнет асфальтом и свободой. Он меняет ей лампочки в машине, склонившись над капотом. От него пахнет сигаретами. Непривычно. Тревожно.
– Что-то случилось? – спрашивает она. – Давно не видела, чтобы ты курил.
– Да, – коротко бросает он. – Разговоры эти выматывают.
Вечер в сервисе снова заполнен гитарой, тихими разговорами и той самой тишиной, которая понимает всё без слов.
Позже ночью он звонит. Голос его сдавленный.
– Хотел ещё поговорить. Ты не спишь?
После этого звонка сон отступает окончательно. Она садится за ноутбук. Мечта детства – написать книгу. Кажется, пришло время начать. Слов стало слишком много, и все они – об этом. О нём.
Он: «Ты легла?»
Он: «Если что я на связи 24/7»
Засыпая, она думает нем. О том, что ее тянет к нему непреодолимо. Хочется, видеть, говорить и слушать. Но разум твердит, что он женат, что нужно помочь ему восстановить отношения. Она понимает и знает, как легко все разрушить. Поэтому решает не давать волю своим эмоциям.
Глава 9.
25.07.
Ника вскакивает с кровати и оглядывается по сторонам. «Какой странный сон».
Она:
– У тебя все хорошо? Как дела? Тебе сегодня ничего странного не снилось?
Он:
– Очень много работы, что готов спрятаться в темном месте, что бы не видели и не слышали. Спалось хорошо, снилось как с тобой ехал в Беларусь за огурцами.
Она уточняет, что там за история с огурцами и он описывает свой веселый сон.
Егор звонит под вечер:
– Освободился. Прогуляемся?
Она идет уже знакомой дорогой. Дверь в сервис не заперта. Сегодня он одет в черное поло с оранжевой вышивкой бренда, зеленые шорты и синие легкие кроссовки. Она сама – словно кусочек солнца в этом царстве масла и металла: ярко-желтый худи, темные джинсы, белые кеды.
Он сразу возвращается к прерванному разговору. Слова о жене, о пустоте, о том, как рушится дом, вываливаются наружу торопливо и сбивчиво. Ника слушает, подперев подбородок ладонью, и задает вопросы тихо, как врач, щадя больное место.
– Послушай, – говорит она наконец, – всё можно исправить. Даже после ссор. Но нужны двое. Двое, которые хотят идти навстречу. Не ты один.
Он молчит, переваривая. Потом вспоминает:
– Я написал песню. Хочу сыграть.
– Давай запишем, – предлагает она. – Чтобы ты мог послушать со стороны. Услышать не только ноты, но и то, что между ними.
Он берет гитару и ведет её в соседнее помещение. Это огромный пустой зал, гулкий, как пещера. Лишь голые стены и высокие окна, за которыми – кромешная темнота.
– Тут иногда танцоры тренируются, – поясняет он. – Снимают.
В конце зала – крошечная комнатка, заваленная блестящими костюмами, словно шкатулка с забытыми масками.
Он притаскивает барный стул, садится, находит медиатор.