Вера Каминская – У Бога все по плану (страница 22)
– Я не очень её люблю, – отнекивается Ника, но он уже покупает два початка, горячих, обёрнутых в бумагу. Один настойчиво протягивает ей.
Они бродят не спеша. Ника – в синих джинсах и бордовой кофте с длинным рукавом, Егор – в чёрных джинсах и кроссовках. И только потом она замечает: кофты у них одного цвета и кроя. Молчаливый знак, случайная униформа для этого вечера.
Он говорит, что Рязань знает как свои пять пальцев и его ничем не удивить.
– А переулок Счастья знаешь? – вдруг спрашивает Ника.
Егор в недоумении молчит. Она улыбается: форумы путешественников знают о городе больше, чем его жители.
– Есть такой, – показывает он через минуту, глядя в экран смартфона.
– Видишь? А ты не знал.
Они идут за навигатором, как за проводником. Улочки сменяются проспектами, разговоры текут легко – о работе, о поездках, о мелочах. И вот они выходят к месту, любимому туристами: яркому отелю «под Европу», красному лондонскому автобусу и белой беседке с чёрным роялем под куполом.
К роялю очередь. Сейчас играют два парня в рваных джинсах и с кольцами в ушах – не похожие на выпускников консерватории, но играющие так, что прохожие замирают. Ника слушает, облокотившись на перила, и не замечает, как доедает свою кукурузу. Егор смотрит на неё и смеётся: «Вкусно?»
Затем снова идут. Навигатор ведёт их глубже, в тихий квартал. И вот он – узкий проход между двумя домами, где может протиснуться только ребёнок. А высоко, метрах в трёх от земли, висит табличка:
**ПЕРЕУЛОК СЧАСТЬЯ**
Ника фотографирует. Не сам знак, а экран его телефона с этой надписью. Доказательство открытия, сделанного вместе.
Возвращаются другой дорогой. Проходят по мосту, увешанному замочками.
– Ты вешал? – спрашивает Ника, разглядывая имена.
– Нет. А ты?
– У меня и свадьбы не было.
– У меня тоже, – удивляется Егор. И тихо, будто про себя: «Как такое может быть…»
Спускаются к реке. Смотрят на тёмный остров посреди воды.
– Всегда было интересно, как там живут, – говорит он.
– Так в чём проблема? Пошли.
Ника идёт первой по ветхому мостику. Он – за ней. Остров встречает их тишиной, запахом сырой земли и старых брёвен. Домики здесь будто просели вглубь времени. Темнеет быстро. В свете единственного фонаря они находят дорогу обратно – узкую аллею, сомкнувшуюся над головой тёмным зелёным туннелем. Идут плечом к плечу, и ей не страшно.
Когда выходят к шумной трассе, город кажется чужим и ярким. Они медленно идут к её дому, и под мостом с хорошей акустикой Егор говорит:
– Жаль, гитары нет. Здесь бы петь.
У магазина Ника вспоминает про лук и печёнку, которая ждёт дома. Покупают лук, воду. И – пачку сигарет. Она удивлённо поднимает бровь: видела его с сигаретой только однажды, в самую первую встречу.
У её подъезда он говорит:
– Хочу выпить немного вискаря. Составишь компанию?
– Только чуть-чуть, – соглашается Ника. – Для вида.
Они договариваются: он сделает закуску на завтра, она – фруктовое мороженое. Прощаются.
Ника заходит в квартиру, снимает обувь, и телефон звонит.
– Ты ещё не наговорился? – смеётся она.
– Нет. Я готов всё время с тобой разговаривать, – слышится его голос.
Она ставит сковородку, режет лук. Говорит с ним, помешивая печёнку. Он доходит до своего дома, они прощаются снова, но разговор продолжается – уже без слов, в пространстве между их окнами.
В начале третьего ночи приходит фото: рыба и овощи на разделочной доске. Подпись: «Ещё немного вдохновения».
Она: «ты чего спать не лег, ведь столько ночей не спишь?»
Он: «ощущение, как будто уже поспал днем хорошо, а ночью бодрость словил.»
Она: «чувство хорошее, я поняла, что моя энергетика тебя подпитывает, но сегодня я буду лежать на подзарядке.»
Он: «это точно, я, наверное, тебя уже вымотал.»
Она: «ты извини, но я хочу спать.»
Она выключает свет. Телефон молчит. Где-то там, в своей квартире, он режет рыбу, и Ника чувствует это – будто между ними протянулась невидимая нить, короткая, упругая, живая. И этот вечер, начавшийся с кукурузы и закончившийся у порога сна, кажется ей тем самым переулком – узким, едва заметным, но с табличкой, которую они нашли вместе.
Глава 8.
– Ты придёшь? – его голос в трубке вырывает её из оцепенения.
Она сидит на краю дивана, уже час, и смотрит на фотографию в телефоне. Прислал Антон. Бывший муж. Рядом с ним – новая девушка. Они улыбаются на каком-то концерте, их лица освещены общим счастьем, которое когда-то было её. Слёзы катятся сами, горячие и горькие, смывая вчерашний смех. Она смотрит на потолок, на старые трещины в побелке, похожие на карту её жизни.
Звонит Егор. Договорённость. Встреча.
– Скоро, – говорит она, и голос звучит чужим.
Собрав себя усилием воли, как разбитую вазу, она режет фрукты для мороженого. Движения механические. Тёртый шоколад падает темной стружкой. Это хоть какая-то точка опоры.
Он открывает дверь. В сервисе чисто, пахнет свежей закуской и слабой надеждой.
– Что случилось? – спрашивает он, когда она зашла.
– А что случилось? – она повторяет его вопрос и пробует улыбаться.
– Я по голосу понял, что что-то не так, – он берет пакет и помогает ей достать содержимое.
– Режь рулеты, – она уходит от вопроса.
Достав тарелки, она раскладывает мороженое и протягивает ему пиалу.
– Пробуй, должно быть вкусно.
Они молча жуют мороженое, каждый думая о своем.
– Очень вкусно, никогда такого не пробовал, – нарушает он тишину.
Доев свою порцию, он моет тарелку и ставит на стол бутылку с виски. Разливает немного по бокалам. Они молча их опустошают. Он протягивает тарелку с закуской, которую приготовил. Она так же молча ест.
Тепло разливается внутри, смягчая острые края боли. Он наливает ещё, начинает рассказывать, как возился с рыбой ночью. И вот уже она сама говорит. Слова о предательстве, о снимке, о том, как легко меняют людей, выходят тихо, без истерики. Он слушает, не перебивая.
Потом берёт гитару. Звучат песни – то грустные, то странно бодрые. Они находят в сети композиции, которых не слышал никто из них, и это становится их маленьким открытием.
Егор находит любимую композицию в телефоне, включает колонки, вспоминая, что когда прислал эту песню, то Ника написала, что «под это нужно танцевать под звёздами.»
Из колонок слышится звук струн на гитаре и приятный мужской голос на иностранном языке поет о любви.
– Здесь, конечно, звезд нет, – протягивает ей руку, – но танцевать мы можем.
Она сомневается несколько секунд, но соглашается.
Они медленно двигаются в такт звучащей мелодии, Ника чувствует его тепло и ощущает запах, тот запах, который не спутаешь ни с кем. В висках тихо стучит.
Часы показывают два. Время уплыло, как вода.
У её подъезда он спрашивает взглядом. Она молчит. Он осторожно обнимает её, притягивая к себе, и на мгновение замирает, будто вдыхая само её присутствие.
***