Вера Каминская – У Бога все по плану (страница 25)

Она читает и вспоминает, что рассказала ему о предстоящей недельной командировке.

Он:

– Забрал гитару, чтобы не мозолила глаза на сервисе. Она напоминает о лучших неделях в этом году.

Перед сном она зашла в Инстаграм. Сообщение от Марка, старого друга из Бреста. Умного, светлого, не обремененного грузом распадающихся браков. Он спрашивал о счастье. Простые, честные вопросы из другой, здоровой жизни.

И тогда она, словно испытывая судьбу, переслала один вопрос Егору:

– Отвечай первое, что придет в голову. Когда ты был счастлив крайний раз?

Он:

– Позавчера.

Она:

– я тоже

Он:

– Не сомневался, что ответишь так же

Она:

– Очень самоуверенно

Он:

– Нет. Духовно почувствовал

Она:

– Сыграй мне что-нибудь.

Он:

– Мне очень приятно слышать такую просьбу.

Прилетают стихи под музыку, и она слышит его голос:

«Спасибо за то, что ты есть, за то, что твой голос весенний

Приходит, как добрая весть в минуты обид и сомнений.

Спасибо за искрения взгляд, о чем бы тебя не спросил я,

Во мне твои боли болят. Во мне твои копятся силы

Спасибо за то, что ты есть. Сквозь все расстояния и строки

Какие-то скрытые доки вдруг снова напомнят – ты здесь,

Ты здесь на Земле и повсюду, я слышу твой голос и смех

Вхожу в нашу дружбу, как в чудо и радуюсь чуду при всех.»

Он:

– Следующий раз будет веселее.

Глава 10.

– Я освободился пораньше. Ты как? – его голос в трубке – тёплый выдох в конце тяжёлого дня.

Они идут к парку, и разговор течёт сам собой, смывая с них пыль будней. У аллей он предлагает свернуть к Румынскому пруду.

– Это ведь не совсем пруд, – говорит она, глядя на гладь воды. – Это плотина. Река Лыбедь где-то здесь, под землёй. – Она указывает рукой в сторону густой рощи. – Наверное, там она выходит на поверхность. Хочешь посмотреть?

Любопытство побеждает. Они сходят с асфальтовой тропы и через несколько минут оказываются на краю глубокого оврага. Крутой склон, прорезанный узкой тропкой, зовёт вниз.

– Ни разу тут не была, – говорит Ника, и в её глазах вспыхивает огонёк. – Пошли?

Они почти сбегают вниз, смеясь и хватая друг друга за руки, чтобы не упасть. Подъём на другую сторону трудный, земля осыпается. Он подаёт ей руку, его пальцы смыкаются вокруг её запястья крепко и уверенно. Простой жест. Точечный контакт, от которого внутри разливается тепло. Вместе они выбираются наверх.

Тропа здесь дикая, заросшая. Они идут, раздвигая ветки. Мир сужается до шепота листьев, запаха влажной земли и прели. Попадаются редкие собачники – свои люди в этом зеленом царстве. Дорога петляет между вековых берёз и дубов, их кора испещрена письменами времени.

А потом они видят «его».

Огромный дуб. Рассечённый молнией пополам. Половина ствола лежит на земле, почерневшая, мёртвая. Но вторая – всё ещё стоит. Мощная, непокорённая, с густой зелёной кроной, шумящей на ветру. Рана свежая, древесина обнажена, и годовые кольца видны, как страницы гигантской раскрытой книги. Это не смерть. Это яростная борьба, застывшая в дереве навеки.

Они замирают.

– Исполин, – тихо произносит Егор, и в его голосе – уважение.

Не сговариваясь, они взбираются на упавшую часть ствола и садятся рядом, свесив ноги. Под ними – тёплая, ещё живая древесина. Говорят, о деревьях-долгожителях, о камнях, хранящих память земли, о тихой мистике таких мест, где время течёт иначе. Их голоса звучат вполголоса, будто в храме.

И тут начинается дождь. Сначала редкие капли, затем чаще. Они спрыгивают и бегут к краю оврага, где кроны сплетаются в плотный зелёный шатёр. Встают под этот живой навес. Дождь стучит по листве над головой барабанной дробью, а они остаются сухими в своём зелёном гроте. Мир сжимается до размеров этого укрытия, до запаха мокрой коры, до их близости в полумраке.

Когда ливень утихает, они выходят на аллею. Воздух пахнет озоном и вымытой листвой. Молчаливое согласие приводит их в маленькое кафе у выхода из парка. Она берёт ванильный коктейль и кусок шоколадного торта, он – пасту карбонара. Едят не торопясь, восстанавливая силы.

Дорога к её дому короткая. Сумерки сгущаются, зажигая фонари.

– Я всегда мечтала открыть своё кафе, – вдруг говорит Ника, сама удивляясь своей откровенности. – Небольшое, уютное. Чтобы пахло корицей и свежей выпечкой.

– А я – выходить на сцену, – говорит Егор, и в его обычно спокойном голосе прорывается сдавленная нота. – Петь. Не для всех, а… так, чтобы это что-то значило.

Она смотрит на его профиль в свете фонаря, на скрытую силу в линии плеч.

– А почему не сделала? – мягко спрашивает он, поворачиваясь к ней.

Ника опускает взгляд на мокрый асфальт, в котором отражаются огни.

– Не было рядом того, кто бы поверил, – тихо отвечает она. – По-настоящему. Кто бы сказал: «Давай, у тебя получится».

Они доходят до её подъезда и останавливаются. Фонарь над дверью мигает. В его глазах, когда он наклоняется к ней, отражается небо после дождя – прояснившееся, чистое, полное обещаний. И в эту секунду она понимает, что стоит рядом с человеком, который, кажется, верит. Молча. Как тот дуб, что даже наполовину мёртвый, продолжает держать небо.

Глава 11.

28.07

– Ты как? Сегодня такое пекло. Я снова под машиной. Зашёл попить воды и набираю тебе. У меня опускаются руки. Сейчас бы бросить всё и уехать на море.

Ника смеётся: море – и её давняя мечта. Он предлагает хотя бы искупаться. После работы она подъезжает к сервису – поменять перегоревшие лампочки, которые почему – то стали перегорать с ускоренной частотой. Он справляется за минуты. Ехать никуда не хочется, и они решают идти пешком – найти те озёра, о которых когда-то говорил его директор.

Егор включает навигатор. Путь лежит через царство гаражей. Они сворачивают на заросшую дорогу. Ника оглядывается: высокая трава, покосившиеся заборы, тишина, нарушаемая только шелестом листвы. Местность выглядит заброшенной, почти жуткой.

Он чувствует её настороженность.

– А я, между прочим, маньяк, – говорит он, и в его голосе играет усмешка.

Она смеётся в ответ, потому что с ним не страшно. Рядом с ним – спокойно.

Они проходят мимо нескольких водоёмов, похожих на большие грязные лужи. Подходят, осматривают, решают: не для купания. Дорога выводит их в поле.

Впереди застыли словно исполины высоковольтные столбы. И ветер разносит их гул. Наконец они находят озеро побольше и радуются, как дети, обнаружившие клад.

Купаться не располагает даже вид: крутой, заросший берег. Они смеются, обсуждая, что, приди они сюда в первый раз, больше никуда бы не поехали. Обходят пруд, разглядывают кувшинки, находят пологий спуск и стоят у воды любуясь гладью и дыша прохладой.