Вера Калинина – Вишнёвый компот для следователя (страница 9)

Я молчала. Алиса Северцева приехала в Тихоречье не отдыхать. Она приехала искать вишнёвый сад купца Рябинина. И её прадед — тоже искал. И пропала она именно в Заречье — там, где когда-то был этот сад.

— Надя, — сказала я. — Мне нужна любая информация про вишнёвый сад. И про то, что могло быть спрятано на его территории. Всё, что найдёте.

— Я найду! — Надя заулыбалась. — Это как детектив, да? Только настоящий! Я перерою весь архив!

— Только никому не говорите. Пока.

— Могила! — Надя прижала руку к груди. — Вернее — библиотека!

Я ушла из библиотеки с ощущением, что пазл начал складываться. Не хватало кусочков, но рисунок уже проступал.

Дома я застала сцену, которая одновременно меня рассмешила и напомнила о реальности. Тимофей и рыжий кот сидели на заборе — морда к морде, на расстоянии вытянутой лапы. Никто не шипел. Никто не двигался. Это был либо дипломатический саммит, либо дуэль взглядов с пока неясным результатом.

Максим сидел на веранде. Вид у него был получше — побрился, переоделся, съел завтрак. На столе лежал телефон. Экран был тёмным.

— Звонили? — спросила я.

— Нет, — он покачал головой. — Никто не звонил. Ни похитители, ни полиция. Тишина.

— Тишина — это плохо, — сказала я. — Но и не хорошо.

Максим посмотрел на меня.

— Вы что-то узнали?

Я помолчала. Потом села напротив.

— Ваша жена, Алиса, приехала сюда не отдыхать. Она искала вишнёвый сад купца Рябинина. Вы знали об этом?

Максим долго смотрел на меня. Потом медленно покачал головой.

— Нет. Она не рассказывала. Только та фраза — про прадеда.

— А прадед? Что вы о нём знаете?

— Ничего. Алиса никогда не говорила о семье. У неё были сложные отношения с родственниками. Единственное, что я слышал — что прадед был купцом. Или работал на купца. Что-то такое.

Купец. Прадед. Рябинин. Всё сходилось.

— Вам нужно рассказать Костину про это, — сказала я. — Про прадеда. Про вишнёвый сад. Это важно.

— Думаете, это связано с её исчезновением?

— Уверена.

В этот момент на заборе что-то произошло. Тимофей и рыжий кот отскочили друг от друга. Короткое шипение. Потом — тишина. Рыжий спрыгнул на свою сторону. Тимофей остался на заборе — победитель или проигравший, непонятно.

Я посмотрела на эту сцену и подумала: всё как у людей. Территория. Секреты. Конфликты. И молчание, за которым может скрываться что угодно — от страха до правды.

А потом в кухне зазвонил мой телефон.

— Полина Сергеевна? — голос Нади, запыхавшийся. — Я ещё не всё нашла. Но есть кое-что важное. Вы просили про вишнёвый сад — помните? Так вот. Я сейчас перечитываю Селиванова. Там, в примечаниях… Вы не поверите.

— Что — там?

— Он пишет: «Сад был разбит за домом и славился на всю губернию. Особенно ценились купцом вишни — для варенья и компотов. А под старым вишнёвым деревом, в западном углу сада, Рябинин якобы спрятал шкатулку с документами…» Шкатулку, Полина! Как в прошлый раз!

Я молчала. Шкатулка. Вторая шкатулка Рябинина. Под вишнёвым деревом. В западном углу сада.

— Надя, — сказала я. — Вы знаете, где был западный угол сада?

— Знаю, — сказала Надя. — Я сравнила с современным планом. Это участок, на котором сейчас стоит гостевой дом «Волжский уют».

Глава 5. Вишнёвый сад купца Рябинина

Я стояла на кухне и варила компот.

Это был не просто компот. Это был «компот для следователя» — стратегический продукт двойного назначения. Во-первых, вишнёвый компот (в отличие от варенья) можно пить в жару, а Костин, при всём своём скепсисе, от холодного компота не отказывался никогда. Во-вторых, пока варишь компот — думается. Бабушка говорила: «Варенье — для души. А компот — для ума. Он быстрее, прозрачнее и не требует столько сахара».

Вишни, оставшиеся от утреннего варенья, лежали в миске. Я пересыпала их в кастрюлю, добавила палочку корицы и две гвоздики. Эксперимент: бабушкин рецепт компота был простым — вишня, сахар, вода, — но мне захотелось добавить пряностей. В конце концов, дело, которое мы расследовали, тоже было с пряностями: много ингредиентов, сложный букет и неизвестный финальный вкус.

Корица поплыла по поверхности. Гвоздика нырнула на дно. Компот начинался.

Жара в тот день стояла такая, что даже цикады, казалось, устали от собственного стрекота и взяли паузу. В открытое окно кухни вплывал запах нагретой листвы, реки и чего-то сладкого — то ли липа всё ещё цвела, то ли вишнёвый компот распространял аромат дальше обычного. Тимофей лежал на кафельном полу — единственном прохладном месте в доме — и тяжело дышал. Рыжий кот после утренней конфронтации не показывался, и Тимофей наслаждался победой.

Максим ушёл в полицию — Костин вызвал его для дополнительного допроса. Я осталась одна. Компот закипал. Надя должна была подъехать с минуты на минуту — с папкой, книгой Селиванова и теми самыми картами, которые могли всё изменить.

Всё сходилось.

Алиса Северцева приехала в Тихоречье не отдохнуть — а найти вторую шкатулку купца Рябинина. Прадед Алисы (возможно, тот самый компаньон Рябинина, о котором упоминала бабушка) передал семейную легенду — о вишнёвом саде, о тайнике, о шкатулке с документами. Алиса приехала, чтобы найти. И нашла — или почти нашла. А потом исчезла.

Вопрос: кто ещё знал о шкатулке?

Ответ напрашивался сам собой. Раиса Павловна Круглова. Чей отец, П.С. Круглов, был в семидесятых замечен в «незаконных раскопках» на берегу Волги в поисках «клада купца Р.». Чей дом, «Волжский уют», стоял ровнёхонько на западном углу бывшего вишнёвого сада — именно там, где Рябинин, по легенде, спрятал вторую шкатулку.

Я помешала компот. Добавила сахар. Вкусно пахло вишней и корицей, и от этого несоответствия — сладкий запах и тревожные мысли — становилось почти не по себе.

— Тимофей, — сказала я. — Мне кажется, наша соседка знает больше, чем говорит.

Тимофей приоткрыл один глаз. Закрыл. Ответ был ясен: «я тебе говорил».

Надя ворвалась в кухню с папкой, двумя книгами и мокрым от жары лбом.

— Вот! — она выложила всё на стол. — Я нашла! Я всё нашла!

— Компот? — спросила я.

— Что?

— Компот вишнёвый. Будете?

Надя кивнула, не понимая, но приняла кружку холодного компота, который я достала из холодильника (утренняя партия, ещё без пряностей, но уже вкусная). Сделала глоток. Замерла.

— Это… это очень вкусно!

— Спасибо. Теперь к делу.

Надя раскрыла папку. На стол легли бумаги: ксерокопии старых карт, выписки из краеведческих очерков, газетные вырезки.

— Вот, — Надя взяла тонкую брошюру в мягкой обложке. — Селиванов. «Заметки о купеческом Тихоречье». Тысяча девятьсот восемьдесят третий год. Тут на странице сорок два — про вишнёвый сад.

Она раскрыла книгу. Я прочитала вслух:

«Купец второй гильдии Илья Арсеньевич Рябинин славился на всю Нижегородскую губернию не только меховой и зерновой торговлей, но и своими вишнёвыми садами. За домом в Тихоречье им был разбит обширный фруктовый сад площадью более десятины. Особое место в саду занимали вишни — несколько десятков деревьев владимирского сорта, дававших обильный урожай. Из вишни купеческой в усадьбе варили варенье и компоты, поставлявшиеся в том числе к губернаторскому столу. Старожилы сказывают, что под старым вишнёвым деревом, в западном углу сада, купец Рябинин спрятал некую шкатулку с документами и ценностями на случай разорения. Искали её многие, в том числе в советское время. Не нашли».

Я подняла глаза.

— Под старым вишнёвым деревом.

— В западном углу сада, — добавила Надя. — А западный угол сада — где?

Она вытащила из папки следующую бумагу — кальку, наложенную на ксерокопию кадастрового плана 1892 года. На кальке был нарисован современный план Тихоречья — улицы, дома, участки. Границы старого сада были обведены красным.

— Вот, — Надя ткнула пальцем. — Сад Рябинина занимал территорию, которая сейчас поделена между тремя участками. Вот ваш — «Рябиновый двор». Вот дом напротив — его Антон реставрирует. А вот здесь, — она постучала по правой части, — западный угол сада. И на нём стоит «Волжский уют».

Я смотрела на карту. Всё сходилось. Буквально — линии накладывались одна на другую, как слои в банке варенья: история, легенда, современность.

— Алиса это знала? — спросила я.