Вера Калинина – Вишнёвый компот для следователя (страница 8)

— И что вы рассказали Алисе?

Степаныч вздохнул.

— Я ей сказал — не помню. Соврал.

— Почему?

Он долго молчал. Кружка в его руках остыла.

— Потому что нечего чужим соваться в наши дела. Рябининские тайны — это тихореченские тайны. А она — москвичка. Приехала, вопросы задаёт. Я подумал — охотница за сокровищами. Были такие в семидесятых — приезжали, копали, искали. Мой сосед тогда в милицию писал. Бесполезно.

— Сосед? — переспросила я.

— Круглов, — коротко сказал Степаныч и замолчал.

Я запомнила это имя. Круглов. Как Раиса Павловна Круглова.

— А что вы ещё знаете, Степаныч? — спросила я. — Про тайны Рябинина?

Степаныч посмотрел на меня долгим взглядом. Таким долгим, что чайка на перилах успела сменить позу дважды.

— Варенье возьму, — сказал он. — Информацию…

Пауза.

— …постепенно.

Я улыбнулась.

— Постепенно меня устраивает. Но когда? У нас женщина пропала.

— Знаю, — он кивнул. — Я её перевозил. И волнуюсь.

— Тогда почему не рассказали Костину?

Степаныч взял кружку. Сделал глоток — хотя чай уже остыл.

— Костин — он хороший мужик. Но он полицейский. А я — паромщик. Моё дело — перевозить. Не рассказывать.

— А мне — рассказываете?

— Ты — другое, — сказал Степаныч. — Ты бабушкин дом держишь. Рябининский дом. Это другое. Ты почти своя.

«Почти своя». Я не знала, радоваться этому или нет. После трёх месяцев в Тихоречье я всё ещё была «почти своей». Но это было больше, чем «приезжая».

— Я ещё приду, — сказала я, вставая.

— Приходи, — Степаныч кивнул. — С вареньем. С вареньем — всегда можно.

Я ушла с парома, чувствуя на спине его взгляд. Чайки провожали меня криками. Ветер с Волги нёс запах водорослей и чего-то неуловимого — может, правды, которая пряталась в складках тихореченских легенд, как косточка в вишне.

До библиотеки я шла быстро. Библиотека в Тихоречье — это маленькое здание на улице Чехова, с облупившейся вывеской и заросшим палисадником. Но внутри оно было сокровищем: старые книги, архивы, подшивки газет, краеведческие материалы. И Надя.

Надя Светлакова — тридцать семь лет, очки, вечно растрёпанный пучок на голове и энтузиазм, который не мог вместить ни один библиотечный зал. После событий книги 1, где она помогла мне найти важные исторические документы, Надя стала моим неофициальным исследовательским отделом. Она копалась в архивах с энергией археолога, обнаружившего Трою. И, что важно — она никому не рассказывала лишнего. Почти никому.

— Полина Сергеевна! — Надя выглянула из-за стойки, когда я вошла. — Я вас ждала!

— Ждала?

— Ну конечно! Исчезновение, полиция, гостья-москвичка — весь город гудит! Я знала, что вы придёте!

Я вздохнула. Тихореченское сарафанное радио передавало сигнал с минимальными помехами.

— Надя, мне нужно кое-что проверить.

— Рябинин? — она сняла очки и протёрла их. — Я так и знала. Проходите.

Мы прошли в читальный зал — маленькую комнату с деревянными столами, заваленными книгами. Здесь было прохладно: в библиотеке всегда прохладно, это закон физики. Пахло старой бумагой, клеем и немного — сушёными цветами (Надя ставила букеты из луговых трав на подоконник).

— Рассказывайте, — потребовала Надя. — Всё, что знаете.

Я рассказала. Про Алису. Про паром, Заречье, вопросы про Рябинина. Про вишнёвый сад. Про прадеда, который что-то искал. Надя слушала, не перебивая, только очки дважды сползли с носа — она поправила их машинально.

— Знаете, — сказала она, когда я закончила, — Алиса заходила ко мне.

— Сюда? В библиотеку?

— Да. За день до исчезновения. Во вторник.

Я резко развернулась к ней.

— Что она спрашивала?

— Краеведческие книги. Про старые планы Тихоречья. Про купца Рябинина. Я дала ей Селиванова — это наш краевед, он в восьмидесятых писал очерки про местных купцов. Там и про Рябинина есть. И про его вишнёвый сад.

— И что она?

Надя поправила очки.

— Она сказала — «спасибо, это именно то, что нужно». Понимаете? «Именно то». Как будто она искала что-то конкретное — и нашла. И ещё, — Надя понизила голос, — она сфотографировала несколько страниц. Я видела. Телефоном. Особенно ту, где про сад.

Я задумалась. Алиса искала информацию про вишнёвый сад Рябинина. Приехала из Москвы. Знала — что именно искать. И её прадед тоже что-то искал.

— Надя, — сказала я. — У вас есть старые карты Тихоречья? Дореволюционные?

— Есть! — Надя вскочила. — В архиве! Подождите!

Она убежала в подсобку. Я осталась одна в читальном зале. Солнце пробивалось сквозь пыльные стёкла окон. За окном стрекотали цикады. Запах книг — старых, переплетённых в кожу, с пожелтевшими страницами — был густым и почти съедобным. Я всегда думала, что у знаний есть запах. Это запах времени — немного горький, немного сладкий, как старая бумага с нотками ванили.

Надя вернулась через пять минут, прижимая к груди толстую папку.

— Вот! — она положила папку на стол. — Кадастровый план Тихоречья 1892 года. Тут всё. Границы участков, дома, сады.

Она раскрыла папку. На пожелтевшем листе плотной бумаги был нарисован план города. Улицы — прямые, как по линейке. Дома — прямоугольниками. Сады — зелёной штриховкой. Я всмотрелась.

— Вот, — Надя ткнула пальцем. — Вот здесь — «дом купца Р.», это Рябинин. А за домом — «фруктовый сад». Большой, смотрите — почти полгектара. И тут подпись: «в.с.» — вишнёвый сад.

Я смотрела на карту. Границы старого рябининского сада проходили там, где сейчас стояли два гостевых дома: «Рябиновый двор» — на одном конце. И «Волжский уют» — на другом.

— Надя, — сказала я медленно. — А «Волжский уют» — это бывший участок кого?

Надя заморгала.

— Я не знаю. Надо проверить.

— Проверьте.

Она нырнула в записи. Я смотрела на карту. В голове крутились фразы: «прадед искал», «вишнёвый сад», «купец Рябинин спрятал кое-что ценное». И ещё имя — Круглов. Отец Раисы, который копал в семидесятых. Дочь Раиса, которая купила дом на границе рябининского сада.

Совпадения. Слишком много совпадений.

Надя подняла голову от бумаг.

— Полина, подождите! — она поправила очки. — Я вспомнила кое-что. Алиса, когда заходила — она не просто спрашивала про Рябинина. Она конкретно спросила — «где находился вишнёвый сад купца?»

— И что вы ответили?

— Я удивилась, — Надя покачала головой. — Откуда она вообще знает про вишнёвый сад? Об этом в путеводителях не пишут. Даже местные не все помнят. Но её это очень интересовало. Я дала ей Селиванова — там как раз есть про сад. И она так обрадовалась… Схватила книгу и сразу ушла. Даже читательский билет не стала заполнять до конца. Сказала — «я позже».