Вера Калинина – Вишнёвый компот для следователя (страница 3)

Номер был небольшим — комната с видом на набережную, кровать у стены, шкаф, туалетный столик, кресло. В обычное время он, наверное, выглядел уютным: светлые обои, занавески в цветочек, ваза с сухоцветами на столике. Сейчас он выглядел как место преступления.

Стул лежал на боку — опрокинутый, с отломанной ножкой. Настольная лампа валялась на полу, абажур был смят. Вещи Алисы были разбросаны по всей комнате: блузка на кровати, книга на полу (раскрытая, страницами вниз), косметичка на подоконнике, расчёска под стулом. Окно было закрыто.

Но чемодан стоял в углу — целый, нераскрытый. На туалетном столике лежали документы: паспорт, кошелёк, ключ-карта от московской квартиры. И украшения — тонкая золотая цепочка, серьги с жемчугом, кольцо. Всё на месте.

— Не похоже на ограбление, — сказала я.

— Потому что это не ограбление, — раздался голос за спиной.

Я обернулась.

Костин стоял в дверях — капитан полиции в своей обычной позе «опять вы здесь, и опять мне с вами разбираться». Мятая рубашка, нахмуренные брови, взгляд, который сканировал комнату с профессионализмом человека, нюхавшего перевёрнутые спальни примерно раз в неделю. За его плечом виднелся молодой сержант с блокнотом.

— Полина Сергеевна, — сказал Костин. — Опять вы.

— Я здесь случайно.

— Случайно. Вы всегда случайно рядом с преступлением. Это ваш талант? Или хобби?

— Это соседство, — ответила я. — Мой гостевой дом — через два здания. Раиса Павловна прибежала ко мне за помощью. Я помогла.

— Помогла, значит, — Костин вошёл в комнату, оглядел её. — Помощница. Ладно. Рассказывайте.

Раиса, стоявшая в углу, всхлипнула.

— Я уже рассказала! Гостья пропала!

— Пропала, — Костин достал блокнот. — Имя?

— Северцева Алиса Дмитриевна, — сказала я раньше, чем Раиса открыла рот.

Костин записал.

— Возраст?

— Тридцать четыре, — ответила Раиса. — Москвичка. Приехала позавчера.

— Цель визита?

— Отдых. Она так сказала. Отдохнуть от соцсетей.

Костин поднял бровь.

— От соцсетей — в Тихоречье. Оригинально.

— В Тихоречье многие отдыхают от соцсетей, — заметила я. — Здесь связь плохая.

— Это не баг, это фича, — пробормотал Костин и продолжил осмотр.

Он обошёл комнату по периметру, не прикасаясь к вещам. Наклонился над опрокинутым стулом. Посмотрел на разбитую лампу. Подошёл к окну — потрогал ручку.

— Окно заперто изнутри.

— Может, она вышла через дверь, и кто-то зашёл следом, — предположила я.

— Может, — согласился Костин без энтузиазма. — А может — вышла сама. И сама же всё перевернула. Психанула, собралась, уехала.

— С оставленными украшениями и деньгами? — я кивнула на столик.

Костин посмотрел на золотую цепочку. Помолчал.

— Хорошо. Украшения на месте. Деньги на месте. Документы на месте. Значит — либо очень странное ограбление, в котором грабитель забыл взять самое ценное, либо…

— Либо ей нужна была сама Алиса, — закончила я.

Костин вздохнул. Это был вздох человека, который уже понял, что предстоит много работы.

Сержант с блокнотом записывал.

— Раиса Павловна, — обратился Костин. — Кто ещё живёт в гостевом доме?

— Ещё один гость. Горелов Илья Борисович. Из Нижнего Новгорода. Приехал на рыбалку.

— Он сейчас здесь?

— Да. Он в номере четыре. Я проверяла — когда Алиса не вернулась, я обошла все номера. Горелов был у себя. Сказал — весь вечер читал книгу.

— Проверим, — Костин кивнул сержанту. — Ваня, опроси Горелова. И запиши показания хозяйки — подробно.

Сержант кивнул и вышел. Костин ещё раз обошёл комнату, на этот раз медленнее. Я стояла у двери и смотрела.

— Раиса Павловна, — спросила я тихо. — Вы сказали, Алиса ушла гулять. Куда именно?

— В Заречье, — ответила Раиса. — Она спрашивала про паром. Я рассказала про Степаныча.

Костин резко обернулся.

— Степаныч? Паромщик?

— Он перевозил её вечером, — сказала Раиса. — Я уточняла. Алиса спустилась к парому около семи. Степаныч подтвердил — перевёз. А обратно — не перевозил.

Костин задумался.

— Значит, последний, кто её видел — Степаныч.

— Получается, так.

Костин закрыл блокнот.

— Едем к парому.

Паромная переправа в Тихоречье — это не транспортный узел, а скорее философское понятие. Деревянный причал, старый катер с навесом, скамейка под ивой и Степаныч. Весь комплект — Степаныч в центре. Он сидел на скамейке, курил и смотрел на Волгу с выражением человека, который знает о реке всё — и не расскажет никому.

— Степаныч, — кивнул Костин.

— Капитан, — кивнул Степаныч в ответ.

Они общались на «ты» и без имён — так общаются люди, которые пересекались по работе много раз и давно перестали соблюдать формальности.

— Вопрос есть, — Костин сел на скамейку рядом. — Женщина. Блондинка. Белое платье. Вечером переправлялась в Заречье.

Степаныч затянулся. Выпустил дым.

— Было дело.

— Во сколько?

— В семь. Может, в начале восьмого. Солнце ещё высоко было.

— Она одна была?

— Одна.

— Что делала? Что говорила?

Степаныч затянулся ещё раз. Пауза длилась так долго, что Костин начал барабанить пальцами по колену.

— Ничего не говорила, — произнёс наконец Степаныч. — Спросила только — далеко ли до леса.