Вера Джантаева – Новая эра. Воскрешение традиций (страница 6)

Он выхватил оружие, уже мысленно рассчитывая траекторию прыжка через щель, отчаянный и почти невозможный, но замер.

Из того же тоннеля выбежали двое. Его Тея. Бледная как смерть, в разорванном комбинезоне, с окровавленными руками, но живая. И незнакомец. Высокий парень в черном, который почти волочил ноги, одной рукой опираясь на ее плечо. На спине у него зияли темные, мокрые пятна, и лицо было землистым от боли и потери крови.

– Стойте! Не двигайтесь с места! – крикнул Дик, его голос, низкий и властный, гулко отдался под сводами зала, заставив эхо повторить приказ.

– Дик! – в голосе Теи смешались облегчение, отчаяние и надежда. – Помоги! Он ранен!

– Здесь ловушка! Прямо перед вами! – Дик показал на трещину и, для наглядности, швырнул в нее еще один обломок. Сейл проглотил его с той же жуткой, беззвучной эффективностью. – Перебраться нельзя! Это колония Сейла, она растворит все, что упадет!

Незнакомец – Шон – медленно, с трудом поднял голову. Его взгляд, затуманенный болью, упал на бурлящую, маслянистую поверхность, и на его лице появилось нечто вроде усталой, почти профессиональной усмешки.

– А, Сейл… Старый знакомый, – прохрипел он. Его рука, дрожа от слабости, полезла за пояс и с трудом достала небольшой металлический шарик с мигающим красным индикатором. – Дик, да? Отходи от края.

Он не стал ничего больше объяснять. Резким, точным, отработанным движением, будто бросал гранату на полигоне, швырнул шар прямо в эпицентр вращения колонии.

– Тея, прыгай! Сейчас! – крикнул он, обхватив ее одной рукой.

Он собрал остатки сил в мощный толчок ног и оттолкнулся. Они перелетели через пропасть в тот самый миг, когда граната, попав в агрессивную кислотную среду, сработала. Раздался не оглушительный взрыв, а мощный, глухой химический хлопок, и из трещины вырвался плотный столб едкого белого дыма с резким запахом нейтрализатора. Дик, пригнувшись, рванулся к ним, подхватил обоих за одежду и оттащил в укрытие массивной каменной арки.

Камни, брызги кислоты и куски чего-то желеобразного просвистели мимо, шипя и разъедая пол. Когда дым рассеялся, на месте щели зияла оплавленная, мертвая воронка, заполненная инертным темным гелем. Сейл был нейтрализован. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием троих.

Дик обернулся. Тея стояла на коленях рядом с незнакомцем. Тот лежал на животе, без сознания. На его затылке, среди темных волос, зияла свежая, неглубокая, но кровоточащая рана от осколка камня. Густая, темная кровь медленно растекалась по серому камню.

– Мы должны помочь ему! – сказала Тея, поднимая на Дика глаза. И в ее голосе не было места для возражений, просьб или истерик. Это был четкий, холодный, как сталь, приказ. Приказ уставшего, израненного, но не сломленного солдата.

– Кто он? – спросил Дик, опускаясь рядом на одно колено и уже автоматически, пальцами, нащупывая у парня пульс на шее. Сильный, неровный, но живой. – Откуда он взялся? Что вообще произошло?

– Он спас меня. Дважды, – Тея смотрела прямо в глаза Дику, не отводя взгляда. – Когда я упала, он вытащил меня из сетки. Потом от краекрылов. Его зовут Шон. И он наш должник. А мы – его. Так что без возражений, Дик. Сначала помогаем. Потом задаем вопросы. Все вопросы.

Дик вздохнул, коротко и резко. Он посмотрел на бледное, исцарапанное лицо Теи, на ее сжатые в бессильные кулаки окровавленные руки, на этого таинственного Шона, который, судя по амулету на поясе, поношенной, но качественной экипировке и манере боя (даже в таком состоянии), явно не был простым бродягой или беженцем. В воздухе, густом от пыли и химического запаха, висела новая, острая тайна, пахнущая кровью, порохом и старыми секретами этого проклятого замка.

– Ладно, – кивнул он наконец, снимая с пояса компактный аптечный набор – бинт, антисептик-спрей, гемостатическую пену. – Давай вытащим его отсюда. Лаборатория ближе, чем кажется. Там есть оборудование. Но, Тея… – Он приостановился, его взгляд стал тяжелым и неумолимым. – Когда он очнется, вопросы будут жесткими. Очень. И отвечать на них придется ему. И тебе. Готовься.

– Я готова, – тихо, но с той же железной твердостью ответила она, берясь помогать ему аккуратно переворачивать Шона и накладывать временную повязку на рану на голове.

Глава 3: Признание в камне

Боль приходила волнами, ритмично, в такт пульсу, который стучал где-то в висках и в свежей ране на затылке. Шон продирался сквозь слой липкого, болезненного забытья, как сквозь густой туман. Сначала в сознание просочились звуки: тихий, навязчивый гул древних механизмов где-то в стенах, шелест ткани и… голоса.

– Долго ты ещё будешь с ним возиться? – Голос мужчины, знакомый по короткой перепалке в Зале, прозвучал резко, сдавленно, словно сквозь стиснутые зубы. Он вонзился в сознание Шона, как лезвие, заставив боль во взбудораженной голове вспыхнуть с новой силой.

Ответил другой голос – женский, тихий, но с отчетливой стальной прожилкой внутри: – Чем он тебе не понравился? Это всё из-за того, что он спас меня, а не ты?

Шон не стал открывать глаза сразу. Он приоткрыл веки на щелочку, позволяя зрению адаптироваться к полумраку. Комната была маленькой, вырубленной прямо в скале, с грубыми, неровными стенами, по которым струились жидкие тени. Единственным источником света служил экран ноутбука на грубом деревянном столе, отбрасывающий холодное, синеватое мерцание на низкий потолок и лица спорящих. Воздух был спертым, пах старым камнем, пылью, озоном от техники и слабым, горьковатым запахом антисептика.

– Допустим, что так! – мужчина, Дик, заговорил громче, и его слова, словно удары молота, обрушивались на Шона. – Я обещал Клере заботиться о тебе! На её руках, Тея! Клятву дал умирающей! А ты… ты ведёшь себя как наивная дура, впуская первого встречного в наше последнее убежище!

– Это я-то дура?! – голос Теи дрогнул, но не от страха, а от ярости, смешанной с обидой. – Ты сам не лучше! Ты в каждом видишь либо инструмент, либо угрозу! Клера доверила тебе мою безопасность, а не право решать, с кем мне говорить или кому доверять! Она верила в людей, а не в параноидальные схемы!

Шон понял, что дальше притворяться бесполезно. Сдержав стон, он медленно, с невероятным усилием, приподнялся на локте. Постель под ним оказалась жесткой, матрас набитым сухой травой, шуршавшей при каждом движении. Комната была спартанской до аскетизма: кроме кровати, стола и пары скрипучих стульев, здесь не было ничего. Ни карт, ни личных вещей, только следы выживания. Тея и Дик стояли у закругленного сводчатого проема, который без двери зиял темным провалом в коридор.

– Время идёт, Дик, – сказала Тея уже спокойнее, но в этой усталой сдержанности была непоколебимость. – Каждая минута нашей ссоры – это минута, которую Дарен использует, чтобы укрепить свою власть. Мы не должны тратить силы на это. Иначе всё, ради чего мы здесь, все жертвы… будут напрасно.

– Я не ссорюсь! Я пытаюсь достучаться до твоего рассудка! – Дик резко повернулся от неё к стене, где среди грубо отесанного камня была вмурована небольшая панель с мигающими руническими символами. Он грубо ткнул пальцем в комбинацию. Раздался низкий, скрежещущий звук, и массивная каменная плита, казавшаяся частью стены, с тяжелым гулом отъехала в сторону, впуская из коридора поток чуть менее затхлого, холодного воздуха. – Клера знала, что делала. И знала, что должны делать мы. Она рассказала мне всё, каждую деталь плана, каждую ловушку на пути! И я не позволю, чтобы какая-то дура, пусть даже её родная кровь, погубила всё дело одним неверным шагом, одним слепым доверием!

– Я НЕ ДУРА! – крикнула ему Тея в спину, но плита уже с тем же каменным скрежетом захлопнулась, отсекая её голос. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки, её плечи напряглись, подрагивая. Затем, сделав глубокий, дрожащий вдох, она обернулась к кровати – и её взгляд встретился с пристальным, оценивающим взглядом Шона.

Он сидел, прислонившись спиной к холодной, шершавой стене, и на его бледном, исцарапанном лице играла едва уловимая, утомлённая усмешка. В его тёмных глазах, отражавших мерцание экрана, читалось не смущение, а скорее усталое понимание всей абсурдности ситуации.

– Вы всегда так… мотивируете друг друга? – спросил он, и его собственный голос прозвучал хрипло, непривычно громко в наступившей после ссоры тишине. – Довольно эффективный метод. Никаких недоговорённостей.

Тея вздрогнула, словно её ударили током. На её бледных, в синяках и ссадинах щеках вспыхнул яркий, предательский румянец. Она быстро отвернулась, смахивая тыльной стороной ладони предательскую влагу, выступившую на ресницах. Её гордость была ранена сильнее, чем тело.

– Какая тебе разница! – её голос дрогнул, выдавая смесь смущения, досады и остаточного гнева. – Ты… как давно ты в сознании?

– Достаточно, чтобы оценить накал страстей и понять, что я оказался в самом эпицентре семейного раздора, – Шон осторожно спустил ноги с кровати. Голый камень пола был ледяным, холод проникал сквозь тонкую ткань его изорванных штанов. – И чтобы сделать вывод, что я всё же в гостях, а не в камере. Где это, если не секрет? На каком уровне ада мы остановились?

– Сперва ты, – Тея перевела дух, заставив себя успокоиться, и посмотрела на него прямо, её глаза в полутьме казались бездонными, тёмными озёрами. – Кто ты, Шон? Настоящий ответ. Без прикрас. Откуда ты взялся в этих тоннелях и почему три года прятался?