Вера Джантаева – Новая эра. Воскрешение традиций (страница 4)

Падение казалось бесконечным. Воздух свистел в ушах, вырываясь из легких. Мир сузился до рвущегося в горле сердца, до ледяной пустоты в животе, до ослепляющего страха. И одной-единственной, пронзительно ясной мысли, промелькнувшей, как последняя искра, перед тем как абсолютная тьма поглотила ее целиком:

Дик… Прости…

Он стоял на коленях у самого края зияющей пропасти, судорожно хватая ртом липкий, пыльный, холодный воздух. Руки, мощные и жилистые, впились в неровный край уцелевшего камня так, что побелели костяшки и под кожей выступила кровь. Глаза, широко раскрытые, не отрываясь, впивались в черную бездну внизу.

Там не было ни звука. Ни крика, ни стонов, ни звона падающего металла. Ничего. Только тишина. Гробовая, абсолютная, всепоглощающая тишина, которая была страшнее любого грохота. Она вобрала в себя все – ее последний взгляд, отчаянный прыжок, ее имя, выкрикнутое им впустую.

– Этого… не может быть, – его шёпот, хриплый и надтреснутый, разорвал тишину, такой же беспомощный, как и он сам. – Не может.

Но каменная пасть перед ним была реальна. Он видел, как она поглотила ее. Враг по крови. Сестра по судьбе. Девочка, которую он должен был ненавидеть, которой должен был желать смерти, но вместо этого… вместо этого он обучил ее всему, что знал сам. Взрастил. Защищал. Ради ее мести… его собственному отцу. И теперь эта месть утянула ее на дно раньше времени.

Он медленно, с нечеловеческим усилием, поднялся на ноги. Они подкашивались, дрожали, но он выпрямился во весь свой немалый рост. Страх и боль на лице не исчезли – они кристаллизовались, превратились во что-то иное. В холодную, металлическую, негнущуюся решимость. Он стряхнул с плаща каменную пыль, движения стали резкими, точными.

Эта база… Этот проклятый замок Фрайна. Старый комплекс эпохи первых колонистов, лабиринт, полный сюрпризов. Здесь были не только ловушки. Здесь были секретные ходы, заброшенные шахты, вентиляционные колодцы, уходящие на сотни метров вглубь. Бездонных ям не бывает. У всего есть дно. Всегда. Значит, есть и путь вниз. И, возможно, путь наружу. Нужно только найти его. Найти ее.

Его взгляд, твердый и острый, как отточенный клинок, в последний раз впился в черную глубину, будто давая безмолвную клятву. Потом он резко развернулся на каблуках и зашагал назад, к лаборатории. Сначала шаг был нетвердым, но с каждым следующим он набирал силу, скорость. Слабость отступала, сменяясь лихорадочной деятельностью мысли. В голове уже прокручивались карты базы, схемы вентиляции, старые геологические сканы, которые он изучал от скуки долгими вечерами.

– Держись, Тея, – пробормотал он в пустой, темный коридор, и его голос прозвучал не как просьба, а как приказ. – Держись. Я иду за тобой. Это не конец.

Его шаги, тяжелые и быстрые, понеслись по каменным плитам, разнося эхо. Это был не бег побежденного. Это был разбег.

– Это только начало.

Глава 2: Подземный союз

Тьма, в которую она погрузилась, не была простым отсутствием света. Это была плотная, вязкая субстанция, живая и враждебная. Она обволакивала, давила на барабанные перепонки, высасывала тепло из тела. Падение оборвалось не ударом, а резким, болезненным рывком – Тея приземлилась не на твердый пол, а во что-то упругое и цепкое, запутавшись с головой в сети из прочных, эластичных волокон. Они обвились вокруг ее ног, рук, туловища, словно щупальца спящего подземного монстра, мягко амортизировав падение, но и лишив возможности пошевелиться. В ушах гудела кровь, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Паника, холодная и острая, сжимала горло. Она зажмурилась, пытаясь заставить себя дышать – коротко, прерывисто, со свистом.

Когда она снова открыла глаза, темноту разрезал ослепительный, сфокусированный луч света прямо в лицо, заставивший ее зажмуриться вновь. Сквозь веки она видела красные круги. Моргнув несколько раз, она позволила зрению адаптироваться. Зеленоватые контуры мира проступили в ночном видении ее комбинезона. Она была прижата к шершавой, влажной и холодной стене, покрытой скользким, желеобразным налетом мха или плесени. Перед ней – человек. Вернее, силуэт, чье лицо снизу подсвечивалось призрачным голубоватым сиянием портативного терминала на запястье. Его локоть упирался в стену над ее головой, вторая рука – рядом с ее щекой, а широкий черный плащ, пахнущий озоном, пылью, порохом и металлом, заслонял ее, будто крыло.

– Ты… – начала она, голос сорвался в шепот, хриплый от недавнего крика.

– Тихо, – его слово было не приказом, а констатацией необходимости. Он замер, затаив дыхание, и Тея тоже услышала – где-то вдалеке, в гулкой, сырой пустоте шахты, послышался мягкий, скользящий, многосоставный шорох, словно кто-то тащил мешок с костями по гравию. Он прислушался, и только когда шорох начал отдаляться, угол его рта, видный в холодном свете терминала, дрогнул в быстрой, бесшумной усмешке – скорее рефлекторной, чем выражающей эмоцию. Теперь она разглядела его лучше: высокие скулы, твердый, покрытый темной щетиной подбородок, прямой нос. И глаза. Темные, почти черные в этом свете, они изучали ее без тени страха или сочувствия – с холодным, аналитическим любопытством, с которым инженер разглядывает незнакомый, но интересный механизм.

– Теперь можно. Что ты здесь делаешь?

– Я… – Тея сглотнула ком в горле. Абсурдность ситуации обожгла ее изнутри сильнее, чем возможные ушибы. – Кажется, я наступила на то, чего не следовало. На старую плиту. И она ушла из-под ног.

– Ловушка старого образца, сбросовый пол с сеткой-уловителем, – мгновенно диагностировал он, бросив быстрый, оценивающий взгляд вверх, в непроглядную темноту шахты, откуда они свалились. – Тебе дико повезло. Попала в учебную.

– Учебную? – повторила она, пытаясь отстраниться, но сеть и стена не позволяли.

– Остальные сходятся в единую воронку, на дне которой ждет «любимчик» Магистра – механический дробитель с титановыми жерновами. О нем хоть раз слышала? – Он не ждал ответа. – А эта… – Он снова прислушался, и на этот раз шорох был ближе, многоголосый, сопровождаемый тихим, похожим на ультразвуковой писк, звоном, от которого зазудели зубы и заболела переносица. – Эта просто держит незваных гостей в тонусе. Здесь живут всего лишь краекрылы.

– «Просто»? – ее голос дрогнул несмотря на все усилия.

– По сравнению с тем, что ждет в дробителе – да. – Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на широко раскрытых глазах, в которых боролись страх и воля. Странная, почти насмешливая усмешка вернулась. – Расслабься. Я с тобой. Пока что. И пока ты не начнешь истерить.

Он резко опустил руку с терминалом, и тьма снова поглотила их, став почти осязаемой, давящей. Тея вскрикнула от неожиданности, инстинктивно потянувшись к тому, что было источником света, но тут же почувствовала, как его рука хватает ее за запястье – жестко, без церемоний – и резко дергает на себя, вырывая из остатков сети. Она споткнулась о собственные ноги, едва не упала, но его железная хватка не позволила. В ту же секунду на том самом уступе, где она только что лежала, с едва слышным хлопком кожистых крыльев и тихим щелканьем приземлилось нечто.

Свет от ее комбинезона выхватил из мрака детали. Огромные, слепые, как у глубоководного существа, глаза-блюдца отражали зеленый свет, не видя его. Тело, размером с крупную собаку, но вытянутое и гибкое, было покрыто не шерстью, а скользкой, будто мокрой, серой кожей, испещренной темными прожилками. Короткие, мускулистые лапы с крючковатыми, похожими на серпы, когтями цепко впились в камень, а из полураскрытой пасти, усеянной рядами игольчатых зубов, сочилась тягучая, дурно пахнущая слюна. Она капала туда, где они стояли секунду назад, и камень зашипел, покрываясь мелкими пузырьками и едким дымком.

– И это «всего лишь»? – прошептала Тея, прижимаясь спиной к холодной стене, чувствуя, как дрожь пробирается от пяток к макушке, смешиваясь с ледяным ужасом.

– Не двигайся. Не дыши громко, – его голос прозвучал прямо у ее уха, тихо и спокойно, как если бы они обсуждали погоду. Он стоял перед ней, заслоняя собой, его рука с компактным бластером была неподвижна, но готова. – Они ориентируются на вибрацию, тепло и запах страха. Стоим. Ждем.

Краекрыл поводил мордой из стороны в сторону, его ноздри-щелочки дрожали, втягивая воздух. Прошла вечность, наполненная стуком крови в висках. Потом еще одна. Наконец, с недовольным, булькающим цоканьем, тварь оттолкнулась от уступа и растворилась в темноте, ее полет был беззвучным, как падение пера в бездонный колодец.

– Пошли, – незнакомец снова дернул ее за руку, и на этот раз она побежала за ним без раздумий, ее ноги помнили тренировки, тело слушалось, даже если разум был в панике.

Он вел ее лабиринтом полуразрушенных коридоров и техногенных гротов, его движения были точными и уверенными, будто он читал невидимую карту. Он знал, где пол проседает в зыбучий песок, где с потолка свисают старые, оголенные энергопроводы, искрящие смертельным зарядом, где арка готова рухнуть. Через несколько минут бега, который казался часом, они вырвались в более широкий, высокий проход, слабо освещенный теми самыми синеватыми неоновыми полосами, вмонтированными в стены на недоступной высоте. Он отпустил ее руку, и Тея, прислонившись к шершавой стене, судорожно глотнула воздух, в котором, однако, было легче дышать.