Вера Джантаева – Новая эра. Воскрешение традиций (страница 18)

Прежде чем он смог вымолвить слово в ответ – извинение, объяснение, что-то, – она наклонилась и коснулась его губ своими. Коротко, стремительно, безоглядно. Поцелуй был солёным от слёз и сладким от облегчения, и в нём было больше правды, верности и обещаний, чем во всех речах и клятвах, произнесённых в том огромном, холодном Зале Посвящения.

Он поднял здоровую руку, коснулся её щеки, смахивая влагу большим пальцем. – Принято, – прошептал он хрипло. – Никаких мясорубок. Только… скучные административные дела. И гаечные ключи в мирных целях. – Обещаешь? – в её вопросе была детская, внезапная неуверенность. – Клянусь, – сказал Дик. И впервые за много лет это была клятва не о смерти, а о жизни.

Воздух в другой палате пах озоном, антисептиком и тишиной другого рода – не гробовой, как в подземельях, а усталой, выдохшейся. В небольшой, ярко освещённой палате Шон лежал на койке, подключённый к тихо жужжащему монитору. Ранение в бок было серьёзным – нано-скальпель хирургического дрона аккуратно сшил ткани, биогель затягивал повреждения. Бледность и тени под глазами выдавали потерю крови и адреналиновый крах, но дыхание было ровным.

Дверь отворилась беззвучно. На пороге стояла Тея. Она сбросила потрёпанный тактический жилет, её руки были в царапинах, а на щеке краснел свежий ожог от плазменной вспышки. Но в её глазах горел странный, чистый свет – смесь облегчения и остаточного напряжения, уже начавшего кристаллизоваться во что-то новое.

Она молча подошла, придвинула стул и села. Не говорила ничего, просто смотрела на него, будто проверяя реальность его присутствия.

– Не умер, – наконец произнёс Шон, не открывая глаз. Голос был хриплым, но с привычной усталой усмешкой. – Хотя, должен признаться, был момент у лифта, когда я почти передумал. – Если бы ты умер, я бы нашла способ тебя оживить, – ответила Тея без тени шутки. – Чтобы убить за такое свинство. Оставлять меня одну разбираться с последствиями. Он открыл глаза. Их взгляды встретились.

-– Спасибо, – тихо сказал он. Это слово повисло между ними, наполненное значением куда большим, чем формальная благодарность. Спасибо за то, что довела удар до конца. Спасибо за то, что не дала ему тогда, у лифта, броситься в атаку сломя голову. Спасибо за то, что здесь, сейчас.

-– Не за что, – так же тихо ответила Тея. Её рука потянулась и накрыла его ладонь, лежащую поверх стерильного покрывала. Его пальцы были холодными. Она сжала их, пытаясь передать своё тепло. – Это был наш долг. И мы его исполнили. Вместе.

-– Вместе, – повторил он, и его пальцы ответили слабым, но твёрдым пожатием. Он помолчал, глядя в потолок. – Странное чувство. Все эти годы я просыпался с одним желанием – найти его и стереть с лица земли. А теперь… тишина внутри. Пустота. И я не знаю, чем её заполнить.

-– Я знаю, – сказала Тея. – Той же дрожью в коленках, что и у меня. Тем же осознанием, что завтра… завтра не надо тренироваться для убийства. Не надо проверять, не выследили ли нас. Не надо ненавидеть. Завтра можно просто… проснуться.

Шон снова посмотрел на неё, и в его взгляде, всегда таком аналитическом и отстранённом, появилось что-то новое – уязвимость и вопрос.

-– А что мы будем делать, когда проснёмся, героиня? – спросил он. – У меня, если честно, кроме мести и выживания в тоннелях, планов не было. Даже фантазировать было опасно – отвлекает.

Тея улыбнулась, и это была не та осторожная или язвительная улыбка, что он привык видеть. Это была спокойная, почти счастливая улыбка.

-– Мы научимся, – сказала она просто. – Будем учиться вместе. Ты научился плавать сегодня, например. Правда, аварийным методом.

Он хмыкнул, и гримаса боли скривила его губы, но в глазах вспыхнул огонёк.

-– Ужасный метод. Не рекомендую. Воду как следует проглотил. А ты… ты что будешь делать? С таким послужным списком тебе прямая дорога в советники к новому Магистру. Или в командиры гвардии.

Она покачала головой, её взгляд стал рассеянным, устремлённым куда-то в будущее.

-– Нет. Я… я думала о другом. О наследии. О том, что мама хранила. Дарен искал силу, чтобы уничтожить. А я… я хочу её понять. Не чтобы использовать. Чтобы сохранить. Может, найти других, кто помнит. Восстановить не власть, а знание. Настоящее. Без искажений.

-– Библиотекарь, – прошептал Шон, и в его голосе звучало не насмешка, а глубочайшее уважение. – После всего, что ты натворила с флаерами и бластерами… Ты хочешь стать библиотекарем.

-– А ты будешь моим охранником, – парировала она, и её глаза блеснули. – Будешь ходить за мной по пыльным архивам и отгонять пауков. Или, наоборот, я буду охранять тебя, пока ты чинишь какую-нибудь древнюю, безумную машину, которую мы откопаем.

-– Звучит… невероятно скучно, – сказал он, но улыбка никак не сходила с его губ. – И идеально.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Дыхание стало чуть глубже.

-– Тея, там, внизу, когда он упал… и ты ко мне подбежала… Я не договорил тогда. Не успел. Я хотел сказать… что эта пустота после мести. Единственное, что имеет шанс её заполнить – это ты. Не дело, не долг. Ты. Твоё упрямство, твоя безрассудная храбрость, твоё… странное, светящееся в темноте сердце. Я люблю тебя. Больше, чем ненавидел его. И это… единственная правда, которая у меня теперь осталась. И которая мне нужна.

Он произнёс это без пафоса, просто, как констатацию факта, смотря ей прямо в глаза. И в этот момент он был более обнажённым, чем под взглядом хирургического сканера.

Тея замерла. Потом её глаза наполнились слезами, но она не отводила взгляда. Она наклонилась, преодолевая расстояние между ними, и мягко, бережно прикоснулась губами к его губам. Это был поцелуй-печать, поцелуй-обет. Не страстный, как в пещере, и не отчаянный, как тогда, в коридоре убежища. Это был поцелуй дома. Того дома, которого у них никогда не было, но который они только что отвоевали право построить.

-– Я тоже люблю тебя, – прошептала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы их лбы соприкоснулись. – И мы научимся. Всему. Вместе.

Позже, когда первый настоящий рассвет новой эры начал золотить шпили Элиатеи, Кейси осторожно, под предлогом «проверить приборы», подкатила кресло Дика в палату Шона. Тея сидела на краю койки, всё ещё держа Шона за руку.

Четверо смотрели друг на друга – израненные, смертельно уставшие, но живые. Между ними не было нужды в громких словах. Общая тишина была красноречивее любых речей.

– Итак, – хрипло начал Дик, ломая молчание. – Администрация, архивы и ремонт древнего хлама. Это наш новый план? – И охрана библиотек от пауков, – добавил Шон, и уголок его рта дёрнулся. – И периодические инспекции с тридцатикилограммовым ключом, – мрачно пообещала Кейси, но её глаза смеялись. – И обучение плаванию… правильным методом, – закончила Тея.

В этот момент дверь палаты с лёгким стуком приоткрылась, и в проёме показались две фигуры. – А мы тут, оказывается, проспали самое интересное планирование, – раздался знакомый, слегка нарочито обиженный голос Рика. Он стоял, опираясь на косяк, его лицо было покрыто свежими царапинами, а в руках он держал поднос с шестью дымящимися кружками чего-то тёмного и пахучего. —Настоящий ситанский бодряк, – пояснил он, заметив их взгляды. – Из личных запасов. Готовил лично. Чтобы вы тут без дела не раскисали.

Рядом с ним, почтительно держа коробку с какими-то электронными компонентами, стоял Кайл. Лицо мальчика сияло, но под глазами были те же фиолетовые тени, что и у всех. Он робко улыбнулся.

– Я… я просто хотел поздравить. Дик. Тея. Всех.

– Проходи, «малыш», не стесняйся, – буркнул Рик, вкатывая в палату поднос и расставляя кружки на свободной тумбочке. – Хотя, «малыш»… Тот, кто провел «Тень в город без единого повреждения заслуживает звания «старший пилот-ас», по-моему.

Кайл покраснел и опустил глаза, но его плечи распрямились от этой похвалы.

– Рик, Кайл… – Дик кивнул им, и в его взгляде была благодарность, которой не выразишь словами. – Вы… как вы?

– Самое главное все живы, – отчеканил Рик, раздавая кружки. – «Тень» малыш сберег, вовремя подняв в воздух когда началась стрельба.

Кайл, получив свою кружку, осторожно подошёл к Шону. – А вам… больно? – тихо спросил он. – Терпимо, – ответил Шон, и его улыбка стала чуть теплее. – Спасибо тебе за корабль. – Я… я просто сделал то, что было логично, – пробормотал Кайл, но его глаза загорелись от этих слов.

Тея взяла свою кружку, сделала глоток и скривилась. – Рик, это похоже на чистейший растворитель! – И тонизирующий травяной экстракт! – невозмутимо парировал механик. – Лучшее средство от послебоевой хандры. Пейте, не нойте.

Они сидели вшестером в маленькой переполненной палате. Дик в кресле, Шон на койке, Тея рядом с ним, Кейси, облокотившись на спинку кресла Дика, Рик, прислонившись к стене, и Кайл, примостившийся на подоконнике. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь стекло, освещая их лица – уставшие, повязанные, но спокойные. В воздухе витал запах лекарств, «ситанского бодряка» и чего-то неуловимого – общего облегчения.

– Значит, так, – сказал Рик, ломая паузу своим практичным тоном. – План на ближайшее. Дика – на реабилитацию. Шона – на долечивание. Меня и Кейси – на разбор завалов в центре и оценку ущерба. Кайл… Кайл будет главным консультантом по пилотированию для новой комиссии. А Тея… – он прищурился, – …Тея, я слышал, собирается в библиотекари. Что ж, отличная цель. Нам как раз нужен кто-то, кто разберёт тот склад древних чертежей, что мы нашли в нижних ярусах. Там, без шуток, есть схемы того, что может быть антигравитационным двигателем на принципах, отличных от наших. Или очень сложный чайник. Разберись.