Вера Джантаева – Новая эра. Воскрешение традиций (страница 15)

За тонкой стеной из прессованного камня доносился приглушённый, деловой голос Кейси, что-то планирующей с Диком. Гул Станции, ровный и нерушимый, как биение сердца этого мёртвого, но так и не сдавшегося места, проникал даже сюда, напоминая о масштабах мира, который они собирались бросить вызов.

Впереди был путь в самое сердце вражеской цитадели. К почти неминуемой гибели или к невозможной победе. Но здесь, сейчас, в этой каменной скорлупе, затерянной в недрах планеты, было тихо. Было тепло от близости другого тела. Было понимание. И было друг у друга. В данный миг, под мерцающими сводами Ситанэ, этого – против всей логики, против всех шансов – хватало.

Глава 8: Штурм Элиатеи

19 часов спустя.

Девятнадцать часов. Именно столько времени понадобилось, чтобы привести в чувство Дика, высушить и почистить снаряжение, провести краткий, но ёмкий инструктаж и

Новый флаер Он скрывался не в ангаре, а в самом чреве горы, в естественной пещере, превращённой в док. И он не был похож ни на один корабль, который Тея когда-либо видела. Это была не сборка из листов металла и проводов. Его синевато-стальной корпус, матовый, поглощающий свет, казался единым целым, как будто его не собрали, а вырастили из кристаллической породы или вырезали из тени. Линии были плавными, почти органичными, без острых углов и выступающих узлов.

– Биомиметический сплав, – пояснял Рик, его голос звучал с тихой гордостью учёного, демонстрирующего лучшее творение. – Материал подстраивается под внешнее излучение, от сенсоров до прямого луча бластера. По сути, он их «ест», преобразуя в энергию для щитов. Четыре световых в прыжке на гипердрайве пятого поколения. Орудия… – он хлопнул ладонью по шероховатой поверхности панели, и та ожила, показав голограмму вооружения, – не столько стреляют, сколько создают локальные пространственные аномалии. Это не корабль. Это призрак, Тея. Мысль, которую нельзя поймать.

Отряд был крошечным, но спрессованным, как алмаз, под страшным давлением обстоятельств. Дик – расчётливый стратег, чья ярость теперь была холодной и направленной. Тея – пилот, чьи инстинкты сродни сверхчувству. Шон – молчаливая тень, чьи реакции опережали мысль. Кейси – их гений-механик и ангел-хранительница с стальным стержнем внутри. Рик – мастер на все руки и ходячая база данных. И Кайл.

Мальчишке было тринадцать. Но когда он скользнул в кресло пилота, положив ладони на сенсорные панели, его детская неуклюжесть испарилась. Его тело расслабилось, глаза полуприкрылись, будто он слушал тихую музыку, которую слышал только он. Тея, стоя за его креслом, наблюдала, как без единой голосовой команды, почти мысленно, он выводил «Тень» из спящего режима. Системы загорались одна за другой, гулу двигателей не предшествовал привычный рёв – лишь нарастающее, почти неслышное вибрационное гудение, от которого дрожал камень под ногами.

Ощущение было странным – смесь профессиональной ревности и глубочайшего, почти мистического уважения. Она не пилотировала – она воевала с кораблём, подчиняла его своей воле. Кайл же… он с ним разговаривал.

– Маршрут чист. Тоннель открыт, – спокойно, как о погоде, произнёс Кайл, и его голос, ещё не сломавшийся, звучал здесь абсолютно естественно.

«Тень-7» оторвалась от пола без толчка, плавно, как поднимающийся в воде пузырь, и рванула вперёд по гигантскому древнему тоннелю. Стены, испещрённые забытыми рунами, слились в синее мельтешение за иллюминаторами, сменились тьмой, а затем – ослепительным, яростным светом сиринского солнца, окрашенного в кровавые оттенки пылевых бурь.

Кайл не стал выравнивать курс. Его пальцы пропели по панели короткую мелодию, и «Тень» метнулась вверх, пронзая атмосферу с такой скоростью, что даже искусственная гравитация едва справлялась. За окном буйство стихии сменилось огненной купелью, затем пронзительной синевой стратосферы, а потом – чёрным, бездонным бархатом космоса, где звёзды не мерцали, а горели холодными, неумолимыми алмазами.

Тея прильнула к иллюминатору. Эта картина всегда вызывала в ней щемящую тоску. Такую же бескрайность она видела в глазах матери, Клеры, когда та рассказывала о далекой, покрытой зеленью и водой Земле – потерянном рае, куда стремилась ее душа. Девушка вздохнула, и этот звук, такой громкий в тишине кабины, потонул в мягком баритоне.

– Мечтаешь или прощаешься? – Шон, как всегда, возник рядом неслышно. Его присутствие не было навязчивым, оно было просто… фактом.

– И то, и другое, наверное, – ответила Тея, не отрываясь от звезд. – Кажется, мы забираемся слишком высоко.

– — Иногда только с высоты видна вся доска, – философски заметил Шон, но его глаза скользили не по звёздам, а по показаниям датчиков сканирования на стене. – И все фигуры на ней.

– Всем занять места! Вход в атмосферу через три минуты! Готовимся к прохождению энергощита! – Голос Рика, резкий и лишённый всякой поэзии, разрезал момент. Тея кивнула Шону с беззвучным «спасибо» и заняла своё кресло оператора, её пальцы инстинктивно легли на дублирующие органы управления,

На горизонте, в круглом обзоре главного экрана, росла Элиатея. Не город – сверкающая язва на лике планеты. Купола из голографического стекла и полированного адамантина сияли, отражая искусственное солнце. Башни Компьютерного Центра, похожие на гигантские кристаллы, пронзали небо. Сердце Сирины. И дом Дарена.

Странное, леденящее чувство неестественности охватило их, когда «Тень-7» без единого запроса, без выстрелов предупредительных лучей, скользнула через энергетический щит и коснулась посадочной полосы главного порта. Вокруг, словно брошенные гигантские игрушки, стояли ещё четыре межгалактических флаера с гербами других регионов – правители собрались на коронацию. И ни души. Ни техников, ни охраны, ни слуг. Мёртвая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра между корпусами кораблей.

Тишину разорвали шаги. Одинокие, размеренные. К ним неспешно шёл надзиратель в сияющей парадной форме, без шлема, с карабином за спиной – явно считая дежурство в пустом порту формальностью.

Кейси выпрыгнула из открывшегося шлюза первой. Она подбежала к воину, её лицо выражало наигранную, почти паническую растерянность. – Что происходит? Эпидемия? Почему здесь никого нет?! Воин, молодой парень с ещё не огрубевшим лицом, снисходительно усмехнулся. – Вы с какой луны, красавица? Весь город, вся элита – на Великом Посвящении в Центре. Исторический момент. – Но… Верховный Совет! Они должны… – Кейси сделала вид, что не понимает. – Совет? – надзиратель фыркнул, наслаждаясь ролью посвящённого. – Упразднили. Лет пять как Магистр Дарен провёл реформы. Демократия, говорил, – слабость для слабых. Планете нужна твёрдая рука, единая воля. Сегодня его официально провозглашают Тайрем-Магистром. От слова «тайрем» – «несокрушимый» на древнем. Единовластным правителем. После церемонии вся армия, весь флот перейдут под его прямое подчинение. Новая эра.

Он увлёкся, жестикулируя, и не заметил, как рука Кейси скользнула за пояс. Не заметил, как её пальцы сжали рукоять компактного нейрон-шокера. Не заметил мгновенного расчёта в её глазах – расстояние, уязвимая точка (шея, чуть ниже края шлема), сила удара.

– Спасибо, – прошептала она, и в её голосе была искренняя, леденящая благодарность. – За информацию. И со всей силой, отточенной в подпольных схватках, она ударила. Не в голову, а точно в точку над ключицей, где проходил пучок нервов. Раздался глухой, влажный щелчок и тихий треск разряда. Глаза воина закатились, выразив лишь крайнее удивление, и он беззвучно сполз на тёплый асфальт.

Кейси уже мчалась обратно, лицо ее было бледным, но решительным.¶– В Центр! Сейчас! Если обряд завершится, он получит контроль над всей орбитальной обороной и гарнизоном! Он не пощадит никого! Дик, он… он объявит тебя предателем первым же указом!

Дик, выгружавший ящик с оружием, замер. Он медленно поднял голову, и в его взгляде не осталось ни сомнений, ни страха. Только холодная, отточенная ярость.

– Знаю, – его голос был низким, звенящим, как лезвие, проведённое по камню. Он взял компактный, но смертоносный импульсный карабин, щёлкнул предохранителем. – Знаю его лучше, чем кто-либо. Знаю, как он думает. Он обвёл взглядом остальных: Тею, переминавшую с ноги на ногу, сжимавшую свою раздвижную трость-шокер; Шона, уже проверявшего обоймы двух бластеров на бёдрах; Рика, нахмурившегося, но кивавшего. Кайл остался на корабле – их последний путь к отступлению, их нить Ариадны в этом каменном лабиринте власти. – Мы идём до конца, – произнёс Дик, и это не был вопрос. – Таков был ваш выбор на берегу того озера. Последний шанс изменить его – остаться здесь, у корабля.

Ответом было молчаливое, решительное смыкание рядов вокруг него. Никто не сделал шаг назад. – Тогда… за мной! – крикнул Дик негромко, но так, что слова отозвались эхом в пустом порту, и пятёрка бросилась бегом по мертвенно-пустой, сверкающей чистой брусчаткой главной улице к зиккурату Программного Центра, откуда в безлюдный город лился поток торжественной, гимноподобной музыки.

Их не остановили на первом, ни на втором кольце. Видимо, вся охрана была стянута к церемонии или считала угрозу извне невозможной. Остановка ждала на третьем – в просторном атриуме с гигантскими голографическими колоннами, изображавшими данные в реальном времени. Здесь их ждал отряд элитной стражи «Когтя Дарена» – двадцать человек в лёгких, но прочных экзоскелетах, с щитами и штурмовыми карабинами.