Вера Джантаева – Новая эра. Воскрешение традиций (страница 14)

– Добро пожаловать в Ситанэ, – глухо произнёс Дик, и его голос был поглощён гулкой пустотой. – Дом родной.

Они начали спускаться по грубо вырубленным в скале ступеням, ведущим к ближайшему ряду куполов. Песок под ногами хрустел, перемешанный с осколками пластика и ржавыми болтами. Тишина была зловещей.

И тут из-за угла самого крайнего купола вышла тень. Нет, не тень – существо в чёрном. Девушка. Её облегающий тактический комбинезон и длинный плащ сливались с полумраком, делая её почти невидимой. Движения были бесшумными, стремительными и смертоносными. Не успели они моргнуть, как её руки мелькнули – и в них, словно продолжение тела, возникли два компактных бластера. Дула описали мгновенную, чёткую дугу, нацелившись на группу.

Но выстрела не последовало. Вместо этого оружие дрогнуло в её руках, и дула медленно опустились. Зоркие глаза, скрытые в тени капюшона, расширились.

– Дик? – её голос, обычно твёрдый и насмешливый, прозвучал сдавленно, с нотой невероятного, болезненного надежда. – Это… призрак? Или правда ты?

Дик сделал шаг вперёд, сбросив капюшон своего плаща. Свет, падающий сверху от какого-то древнего светильника, выхватил его лицо – измождённое, в шрамах, но живое.

– Кейси.

Это было не объятие. Это было падение. Она не бросилась к нему – она рухнула, обвив его шею руками так крепко, что кости хрустнули. Бластеры глухо стукнулись о его лопатки и упали в песок. Её плечи затряслись.

– Говорила же… – её слова прозвучали ему прямо в ухо, прерывисто, между рывками дыхания. – Говорила, упрямый, тупой, непробиваемый чурбан, что ты вернёшься! Говорила! А ты… «Нет, Кейс, это слишком опасно, оставайся…»

Дик не ответил. Он просто прижал её к себе, закрыв глаза, и на его обычно каменном лице на миг проступила такая беззащитная, детская боль и облегчение, что Тея невольно отвела взгляд. Он позволил себе эту слабость всего на несколько секунд. Потом осторожно отстранил её, держа за плечи.

– Всё та же, Кейс. Неисправимая. – Только смерть исправит, – она вытерла щёку тыльной стороной ладони, поднимая с земли оружие и с привычной ловкостью втыкая его в кобуры на бёдрах. Её лицо снова стало сосредоточенным, но глаза, тёмные и умные, теперь сияли. Взгляд её, острый и оценивающий, как сканер, скользнул по Тее, задержался на её белых волосах и серьёзных серых глазах, потом перешёл на Шона, отметив его стойку, оружие и оценивающий взгляд.

– А компания у тебя… колоритная, – сказала Кейси, и в её тоне прозвучала не враждебность, а профессиональный интерес. – Кейси, это Тея, – Дик положил руку на плечо сестры. – Моя сестра. Родная.

Тея кивнула, встретившись взглядом с девушкой. В её собственном тоне, когда она представилась, промелькнул лёгкий, почти неощутимый вызов, проверка: «Сестра. Тея». – Интересно, – Кейси приподняла бровь, и на её губах появилась лёгкая, понимающая улыбка. – О сестрёнке ты как-то запамятовал упомянуть за все наши долгие ночи у карт. – Её взгляд перескочил на Шона. – Шон, – сказал он просто, кивнув. Его поза была расслабленной, но готовой, взгляд – уважительным, но анализирующим: воин к воину. – Парень Теи, – добавил Дик, и в его голосе прозвучала твёрдая, одобрительная нота. – Рада, – Кейси кивнула в ответ, завершая безмолвную оценку. – Что, скажите на милость, привело вас в наши гостеприимные руины? Не туристический же маршрут по местам былой славы.

Дик вздохнул, и его лицо снова стало суровым. – Нам нужен корабль. Быстрый, незаметный, вооружённый. Оружие, припасы, медикаменты. Всё, что можно собрать. И причина… та же, что и девятнадцать лет назад, Кейс. Только теперь часы тикают громче.

Девушка замерла. Вся её лёгкость, всё подобие улыбки испарились, осталась лишь стальная, холодная суть, выкованная годами ожидания и ненависти. Её глаза стали похожи на лезвия. – Поняла, – коротко бросила она. – Тогда нечего стоять на виду. Пойдём. В дом. Там и поговорим. Без лишних ушей, даже если они каменные. – Она бросила взгляд наверх, на тёмные выступы скал. – Моё правило: история в обмен на снаряжение. Полная история.

Их «дом» снаружи ничем не отличался от других брошенных куполов – тот же щебень, те же ржавые вставки. Но внутри… внутри пахло жизнью. Слабой, упрямой, но жизнью. Запах олифы и металлической стружки, тёплого хлеба и сушёных трав, слабый аромат какого-то местного чая. Это была странная конструкция – четыре небольших помещения-луча, сходившиеся в крошечной общей зоне, которая служила одновременно кухней, столовой, мастерской и штабом. На стенах висели схемы, карты, чертежи. На полках стояли банки с деталями, инструменты, несколько потрёпанных книг.

Комнату для гостей – узкую каморку с двумя жёсткими койками и ящиком у стены – Кейси указала молча. Пока она возилась с небольшой печкой, разогревая что-то похожее на густое овощное рагу, Дик начал рассказ. Тея и Шон молча слушали, изредка добавляя детали, когда Дик касался их части истории.

Кейси слушала, не перебивая, лишь иногда её пальцы чуть сильнее сжимали ложку или она бросала короткий, острый взгляд на говорящего. Когда Дик закончил, в крошечном помещении повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых механических часов на стене и гулом Станции снаружи.

Дик провёл рукой по лицу, и его пальцы на мгновение задержались на свежем шраме у виска – подарке от схватки в карцере. – Нам повезло, что «Ласточка» рухнул именно здесь, рядом с твоим… тылом. Хотя его… его немного жаль. Хорошая была машина. Быстрая. – Мы здорово потрудились, прежде чем он стал летать, – тихо отозвалась Кейси, глядя на пламя в печке, но видя, видимо, совсем другое. – Помнишь, как ты три дня подбирал сплав для форсажных пластин, а я тебе твердила, что ты сошёл с ума и мы взорвёмся на первом же тесте? – Помню, – уголок рта Дика дрогнул в подобии улыбки. – А потом ты сама нашла ту самую присадку в старом складе. – Потому что кто-то должен был спасти проект от твоего упрямства, – она наконец повернулась к ним, расставляя по кругу миски с дымящимся рагу. – После того нападения, 4 года назад… выжили только мы трое. Я, мой брат Кайл – ему было восемь – и наш друг Рик. Нас… нас отправили в дальние туннели за грибами-светильниками за сутки до атаки. В качестве наказания за то, что мы с Риком «позаимствовали» сканер для картографирования. Ирония судьбы. Мы вернулись и нашли… это.

Она жестом обвела пространство вокруг, но все поняли, что она имеет в виду не купол, а всё это мёртвое пространство, эту гигантскую могилу. – С тех пор мы здесь. Сторожим призраков. И ждём.

Тея наблюдала за ней, за тем, как она и Дик обмениваются взглядами, понимая друг друга с полуслова, с полунамёка. В её груди клубилось странное, сложное чувство. Не ревность. Скорее, глубокая, щемящая грусть и… облегчение. У её брата, оказывается, всё это время был свой уголок мира. Свой человек. Свой тыл. И это было правильно. Это давало ему силу, которую она в нём всегда чувствовала, но не до конца понимала.

Тишина снова стала давящей. И её, на этот раз окончательно, разорвал голос Кейси. Спокойный, ровный, не допускающий возражений. – Я иду с вами. – Кейс… – начал Дик, но она резко подняла руку. – Он убил и моих, и твоих, – сказала она, и каждое слово было выточено из льда. – Или ты думал, я все эти годы просто сидела здесь и вязала носки из паутины? Я ждала. Ждала либо тебя, либо удобного момента, чтобы самой начать охоту. Теперь есть и то, и другое. И если ты думаешь, что оставишь меня здесь сидеть и грызть ногти, пока ты лезешь в самую пасть к тому монстру… ты жестоко ошибаешься. Без меня ты не получишь ни грамма топлива, ни одного патрона, и уж тем более – самолёт. Это не ультиматум. Это констатация факта. И точка.

Дик смерил её долгим, тяжёлым взглядом, изучая решимость, высеченную на её лице, как на барельефе. Он знал этот взгляд. С ним было бесполезно спорить, его невозможно было сломать. Это была та же сила, что горела в его собственных глазах. Его плечи медленно обмякли – не от слабости, а от принятия неизбежного. – Хорошо, – прошептал он, и в его голосе прозвучала не покорность, а признание равного партнёра. – Но в поле ты подчиняешься моим приказам. Без обсуждений. Без споров. Если я сказу «ложись» – ты ложишься, даже если под ногами кипяток. Договорились? Уголок её губ дрогнул в подобии той самой, знакомой ему, едкой улыбки. – Принято, капитан. Но оставь за мной право потом сказать «я же говорила».

Позже, в тесной, почти кельей каморке, Шон обнял Тею сзади, прижавшись подбородком к её макушке. Свет от одногоокна-бойницы, забранного полимерной плёнкой, падал на них слабой полосой. – Тяжёлый день, – тихо сказал он. – Ещё какой, – она вздохнула, положив свои холодные руки на его, сцепленные на её животе. – Родной брат. Всё это время… он носил это в себе. И я ничего не знала. – Он пытался тебя защитить. Способом, доступным ему, – голос Шона звучал в темноте не как оправдание, а как понимание. – Нелепо, грубо, возможно, глупо. Но с его-то прошлым… он, наверное, просто не знал другого способа показать, что ты для него важна. – Знаю, – прошептала Тея, и её голос дрогнул. – И потому злиться не могу. Только… страшно. За него. За всех нас. Он повернул её к себе, и в полумраке его глаза мягко светились. – Я здесь. Всегда. Неважно, куда и за кем мы пойдём. В самую пасть ада – так вместе.