Вера Чиркова – Последний отбор. Смотрины для строптивого принца (СИ) (страница 30)

– Тебе кажется правильно, и все же это не маг, – разбил он мои догадки одной фразой. – Хотя о наших делах был осведомлен очень хорошо. Это господин Кизони, младший брат бывшего дворецкого Фибиуса. Он занимал весьма выгодную должность королевского ключника. У него есть двое сыновей, и оба имеют магические способности. Не очень сильные, но один был придворным магом, а второй работал в лаборатории старой цитадели… еще три часа назад. Он и послал тебе капсулу с образцом нечисти, случайно попавшей ему в руки год назад. Ее нужно было всего лишь положить на солнце, чтобы пробудить. Но все задумал и рассчитал его отец, первым осознавший, скольких благ их семья лишилась после коронации Альгерта. Ведь он был у королевы в фаворе… прости, Ренд, за подробности.

– Но почему этот Кизони решил убить именно меня? – поспешила я увести разговор в сторону.

– Чтобы припугнуть короля и сделать ему больно. Поверил измышлениям ненавидевшей тебя Ютенсии. Но теперь у него будет время подумать о своих ошибках. И у многих бывших придворных и слуг – тоже. Альгерт с вечера часа два диктовал указы, перевернул весь дворец. Как выяснилось, человек он очень внимательный и на память не жалуется, а большинство дворцовых сплетников и интриганов считало его безобидным гулякой и пьяницей. И потому за языками особо не следили. Ну, еще не появилось желание пойти на бал?

– Наоборот. Еще сильнее хочу хоть ненадолго забыть про все эти происки и сплетни. Отдохнуть от фрейлин и отбора, посидеть с книжкой, поговорить с бабушкой… тем более ночью ведь снова на дежурство.

– Цитадель даст тебе на день выходной, твоим друзьям завтра ночью будет не до дежурств.

– Щит всегда найдет себе работу, – упрямо возразила я, вспомнив сегодняшних воинов. – Пойду с любым отрядом.

– Хорошо, тогда я заберу тебя заранее, – не стал больше испытывать мое терпение наставник, кивнул примолкшим напарникам и ушел.

Через несколько минут нас вызвали помочь уничтожить семейство винтов, вылезших неподалеку от деревушки из-под обвалившегося моста. Там уже было две тройки, и мы только приблизили их победу. А перед самым концом смены пришлось идти спасать рыбаков. Им повезло, что старшина артели имел тревожный амулет, какие цитадель продавала по весьма приемлемой цене. Мне удалось подвести щиты под рыбацкую шхуну и закрыть их в сферу, так как стая мелких кровожадных рыб с острейшими зубами буквально переливалась в суденышко через борта.

– Аж обрадовались, как вытащили сеть… – морщась от прикосновений лекаря, рассказывал позже немолодой рыбак. – Полнехонька… в трюмы не влезет. А они прямо из сети ринулись на нас… Робу все лицо вмиг обгрызли.

– Так ведь висят уже везде объявления, – с укором глянул на страдальцев целитель. – Чего вы медлите? Ждете, пока эта пакость нападет на ваших детей? Им ведь не объяснить, что в море купаться все опаснее. Да и как малышам удержаться, если вот оно – теплое, знакомое? Не будете после вихры на себе рвать?

– Так ведь родное все, еще дедово и отцовское… – с тоской пробормотал рыбак и опустил голову.

Однако жалеть его мне не хотелось. Какие могут быть разговоры, какие сомнения, если речь идет о жизни детей?

– Все равно ведь бросите, – сказала сердито, и не важно, что вышло резковато. – Другого выхода нет. Но сначала и сами хлебнете горя, и семьи им накормите. Не жаль женщин и детей? Тех, кого оставить придется под камнями? Если еще будет что под них класть.

– Молода ты еще, – буркнул рыбак с неожиданной ненавистью, – учить нас!

– Может, Гина и молода, – резко оборвал его Ренд, – но сегодня вас спасла именно она. Это ее щиты закрыли всех от прожорливых монстров. Вам давно пора уяснить: пока мы не найдем очаги заразы, пока всех не уничтожим или они сами друг друга не пожрут, вам тут делать нечего. И чего только упрямитесь, непонятно! Я сам смотрел поселки для переселенцев – домики удобные, земли неплохие, леса есть, рыба в море тоже обычная. И унести разрешено по три больших мешка на человека, не считая инструмента.

– А лодки? – выкрикнул кто-то из рыбаков.

– Шхуны уже идут. Крупное перевезем, лодки на буксире поведем. Но долго думать не советую. Спасать вас все труднее, а расплачиваться магами за вашу глупость и нерешительность цитадель не намерена.

Я увела сферу подальше от опасной стаи и выпустила шхуну на свободу. Понаблюдала, как она решительно повернула к берегу, и тихонько вздохнула. Сегодня у их семей на столе будет соленая рыба.

– Идем домой, – объявил Эстен и зачем-то объяснил: – Наша смена уже полчаса как закончилась.

Вернувшись на базу, я сразу отправилась в свой отсек переодеваться. И уже через три минуты стояла в портальном кружке и набирала код родного дома, больше всего желая как можно скорее окунуться в его мирное, размеренное спокойствие.

Даже воинам – а может быть, им больше всех остальных, – хочется иногда забыть про все тревоги и беды окружающего мира, поверив в его доброту и безмятежность.

Глава семнадцатая

День начался именно так, как я любила.

С распахнутых навстречу летнему теплу окон, с легкого ветерка, шевелящего кружево занавесок, с ароматного чая, румяных пирожков и булочек всех мастей, горками возвышающихся в вазах.

Я сидела за столом в высоком отцовском кресле, верная детской традиции беречь его место, пока он в отъезде, и наслаждалась домашним теплом и уютом с жаждой путника, три месяца пробиравшегося дикими тропами.

Бабушка Манефа устроилась напротив, пила чай, смешно отливая понемногу на блюдечко, и внимательно слушала мой рассказ о событиях минувшей ночи. И о тех новостях, которых пока не знал никто в королевстве.

Рассказывать ей было приятно и интересно, она понимала мое возмущение и обиды с полуслова, охала и радовалась именно там, где я от нее этого ждала, и смотрела на меня с восхищением, какого мне так не хватало после отъезда родителей. Я давно уже, еще с тех пор когда мечтала о внимании старшего принца, поняла одну важную вещь. Человеку просто необходимо, чтобы его понимали и хоть изредка им восхищались. Или хотя бы хвалили. Тогда у него прорезаются крылья и готовность терпеть любые разлуки, обиды и разные неприятности.

– Ваша милость, письма. – Новая горничная, аккуратная и учтивая, поставила возле меня поднос с конвертами.

– Унеси в кабинет, – велела я, стараясь даже краем глаза не смотреть на внушительную кучку, поверх которой лежал синеватый конверт с золотым тиснением. – Разберу в свободное время.

– Но посыльный предупредил, что это письмо нужно прочесть немедленно, – виновато хмурясь, пролепетала она.

– Никогда не спорь с хозяйкой, – строго прикрикнула на нее бабушка. – Не видишь, у ее милости руки в креме? Вот позавтракает, умоется и прочтет. Ступай.

Я мгновенно сунула палец в крем и со вздохом напоказ облизала.

Горничную как ветром сдуло, а Манефа лукаво улыбнулась и подлила мне чаю.

Позавтракав, мы перебрались на южную веранду, помогать кухарке, затеявшей земляничное варенье, перебирать ягоду. Сообразительная женщина тут же убежала спасать пригоравшие пироги, а мы с бабушкой, подвинув ближе широкую корзинку, принялись за работу. Земляника была лесной, купленной у деревенских ребятишек, сбегавших в лес по холодку, и потому мелкой. Зато невероятно душистой и сладкой, и далеко не все ягоды попадали в медный тазик.

Бабушка лакомилась наравне со мной, успевая спрашивать о волнующих ее вещах и слушать ответы. Особенно ее заботили переселенцы с Харгедора: вопрос, чем они будут зарабатывать, был главным в череде остальных.

– Цитадель все просчитала, – пояснила я. – Если им отдать пустующие земли на западе, они и себя прокормят, и в города будут продавать излишки, поэтому цены на некоторые продукты станут ниже. Купцы, конечно, не обрадуются, но их небольшие убытки сполна покроет спрос новичков на инструменты, ткани и посуду. Во всех случаях цитадель будет следить и помогать всем, чем сможет.

А могла она очень многое, и Манефа знала это не хуже меня, потому и кивнула одобрительно.

Время близилось к обеду, и уже устав от земляники, я собиралась пойти погулять у фонтанов, но прибежавшая служанка сообщила, что прибыли посетители и просят их принять.

– Переодеться бы? – засомневалась, оглядывая подол простенького муслинового платья с узором из редких синих цветочков, между которыми виднелось несколько брызг земляничного сока, но решила, что не стоит.

Я в гости никого не приглашала и не ждала, а потому наряжаться не обязана.

– Зови.

– Сюда? – осторожно осведомилась горничная, и я поняла, что мне снова не повезло и прислугу придется менять.

Слишком глубоко засели в ее мозгу вычурные, лицемерные правила и порядки столичной знати, где она служила раньше. А в нашем небольшом городке, одном из двух, подчиняющихся герцогу Таринскому, жизнь намного проще, хотя до столицы отсюда полдня езды.

– А куда же еще? – с укором глянула на нее Манефа, и девчонка исчезла так поспешно, словно имела портальный амулет.

– Мира и достатка этому дому, – учтиво произнес от дверей первый гость знакомым до мельчайших интонаций голосом.

Широко распахнув от изумления глаза, я взглянула на него и поразилась еще сильнее. До сих пор никогда еще мои напарники не появлялись здесь в это время, тем более вдвоем, к тому же разряженные, как на бал.