Вера Анучина – Психопат внутри меня (страница 3)

Глава 6.

Всю жизнь мне не хватало ощущений, ведь я была лишена обычных человеческих переживаний. Спектр чувств ограничивался раздражением на глупость и вспышками адреналина. Самый верный способ получить дозу – скорость. С детства я была за рулём, к четырнадцати я уже уверенно держала машину на просёлочной дороге и гоняла на скоростях, превышающих цифры на шкале спидометра. Как только мне исполнилось восемнадцать я получила права, сдав экзамен с первой попытки.

Поэтому, оказавшись в Америке, моей целью стала собственная машина. Каждый свободный доллар от многочисленных подработок уходил в копилку. Всё, что я получала, за исключением необходимых для выживания вещей, я вкладывала в то, что приносило ощущение контроля: руль, педаль газа и пустая полоска шоссе впереди.

Свой первый автомобиль, Subaru Outback 2004 года, я купила с рук у приятного пожилого мужчины. Видно было, что за машиной хорошо следили. Серебристая, матовая от пыли, с парой царапин на заднем бампере. Продавец был военный механик на пенсии и собирался переезжать в Колорадо к дочери. Он долго и изучающе на меня посмотрел, когда я попросила открыть капот и залезла под днище с фонариком. Будто хотел убедиться, не изображаю ли я осведомлённость. Нет, тут я не лгала: в машинах я правда разбиралась.

– Я бы и своей дочке такую выбрал, она прослужит вечность, – сказал он. Машина действительно была более, чем в порядке.

Выбирала машину я уж точно не сердцем – это не самый надёжный орган для принятия решений. Мне нужно было то, что не подведёт на фривее в три часа ночи. То, что переживёт дождь, снег и дураков. Subaru как раз из таких. Не модная, не вызывающая, но с прямым шестицилиндровым двигателем, полным приводом и характером, который не нужно доказывать громким выхлопом.

Когда я впервые тронулась с места, мне показалось, что она даже не завелась, настолько тихо работал мотор. Мы выехали на шоссе, и я поймала себя на том, что впервые за долгое время чувствую не контроль, а… покой. Машина делала свою работу. Как и я.

Я не давала ей имени. Не вешала ароматизаторов. Первое время даже ее слушала музыку – только звук дороги и двигателя. Мы привыкали друг к другу. Это было честно. Она не требовала эмоций, не навязывала ритуалов. Просто ехала. И чем дольше я на ней ездила, тем больше понимала: мы похожи.

Механика двигателя логична и понятно: трение, скорость, усилие, износ. У машин всё просто. Люди гораздо хуже устроены. Иногда мне казалось, что Subaru понимает, что я не боюсь умереть. Но и не собираюсь.

В итоге это оказался лучший союз, что у меня был. Вместе мы исколесили полстраны, часто не выбирая маршрутов, а просто ехали прямо, доверяя самой дороге нами руководить. Но когда на одном из выездов попался знак Historic Route 66, мы не смогли проехать мимо.

На эту легендарную трассу я не смогла не свернуть. Это не просто дорога, это персонаж из книги Джона Стейнбека. Когда-то по ней тянулись потоки разбитых грузовиков и голодных семей в пыльных шляпах, бежавших от засухи, долгов и пустых амбаров. Они верили, что в Калифорнии всё будет иначе. Наивные. Теперь это больше музей под открытым небом: заправки в стиле ретро, выцветшие неоновые вывески, закусочные, которые ещё помнят Элвиса. Пахло бензином, перегретым асфальтом и ванильными молочными коктейлями. Я ехала медленно, чувствуя, как шины моей Subaru жуют старую американскую мечту. Дорога дышала прошлым, но я ехала в своём времени, в своей тишине.

Глава 7.

Однажды я выбралась в Мексику на выходные и направилась в сторону моря, по трассе Мексикали – Сан-Фелипе. Но до побережья я тогда так и не доехала.

Асфальт дрожал от жары, по обочине жались сухие колючки и пустые бутылки. Ровная, как линейка, дорога тянулась между бесконечными холмами, словно нарочно созданная для одиночества.

Кондиционер в машине отключился первым. Потом загорелась лампочка аккумулятора. Руль стал тяжелее, как будто обиделся. Запахло горелой резиной. Всё это происходило медленно, вежливо, но неумолимо. Я съехала к обочине, и после противного визга двигатель замер. Я вышла из машины и открыла капот, уже предполагая, что там увижу. К моему удивлению ничего. Ремень генератора исчез, как случайны любовник после завтрака. Ни следа. Может, сгорел, может, соскочил. Видимо, это был знак, что мне надо было здесь находиться. Или же наоборот.

Машина предупреждала меня, как могла. Я слышала, кивала, но и проигнорировала. Подумала, что до пляжа дотяну. Что всё пройдёт. Как же глупо! Особенно для меня.

Солнце било в затылок. Пляж был где-то впереди, но теперь он казался чужой точкой на карте. Я сделала пару шагов назад, обернулась. Никого. Только трасса, только я. Отличное начало уикенда! И я не планировала оказаться здесь, где есть только адская жара, знойный ветер, отсутствие мобильной связи и признаков жизни вокруг. Со слабой надеждой, что рано или поздно кто-то проедет, я спряталась в тень машины и закурила. Будь у меня хоть какой поясок или даже чулки, я бы дотянула до сервиса или заправки. Но нет. Какая беспечность!

Минут через двадцать показалась пыль. Я увидела пикап. Белый, очень грязный, с поцарапанными дверями и мексиканскими номерами. Он остановился в паре метров от меня. За рулём – мужчина. Лет сорока, смуглый, с седой полоской в волосах. Чёрные и внимательные глаза, расположенные чуть глубже, чем нужно его лицу.

– Проблема? – спросил он на английском с сильным акцентом.

Я коротко объяснила, что случилось. Про ремень генератора, про то, что нужна деталь, про ближайший сервис – километров сорок назад был указатель. Надеюсь, его уровень английского был достаточным, чтобы понять суть моего монолога.

Он кивнул.

– Я как раз еду в ту сторону. Могу подбросить. Возьмёшь ремень там, потом вернёмся и поставим.

Я посмотрела ему в глаза. Он держался спокойно. Даже слишком. Я поблагодарила его и забралась в машину. Пассажирское сиденье было раскалённым, и мои ноги в коротких джинсовых шортах резко обожгло, когда я села. Я чувствовала себя совершенно раздетой под жадным взглядом водителя, который его совершенно не скрывал. Надеюсь, он ограничится рассматриванием и сальными комплиментами: в моём рюкзаке нет совершенно ничего для самообороны. Я опрометчиво оставила нож в бардачке машины, в багажнике лежала бейсбольная бита. И сейчас со мной лишь бутылка воды, толстовка и документы. Ошибкой было сесть без оружия в руке.

Стараясь беспечно улыбаться и поддерживая беседу я сканировала взглядом кабину в поисках хоть какого-нибудь орудия самообороны. Just in case¹. Сгодился бы даже простой карандаш! Но не было ничего, только бесполезный хлам: какие-то пыльные и мятые бумаги, скомканные упаковки из-под бургеров или буррито, на зеркале болтались чётки с деревянным бусинами и небольшим крестиком, отполированные до блеска чужими пальцами и пылью многих трасс. Даже на заднем сиденье ничего, сплошной хлам: грязная одежда, коробки, пустые пластиковые бутылки, какие-то чеки. Не смотря на открытые окна, запах был навязчивым и удушающим: смесь пота, влажной ткани, дешёвого дезодоранта и давно пролитого пива. Мой мозг зачем-то регистрировал все детали.

Играло радио. Из хриплых колонок орала мексиканская попса с фальшивыми романтическими словами и назойливой гитарой. Я слушала, не слыша. Считала секунды до поворота.

Я украдкой разглядывала на руки водителя. Шрамы. Грязь в трещинах и даже в порах кожи. Короткие ногти, чуть ли не обгрызенные, но на мизинце – по классике длинный. У меня данная деталь всегда вызывала отвращение. Какой бы не была причина этого штриха, всё было неприятно: от наркотиков до псевдоэстетики. Некоторые мужчины думают, что это добавляет им оригинальности или брутальности, особенно в сочетании с кольцами и браслетами. Они ошибаются, это выглядит как дурной вкус.

Я перевела взгляд на зеркало заднего вида, силясь заметить хоть что-то полезное на сиденье за спиной, и замерла, не веря своей удаче: прямо над лобовым стеклом, словно над входной дверью, располагалось распятие. Массивное, тяжелое, совершенно волшебным образом державшееся на хлипкой обивке. Именно то, что мне нужно. Я отвела глаза и стала прикидывать, насколько легко его будет оторвать.

Водитель свернул с шоссе, и я сразу поняла: мы едем не туда.

– Эй, – сказала я, даже не повышая голоса. – Тебе не показалось, что мы только что проехали поворот на Сан-Луис?

– Там дорога разбита, – отмахнулся он. – Я знаю короткий путь. В два раза быстрее.

Его тон был из тех, что не терпят возражений. Мужик за рулём. Мужик решает. Я снова едва мазнула взглядом по распятию, стараясь, чтобы водитель не заметил. У же почти ощущала его в руке и прикидывала, куда лучше ударить.

– Знаешь, – он чуть скосил на меня краешек глаза, разглядывая мою грудь в белой майке, – если бы ты была моей девушкой, я бы тебя одну не отпустил. В наше время – слишком много психов на дорогах. Особенно в Мексике. – Он засмеялся, довольный собой. – Никогда не знаешь, на кого нарвёшься.

– Да, – кивнула я. – Никогда не знаешь.

– А ты сама откуда, chica²? – Он повернулся ко мне чуть ближе, и я уловила его запах: пот, бензин, жвачка и что-то тухлое, застарелое. Может, от сиденья.

– Из Штатов, – сказала я. – Выехала на выходные. Еду к друзьям на море, думаю, они заждались. А тут связи нет, не могу предупредить, что застряла.