Вера Анучина – Психопат внутри меня (страница 2)

Ко мне тянулись и середнячки, и «элита» класса. Я отвечала каждому аккуратной дозой внимания, достаточной, чтобы приняли за искренность. Пусть так думают.

Потом пришли сериалы. Они расширили палитру жестов и улыбок, но я всё равно звучала, как глухой, пытающийся воспроизвести мелодию, которую никогда не слышал. Улыбка, шутка, доля грусти – техника несложная. Если ловила вопросительный взгляд, понимала: немного переиграла или же не дотянула. Делала паузу, «забывалась», а потом снова нацепляла подходящее выражение. Обида, страдание – проходили мимо; извиняться или признавать вину мне ничего не стоило, и окружающие принимали это за лёгкий характер.

Мать всё видела иначе. Её раздражал лёд в моих глазах, и она отвечала вспышками ярости. Мы не любили друг друга взаимно.

Все каникулы я проводила у дяди на Урале: трое двоюродных братьев, одна кузина и я. Мы были для мальчишек пятым колесом, хвостом бегали за ними, перенимая их повадки, собирая синяки и шрамы. Именно там я научилась водить старую «Ниву» по просёлочным дорогам, по звуку отличать перегоревший предохранитель и за минуту менять его на скрученную проволоку, чтобы дотянуть машину до гаража, а ещё метать охотничий нож так, чтобы он трижды подряд втыкался в центр мишени, нарисованной на коре берёзы. Обратно в образ «милая девочка» возвращаться было сложно – привычки сопротивлялись. Но он был более востребован, поэтому я предпочитала его.

Родителям со мной было и тяжело, и удобно: я давила на их границы, но быстро усваивала правила. Мать срывалась на крики, иногда на шлепки. Я не ищу виноватых. Возможно, генетика, возможно, что-то произошло со мной в младенчестве, что так сломало. Как бы там ни было, я стала такой, какой являюсь, и меняться не планирую.

Глава 4.

В пятом классе Наташка впервые пригласила меня к себе домой. Обычный чай с пирожками после уроков перешёл в настоящий семейный обед за большим столом с шикарной сервировкой и сменой блюд. Это было волшебно и необычно.

Квартира Наташи оказалась огромной, я даже не с первого раза смогла посчитать количество комнат. Но явно больше, чем те две бетонные коробки у нас дома. Там были огромные и светлые окна, пушистые светлые ковры, в которых утопали ноги, откуда-то доносилась тихая приятная музыка. Пахло свежим хлебом и чем-то сладким, чуть приторным, вроде ванили или карамели. Я рассматривала всё с нескрываемым восхищением и даже забывала, как дышать: вот он, тот самый идеальный дом из фильмов, куда сбегают красивые главные героини после долгих приключений и прячутся там от переживаний.

Наташины родители были улыбчивыми и приветливыми, спрашивали, что я люблю, как учусь, не холодно ли мне, не положить ли мне ещё еды. Дома такого внимания я не получала, меня считали уже достаточно самостоятельной, чтобы вопросы учёбы, досуга и питания я решала сама. Я ощущала внутри противный зуд: я хочу остаться тут, присвоить себе хотя бы частичку этого тепла.

Со следующего дня я сделала всё, чтобы стать Наташе необходимой. Я внимательно слушала её жалобы на сложные задачи, помогала аккуратно переписывать сочинения, подсказывала решение по математике, которую Наташка терпеть не могла. Через пару месяцев я стала частой гостьей в доме своей подруги, почти что незаменимой частью её жизни. И пока Наташа болтала о своём новом платье, я мысленно примеряла его на себя.

Однажды на большой перемене Наташка, покраснев, показала аккуратно сложенную записку с сердечком и призналась, что давно и безнадёжно влюблена в одноклассника Серёжу, тихого и аккуратного мальчика с ровным почерком. Наташа была такой наивной и беспомощной, что у меня нехорошо кольнуло внутри. Это была не зависть, а скорее раздражение: у неё и так было всё, зачем ещё это счастье?

– Что мне делать? – вздохнула Наташа. – Я даже конфетки ему кладу в пенал, а он не замечает.

О, тут я была в своей стихии:

– Перестань класть конфетки. Пусть заметит, что ты вдруг охладела.

Наташа широко открыла глаза:

– А это поможет?

– Конечно. Пусть поволнуется, подумает, почему ты перестала им интересоваться. И пару дней не подходи к нему. Смеешься с кем-нибудь другим, хотя бы с Ленкой. С мальчиками не надо. А потом вдруг улыбнись ему, неожиданно и тепло. Он обязательно заметит.

Наташа кивнула, словно получив инструкции к секретному заданию. На следующий день я с улыбкой исследователя наблюдала, как она играет свою роль – сначала неловко, потом всё увереннее стала вести свою партию. Серёжа действительно занервничал, стал поглядывать на Наташу, однажды даже подошёл спросить, куда исчезли карамельки. Наташка сияла счастьем.

– Откуда ты это знаешь? – восхищённо шептала она после уроков.

– Книжки надо читать, там давно всё подробно описано.

Ибо те приёмы, которые я любезно предложила Наташке, были заимствованы из романа Стендаля. Но девочке казалось, что это была магия, и я не стала её разубеждать.

С каждым годом мы становилась всё ближе, я всё глубже погружалась в уютный кокон чужой семьи. Репетиторы, домашние задания, идеальные ужины за огромным столом – я впитывала чужое счастье, пользуясь им, как тёплым пледом, который когда-то всё же придётся вернуть. Наташины родители были мне даже благодарны: казалось, именно я поддерживает их дочь, не даю ей расслабиться, подаю хороший пример и вдохновляю на успех. Попутно удерживая от разных глупостей и ошибок.

К выпускному классу мы стали единым целым – так думала Наташа. А я точно знала, что это целое скоро распадётся. Мы вместе готовились к экзаменам, Наташин отец оплачивал ей репетиторов, но домашние задания выполняла за Наташу я. Тогда только начали вводить в школах ЕГЭ, никто не знал, что это за зверь, и готовились мы серьёзно. Я обошла подругу на какие-то 4 балла, но всё равно результатов хватало для прохождения по конкурсу. Мы поехали подавать документы в Москву, рассматривали так же Санкт-Петербург. Папа Наташи снял нам квартиру, где мы с волнением ждали окончательных списков поступивших. Все ВУЗы были один на двоих, мечты тоже казались общими.

Результаты вышли неожиданными: Наташе не хватило всего двух баллов до проходного в этом году. В МГУ шансов у неё не было. Оставался Питер. Наташа рыдала, строила новые планы, ждала моего одобрения и поддержки. А я оформляла документы и собирала вещи для переезда в общагу.

– Я отучусь год, и переведусь к тебе, – обещала Наташка. Но я прекрасно понимала, что без меня она не справится. Так и вышло. Первую сессию она ещё худо-бедно вытянула, а вторую завалила. Потом влюбилась, забеременела, и вернулась домой. Я же пробивала себе дорогу дальше.

Глава 5.

Первые два курса я почти не поднимала головы от учебников. Утром – лекции, вечером – репетиторство и переводы, ночью – смена в круглосуточной кофейне. Жаловаться было некому и незачем: я точно знала, за что плачу этим режимом. Мне нужно было не просто зацепиться в Москве, а прорваться наверх – туда, где стажировки в Европе и Америке не мечта, а будничный пункт резюме.

На третьем курсе я впервые заметила Павла. Он стоял в коридоре, окружённый своими сокурсниками, и лениво рассказывал, как провёл очередную стажировку в Швейцарии. Высокий, уверенный, слегка ленивый жестами – центр маленькой вселенной. Рядом крутилась Настя: светлые волосы, взгляд хозяйки. Они выглядели как обложка глянца, и все привыкли думать о них как о чём-то незыблемом.

Я сразу поняла: этот парень нужен мне. Не ради романтики – чувства я давно не беру в расчёт. Он был идеальной ступенькой. Отец – известный музыкант, мать – глава языкового центра, через её руки проходят лучшие зарубежные программы. Ровно то, чего мне не хватало.

Подобраться оказалось легко: студенческая вечеринка, я смеялась уместно, слушала внимательно, смотрела в глаза. Ему льстило, что я не пыталась тянуть одеяло внимания на себя. Это отличало меня от прочих, поскольку круг общения был специфический. Он решил, что сам меня выбрал; на самом деле я методично закручивала гайки, вытесняя из его жизни привычки, друзей и прежнюю девушку.

Настя быстро почувствовала, что почва уходит из-под ног, но не смогла ничего изменить. Когда она исчезла из его обоймы, никто особенно не удивился: просто сместился привычный фон, а новое «мы» приняли как данность, пусть и с долей раздражения.

Родители Павла нервничали:

– Пашенька, зачем тебе эта девочка из провинции? – шептала мать. – Она наверняка мечтает поскорее выйти замуж.

Ошибка номер один: свадьба была последним, что мне было нужно. Меня устраивали открывшиеся связи и ресурсы. Учёба стала легче, перспективы – ближе.

На пятом курсе я получила годовую стажировку в США. Павел должен был лететь со мной, но внезапно получил отказ. Он ходил бледный, родители метались, я пожала плечами, закрыла чемодан и поцеловала его в аэропорту.

– Не переживай, мы ещё обязательно будем вместе, – сказала я, слегка увлажнив глаза. Ему нравилось думать, что я умею плакать.

Конечно, этого не случилось. Он пару раз прилетал в Штаты, но мои графики и адреса всегда оказывались на другом конце страны. Я использовала Павла ровно столько, сколько было нужно, а потом убрала его с дороги. Так же хладнокровно, как когда-то Наташу. Новая страна, новый язык, новый уровень – я действительно собиралась начать жизнь с чистого листа, без лишнего багажа, который уже не приносит прежней пользы.