Вера Анучина – Психопат внутри меня (страница 5)

Через некоторое время я очень хочу в туалет, но всё ещё сижу, потому что за мной никто не приходил и не разрешали выйти из комнаты. А мама всегда ругалась, когда я выходила. Как-то даже застала её голую и сидящую на папе. Она крикнула, чтобы я закрыла дверь. Но картинка прочно запечатлелась на сетчатке. И поэтому я ждала. Я ждала очень долго, и в итоге уснула, и описалась во сне. Проснулась в холоде, темноте, мокрая, очень голодная. Я кричу, но никто не приходит. Я выхожу. В квартире тихо и пусто, света нигде нет. Паника растёт, как снежный ком. Я стою в коридоре, маленькая и одинокая, не понимая, что происходит, и плачу.

– Папа вернулся следующим утром, пьяный и нервный. Он не знал, как заботиться обо мне, это всегда делала мама. Не знаю, сколько прошло времени. Но вроде бы он меня даже кормил, хотя в садик я не ходила тогда. Дни тянулись долго, серо и бесконечно. Я ничего не понимала, а мне не объясняли.

Через несколько дней меня привели в больницу. Волосы с момента маминой болезни не расплетали и не расчёсывали, одежду тоже не меняли. Мама лежала среди каких-то чужих людей на маленькой кровати. Живая, но слабая и другая.

– Мне кажется, я её тогда возненавидела. Просто потому, что она есть, но не объяснила мне, почему её не было. Потом меня забрала к себе её коллега, а когда мама вернулась домой, что-то уже было сломано навсегда. И мы никогда к этому не возвращались. Только я стала писать по ночам. И от этого боялась засыпать.

Психолог внимательно слушала мой рассказ, потом осторожно спросила:

– Как вы думаете, это могло повлиять на то, что вы чувствуете сейчас?

Я задумалась. Внутри было тихо и спокойно, уже нет никакой боли или сожаления. Только равнодушная ясность.

– Возможно. Но я не чувствую, что мне это мешает жить.

– И тем не менее, вы здесь.

– Да, – спокойно ответила Нина. – Потому что я хочу понять, кто я на самом деле. И насколько далеко это может зайти.

Психолог замолчала, что-то записывая в блокнот. Я предполагала, что был самый необычный и сложный случай в её практике.

Спустя несколько дней, после тщательного анализа и дополнительных тестов, она произнесла:

– Нина, у вас признаки диссоциального расстройства личности. Это не приговор, но это объясняет многое из того, что вы чувствуете или, скорее, не чувствуете.

Я кивнула, принимая информацию спокойно. Это не испугало, а скорее принесло облегчение. Мне словно выдали ключ к замку, который долго не поддавался.

– Значит, я не сломана. Просто другая.

Психолог улыбнулась:

– Да, именно так. Это вариант нормы.

Как же она ошибалась!

Мы очень скоро расстались. Я получила вектор направления, но пускать кого-то глубже в свою голову и мысли я не собиралась. Поэтому придумала какой-то вполне невинный и благоразумный предлог для прекращения сеансов и исчезла.

Глава 9.

Свою жизнь я выстраивала как шахматную партию: подбирала лучшее окружение, перспективное образование, нужные связи, шаг за шагом строила карьеру.

К переменам относилась спокойно: могла без колебаний круто сменить работу, город, даже цвет или длину волос. Едва я успела примерить мысль остаться в Америке, как на горизонте объявился одногруппник и предложил место в крупной международной компании в России. Почему бы не попробовать? Я вернулась.

После квеста с возвратом налогов и страховок на руках оказалась приличная сумма. Я обменяла её на стальной Mini Cooper: ухоженный, послушный, с безупречной сервисной историей. Вскоре под аккуратным кузовом поселился спортивный мотор – это был мой маленький секрет. Мы с «Котелком», как я окрестила машину, любили ночные трассы. И когда стрелка тахометра упиралась в красную зону, весь остальной мир оставался позади.

Потом я решила выйти замуж. Ну, как решила. У меня была хорошая и перспективная работа, с понятными правилами, зафиксированными в нормативных документах и даже кодексе корпоративной этике, чёткой иерархией и вполне комфортной средой. Но вскоре я стала ловить на себе настороженные и любопытные взгляды. Мне двадцать семь, я отлично выгляжу и дорого одеваюсь, но я всё ещё одинока. И это почему-то вызывало вопросы и вообще кого-то касалось. Но есть неписанные законы, и их надо соблюдать. Поэтому, чтобы не усложнять себе жизнь, я и решила выйти замуж буквально за первого, кто сделал предложение. А почему и не попробовать?

Какое-то время наш брак спасали многочисленные командировки – мои и мужа. Мне всегда было настолько комфортно с самой собой, что делить это состояние с кем-то другим было невыносимо. И самое счастливое время моего замужества – его полугодовое языковое обучение в Англии. Я даже пару раз к нему наведывалась ради бесплатного проживания, и прекрасно там путешествовала в одиночестве. Деланно сокрушаясь, что ему никак не выбраться – график занятий был действительно плотный.

В одну из таких поездок я оказалась в Корнуолле – всегда мечтала там побывать, просто край географии. После долгой прогулки по побережью я устало расположилась в небольшом уютном пабе. Там я была не просто туристом, я пыталась слиться с местными жителями. Мне всегда нравилось прочувствовать место, где я оказываюсь. Я выбрала Фалмут, чуть ли не самый мрачный и депрессивный город в Англии. И жила в нём уже неделю.

За стойкой сидел блондин, высокий, с каким-то свистящим акцентом и взглядом человека, уверенного в своей обаятельности. Раньше я его здесь не встречала. Он тут же заметил меня и сделал приглашающий жест. Я села рядом, просто из любопытства. И из лёгкой усталости – не хотелось тратить время на сопротивление и отработку возражений. А потом – потому что поняла, с кем имею дело.

– Как же муж отпустил такую красотку одну? – спросил он, почти подмигнув. Мы пили уже по второй пинте пива, и много друг о друге узнали. Не знаю, была ли правдой его история, но моя была правдива лишь в тех моментах, которые были нужны в моей легенде.

Классика. Я даже не улыбнулась.

– Я не беру разрешение на передвижение, – сказала я. Он хмыкнул, как будто это было мило. Как будто он мне польстил подобным комплиментом.

– Ого, самостоятельная. Наверное, ещё и машину водить умеешь? – Его взгляд скользнул вниз, к вырезу моей блузки, задержался на мгновение дольше приличий.

Я слушала его, и отбрасывала внутри слова, жесты, формулировки. Чем он прикрывал своё истинное лицо. И видела уже настоящего Олафа: патриархального, самодовольного, напыщенного. Он пытался казаться расслабленным, но это не получалось. Его взгляд всё время скользил – по моей шее, по рукам, по губам. Как будто он всё это уже считал своей собственностью, просто не озвучил.

– Тут недалеко есть старый замок, – сказал он, допив бокал. – Место потрясающее. Покажу, если хочешь.

Строит из себя опытного экскурсовода! Была я в этом замке – полторы разрушенные стены в густых зарослях травы. Но я знала, что пойду с ним в любом случае. И прекрасно представляла, что будет дальше.

Я сказала «да» так же легко, как кивают официанту на вопрос «нужен ли сахар». Мне требовалась короткая передышка – и ему, и себе: ему – чтобы окончательно потерять бдительность, мне – чтобы внутри щёлкнул последний фиксатор. Я решила: пусть он сам перешагнёт черту, чтобы потом не осталось даже тени сомнения, что нужно довести всё до конца.

Позже я сознательно позволила ему взять своё. Не из-за желания и не потому, что не могла отказать. Я дала ему ровно то, чего он так настойчиво добивался – лишь бы он уверился в собственной «победе» и расслабился окончательно. Заодно получила чистый, бесспорный повод: он стал тем, кто перешёл грань. Это было сделкой с той частью совести, которая ещё иногда у меня шевелилась. Скорее даже для видимости, не более.

Он навалился тяжело, пах пивом и каким-то мужским парфюмом, который обязательно навязчиво присутствует в любых гигиенических средствах. Одна рука шарила под моей курткой, как вор под прилавком, второй он избавлялся от одежды. Всё было предсказуемо: мятая трава, грубые пальцы, шёпот, выдаваемый за интимность. Я оставалась снаружи, холодным наблюдателем, аккуратно складывая в памяти лишние аргументы для его будущей смерти. Ни боли, ни стыда – только расчёт и набросок следующего шага.

Он застёгивал джинсы, довольный собой. Светлые, почти белые волосы прилипли к влажному лбу; лицо оказалось удивительно пустым, будто стерли черты. Брови выгоревшие, глаза бледные, цвета невесеннего скандинавского неба. Обычный, ничтожный. Идеально подходящий, чтобы исчезнуть навсегда.

Стало совсем темно. Теперь было нужно, чтобы жертва сама дошла до своей могилы – этого рослого викинга я одна не дотащу.

– Ты где-то остановился? – уточнила я ещё раз.

– Хотел успеть на последний поезд, но если ты настаиваешь, чтобы я остался… – он многозначительно замолчал и улыбнулся.

– Идем, я провожу тебя до станции, – предложила я. Тактично намекнув на окончание знакомства.

Ему пришлось мне довериться – было уже очень темно. Я взяла его за руку, и уверенно вела к колодцу, который заприметила пару дней назад, чуть в него не угодив. Место было идеально заброшено и находилось в глуши зарослей. Внутри колодца были мрак и запах плесени, а его глубину я определить не смогла.

– Смотри, – сказала я и нагнулась, как будто что-то разглядывала.