Веня Хранитель Знаний – Злодей должен сгинуть: Надежда (страница 3)

Он метался по комнате, как раненый зверь, хватаясь то за голову, то за сердце, словно пытаясь нащупать в себе что-то свое, знакомое.

— И что теперь? — он рухнул в кресло, обхватив голову руками. — Прожить судьбу этого ублюдка и сдохнуть от рук главного героя? Вы прикалываетесь, господи! За что? ЗА ЧТО?!

Последний крик эхом разнесся по комнате и затих, оставив после себя давящую тишину. Дмитрий ощутил, как его тело — нет, не его, тело Найта — сотрясается от беззвучных рыданий.

Его сестра мертва для него. Его жизнь закончена. Все, что у него осталось — чужое тело, чужой мир и роль монстра, которого ждет неминуемая гибель от руки «справедливого» героя.

Внезапно, сквозь пелену отчаяния, в его сознание прорвалась необычайно четкая мысль: «Но ведь я знаю сюжет… Я знаю, что должно произойти».

Дмитрий медленно поднял голову, и в зеркале напротив отразилось чужое лицо с выражением внезапного понимания.

Дмитрий глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, заставляя панику отступить. Сказывались годы военной подготовки — паника для солдата непозволительная роскошь. Она парализует, а значит, ведет к гибели. Вместо этого он сосредоточился на анализе ситуации.

«Информация — половина победы», — всплыл в памяти голос инструктора.

Он сел в кресло, закрыл глаза и начал методично восстанавливать в памяти все, что Варя рассказывала об обитателях этого мира. Каждый персонаж, каждая деталь сюжета могли стать ключом к выживанию.

Альвида— принцесса с надменным характером. Страстная коллекционерка, пока не узнала, что создателем её любимых предметов был Найт. В ярости уничтожила всю коллекцию.

«Значит, она ценит мастерство, но презирает мастера, — отметил Дмитрий. — Интересно».

Альберт Святой— золотой мальчик, всеобщий любимец с рейтингом популярности зашкаливающим за десять тысяч. Храбрый, отзывчивый, харизматичный и при этом верный своим женщинам. Пытался “спасти” Найта, направить на путь истинный… безуспешно.

«Главный герой… тот, кто должен меня убить. Нужно держаться от него подальше».

Розалина — королева, подруга мачехи Найта. Не приказала убить Найта только из уважения к графине Мун, но терпение её не бесконечно.

«Одна из самых влиятельных фигур. Лучше не попадаться ей на глаза».

Графиня Мун— мачеха Найта. Ненавидит пасынка, но связана обещанием покойному мужу заботиться о нём. Частая гостья дворца, не верит в искренность любых изменений в Найте.

Дмитрий вздрогнул, вспомнив еще один неприятный факт: «В тайне Найт желал свою мачеху… О боги, какая мерзость».

Кларисса— «воительница», при упоминании которой Варя всегда широко улыбалась. Всегда негативно настроена к Найту. Найт боялся её, но одновременно вожделел.

Образ этой женщины вызвал у Дмитрия почти физический страх. Варя однажды показала ему видео с катсценой из игры, где Кларисса в гневе разбила камень голыми руками. «Она хуже Палача Рока из DOOM», — поежившись, подумал Дмитрий.

Люми— бард, сирота, талантливая певица, которую поначалу никто не ценил, кроме Альберта. В конце стала знаменитой.

Колд— популярная театральная актриса, не терпящая критики. Альберт осмелился указать ей на ошибки, чем завоевал её сердце.

Дмитрий поднялся и подошел к окну. Утренний свет заливал просторный внутренний двор поместья. Всё выглядело настолько реальным — от текстуры каменной кладки до легкого ветра, колышущего листья деревьев.

«Вывод прост, — подумал он. — Не вести себя как козёл, держаться подальше от основных персонажей, или делать всё, чтобы не вызывать ненависть. Должно сработать».

Он отошел от окна и начал осматривать гардероб. Ему нужно было привыкать к новому телу, к новой жизни. И первым делом — одеться соответственно новому плану.

Вместо вычурного аристократического наряда Дмитрий выбрал простую белую рубашку и темные штаны. Никаких золотых манжет, дорогих брошей или других символов графского статуса. Чем меньше он будет привлекать внимание, тем лучше.

Одевшись, он осторожно вышел из комнаты, стараясь двигаться как можно тише. Коридор был пуст, и Дмитрий облегченно выдохнул. Но почти сразу же замер — навстречу ему шла женщина, чью фигуру он безошибочно узнал даже раньше, чем разглядел лицо.

Графиня Мун двигалась с королевской грацией. Каштановые волосы, уложенные в сложную прическу, обрамляли аристократическое лицо с резкими, но гармоничными чертами. Серые глаза смотрели холодно и отстраненно. Её одежда — элегантное платье глубокого синего цвета с серебряной вышивкой — безупречно подчеркивала фигуру, демонстрируя безупречный вкус.

Дмитрий инстинктивно отвел взгляд, вспомнив о нездоровых фантазиях Найта. Нужно было немедленно изменить первое впечатление, показать, что он “не тот” Найт.

— Доброе утро, матушка, — произнес он тихо, стараясь вложить в голос уважение, но без фамильярности.

Мун прошла мимо, будто не расслышав. Затем, сделав еще несколько шагов, остановилась и обернулась. Её взгляд, внимательный и цепкий, скользнул по его фигуре, задержавшись на простой одежде.

— Я думала, ты будешь спать до полудня, — произнесла она с легким удивлением. — А прошло всего три часа.

Дмитрий почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Это был первый настоящий контакт с новым миром, и от его успеха многое зависело.

— А какое сегодня число? — спросил он, решив воспользоваться ситуацией для получения информации.

Мун усмехнулась, но в её усмешке было больше презрения, чем веселья:

— Настолько забухал, что даже не помнишь какое число? — она покачала головой. — Сегодня второе июня. Тебе еще девятнадцать лет, если и это забыл.

— Благодарю вас… за уточнение, — ответил Дмитрий, с трудом удерживаясь от солдатской привычки отдать честь.

Когда графиня удалилась, он едва сдержал вздох облегчения. Второе июня! Это означало, что до начала основных событий игры остается почти месяц. По рассказам Вари, сюжет начинал разворачиваться в начале июля, когда Альберт возвращался с очередного героического похода.

«Целый месяц, — подумал Дмитрий. — Время, чтобы привести себя в порядок, узнать больше об этом мире и, возможно, начать новую жизнь».

Он машинально коснулся рукой подбородка и ощутил щетину. Найт был молод, но годы разгульной жизни уже оставили след на его лице. Дмитрий решил, что первым делом нужно привести себя в приличный вид. Новая внешность может стать частью новой идентичности.

Но прежде следовало исследовать поместье, понять, где он находится и что собой представляет жизнь графа Найта помимо пьянства и разврата.

Осторожно ступая по мраморному полу, Дмитрий направился дальше по коридору, стараясь запоминать каждую деталь. Высокие арочные окна, через которые лился мягкий утренний свет. Портреты неизвестных аристократов, глядящих надменно со стен. Слуги, при виде него отводящие глаза и прижимающиеся к стенам.

«Месяц, — повторял он мысленно. — У меня есть целый месяц, чтобы всё изменить».

Не чувствуя голода, но понимая необходимость освоиться, Дмитрий решил найти кухню или столовую. Еда всегда была хорошим поводом для неформального знакомства с людьми. А ему нужно было выяснить, кто в этом доме может стать союзником, а кого следует избегать.

Внезапно Дмитрий остановился, его внимание привлек мелодичный звук, доносящийся откуда-то снизу. Кто-то негромко напевал простую, но красивую мелодию. Подчиняясь интуиции, он направился на звук, спускаясь по широкой мраморной лестнице.

Каждый шаг приближал его к источнику пения, и каждый шаг отдалял от прежнего Дмитрия Голикова, навсегда оставшегося в мире, который теперь казался не более чем сном.

Дмитрий решил, что пора превращать Найта в человека, достойного уважения — хотя бы внешне. Первое впечатление имеет значение, и если он собирался изменить отношение окружающих, то должен был начать с собственного образа.

В ванной комнате, роскошной до абсурда, с мраморной купальней и позолоченными кранами, он нашел набор бритвенных принадлежностей. Зеркало отразило лицо молодого аристократа с нездоровым оттенком кожи и следами бессонных ночей — картина не самая приятная.

— Время перемен, — пробормотал Дмитрий, беря в руки острые ножницы.

Длинные волосы Найта падали на пол черными прядями. Дмитрий оставил их лишь до затылка — практично и свежо. Следующей жертвой стала недельная щетина. Бритва скользила по коже, открывая молодое лицо, которое без маскировки из волос и небритости выглядело почти мальчишеским.

— Жарко же шее, — объяснил он своему отражению, закончив с волосами.

Интимная гигиена тоже требовала внимания. Кудрявая растительность в паху не вызывала у Дмитрия ничего, кроме отвращения.

— Фу, какая мерзость, — поморщился он, решительно сбривая всё под ноль. — Будет чесаться, зато чисто.

К полудню, когда прозвонил колокол, созывающий обитателей поместья к обеду, перед зеркалом стоял совершенно другой человек — аккуратный, подтянутый молодой аристократ, лишь слегка измученный недосыпом. Даже красноватый оттенок глаз казался менее болезненным.

Столовая поражала воображение высокими потолками и витражными окнами, сквозь которые солнечный свет расцвечивал мраморный пол радужными бликами. Длинный дубовый стол, рассчитанный на двадцать персон, был сервирован всего на одно место — во главе.

Слуги стояли вдоль стен, безмолвные и напряженные. У правого плеча хозяйского кресла замерла Эбигейл, её глаза были опущены, а руки слегка дрожали.