Веня Хранитель Знаний – Злодей должен сгинуть: Надежда (страница 12)

Эбигейл скептически фыркнула:

— Как всегда, господин решил приударить за красавицей.

Дмитрий замер. Затем, резко развернувшись, с силой стукнул ключом по столу. Его лицо исказилось от гнева, глаза сузились, а желваки заходили под кожей.

— Приударить за красавицей? — его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Естественно, я это делаю, чтобы понравиться красавице! Когда тебя постоянно критикуют, даже когда ты зла не желаешь! Даже когда перестал насиловать свою горничную!

Эбигейл отступила на шаг, ошеломленная его вспышкой.

— Всё равно я плохой! — продолжал Дмитрий, расхаживая по мастерской. — Конечно! Найт спас ребенка — значит, будет играться с его матерью! Найт хочет прощения матушки — значит, хочет стырить её чулки и дрочить в них! Я вообще когда-нибудь бежал сломя голову в пекло? Да, потому что хочу кому-то присунуть!

Он резко остановился, и его голос упал до едва слышного шепота:

— Нет у меня хорошей стороны… поэтому, раз ты так уверена, прошу, перестань искать подвох и думать, просто жалуйся матушке. Я больше не хочу даже пытаться оправдываться, ведь я в любом случае — монстр.

Эбигейл стояла неподвижно, потрясенная не столько его словами, сколько болью, которая в них звучала. Это не был гнев избалованного аристократа, не было в нем и наигранного раскаяния. То, что она видела в его глазах, было настоящим, глубоким отчаянием человека, которому отказано в праве на искупление.

Не говоря ни слова, она развернулась и вышла из мастерской, унося с собой поднос. Но что-то изменилось. Глубоко внутри, в том месте, где Эбигейл хранила все свои обиды и боль, крошечное зерно сомнения пустило корень.

Что если… что если Найт действительно пытается измениться? Что если он искренне хочет искупить свои грехи?

Эта мысль была настолько невероятной, что Эбигейл тут же отбросила её. Но зерно было посажено, и оно начинало прорастать.

В своих роскошных покоях графиня Мун сидела у камина, рассеянно глядя на огонь. Её мысли, как и пламя, метались беспорядочно, возвращаясь снова и снова к недавнему разговору с пасынком.

Как он смеет? Как он смеет смотреть на неё такими глазами после всего, что сделал? Как смеет говорить с ней этим тоном — не нагло и высокомерно, как обычно, а так, словно она действительно… мать, которую он боится разочаровать?

«Уж лучше бы чулки стащил, — подумала она мрачно. — Тогда бы и избить можно было с чистой совестью».

Графиня понимала, что с каждым днем ей всё труднее распознавать ложь. Найт всегда был хитрым манипулятором, умело играющим на чувствах других. Что, если однажды она примет его ложь за правду? Что тогда? Он снова воспользуется её доверием, снова украдет её белье, или, что еще хуже, напоит её и…

Мун содрогнулась от этой мысли. Пасынку нет доверия. Нет и прощения. Никогда не будет.

Так почему же она чувствовала это странное, непривычное ощущение? Почему где-то глубоко внутри, под слоями накопившейся ненависти, шевелилось что-то похожее на… жалость? К тому, кого она всем сердцем презирала?

Этого не может быть. Она слишком хорошо знала Найта. Слишком много пережила из-за него. Это просто усталость. Ничего более.

Ночь опустилась на королевство, накрывая город серебристой вуалью лунного света. Дмитрий сидел на крыше поместья, подставив лицо прохладному ветру. В руке он держал бутылочку, наполненную простой сахарной водой — жалкое подобие сладкого алкоголя, который мог бы притупить боль.

Даже героическая ночь спасения сирот, даже слова Альберта в его защиту — ничего не изменило. Каждый добрый поступок интерпретировался как часть коварного плана. Каждое искреннее слово воспринималось как ложь.

«Видимо, это мой смысл жизни, — думал Дмитрий горько. — Быть монстром в глазах людей».

Он поднял взгляд на полную луну, серебрящую крыши города.

— Эй, Варенька, — тихо произнес он, словно его сестра могла услышать его через миры. — Помнишь, как мы сидели на крыше нашей девятиэтажки и смотрели на звезды? Ты всё рассказывала мне про созвездия, а я делал вид, что слушаю, хотя на самом деле просто любовался, какая ты умная…

Его голос дрогнул.

— Помоги мне, малышка. Помоги своему брату еще раз. Расскажи мне что-нибудь еще об этой игре… где для меня и для Найта нет места, если он добр.

Ночной ветер подхватил его слова, унося их в никуда. Дмитрий знал, что Варя никогда не услышит его, что она, скорее всего, оплакивает брата, сгоревшего при спасении людей из пожара. И всё же, говорить с ней, пусть даже с воображаемой, было единственным, что давало ему силы.

Он вспоминал рассказы сестры об игре, прокручивая в голове каждый поворот сюжета. Было ли что-то, что он упустил? Какая-то деталь, которая могла бы подсказать ему выход?

Дмитрий сделал еще глоток сахарной воды и посмотрел на раскинувшийся внизу город. Где-то там сейчас спал Альберт, герой этой истории. Где-то там готовилась к завтрашнему дню принцесса Альвида. Где-то там жила Ами с матерью, может быть, начиная новую, лучшую жизнь благодаря его помощи.

А он сидел здесь, на крыше, заложник чужих грехов, пытаясь найти выход из ловушки, в которой оказался.

«Я справлюсь, — подумал Дмитрий с внезапной решимостью. — Даже если весь мир против меня, даже если каждый видит во мне чудовище — я буду лучше. Не ради них. Ради себя».

С этой мыслью он спустился с крыши и направился в мастерскую, чтобы закончить работу над подарком для принцессы. Завтра предстоял важный день, и он хотел быть готовым.

Утро выдалось ясным и солнечным, словно сама природа решила поддержать боевой настрой Дмитрия. Закончив последние штрихи на подарке для принцессы Альвиды, он тщательно упаковал его в деревянную шкатулку, выложенную изнутри мягким бархатом.

Щит получился произведением искусства и инженерной мысли. Легкий, но прочный, с встроенным механизмом, активирующим вращающееся лезвие по краю. По периметру Дмитрий выгравировал сложный узор — как узнала бы Варя, он в точности повторял орнаменты родного королевства принцессы.

С подарком в руках он отправился во дворец. Как и прежде, стража у главных ворот не пустила его, несмотря на все объяснения о подарке для принцессы.

— Все подарки для членов королевской семьи проходят через специальную комиссию, — сухо объяснил капитан стражи. — А вам, граф Найт, и вовсе следовало бы знать порядки.

Дмитрий лишь кивнул, не споря. Он и не рассчитывал на официальный прием.

Тайный проход, которым он пользовался раньше, оставался незамеченным и незаблокированным. Пробираясь по узкому коридору, Дмитрий размышлял о своей стратегии: оставить подарок в покоях принцессы и незаметно удалиться. Никаких личных встреч, никаких шансов быть обвиненным в преследовании или домогательствах.

Но судьба распорядилась иначе. Когда он осторожно приоткрыл потайную дверь, ведущую в один из дальних закоулков дворца, оказалось, что он попал прямо в личные покои принцессы Альвиды. И хозяйка была там.

Принцесса сидела у окна с книгой в руках, солнечный свет играл в её рыжих локонах, превращая их в огненный ореол. Услышав скрип двери, она резко обернулась, её рука молниеносно схватила кинжал, лежавший рядом на столике.

— Кто здесь? — её голос был напряжен, но лишен страха.

Дмитрий понял, что скрываться бессмысленно. Медленно выйдя из тени, он низко поклонился:

— Прошу прощения за вторжение, Ваше Высочество. Я хотел лишь оставить подарок и удалиться.

Альвида узнала его и опустила кинжал, но не убрала его.

— Граф Найт? — она выглядела удивленной. — Что за странный способ доставки подарков.

— Стража не слишком жалует меня, — честно ответил Дмитрий. — Я решил не усложнять.

Он протянул шкатулку и попятился к потайной двери:

— Еще раз прошу прощения за беспокойство. Я сейчас же уйду.

— Постойте, — голос принцессы остановил его. — Раз уж вы здесь… что это за подарок?

Дмитрий колебался. Любой разговор с принцессой мог усугубить его и без того шаткое положение, если станет известен. С другой стороны, отказать ей было невежливо.

— Это боевой щит особой конструкции, — ответил он наконец. — В знак благодарности за спасение моей жизни.

Глаза Альвиды загорелись любопытством. Она открыла шкатулку и извлекла щит, восхищенно рассматривая сложный механизм.

— Это прекрасно, — произнесла она с неподдельным восторгом. — Как он работает?

Дмитрий почувствовал, как к глазам подступают непрошеные слезы. Впервые кто-то искренне восхищался его работой, ценил его изобретения не как прихоть избалованного аристократа, а как настоящее произведение искусства.

Он осторожно подошел ближе и начал объяснять принцип работы механизма:

— Если нажать на эту скрытую пластину, активируется вращающееся лезвие по краю щита. Оно может рассекать даже металл, не говоря уже о плоти. А эти камни, — он указал на три драгоценных камня, инкрустированных в центре щита, — обладают магическими свойствами. Синий усиливает защиту от физического урона, красный — от огня, а зеленый — от ядов.

Альвида слушала с нескрываемым интересом, задавая точные, профессиональные вопросы, которые выдавали в ней не только любительницу экзотического оружия, но и знатока.

Час пролетел незаметно за обсуждением различных аспектов конструкции и возможных улучшений. Принцесса оказалась умным и приятным собеседником, начисто лишенным того высокомерия, которое Дмитрий ожидал от особы королевской крови.