Веня Хранитель Знаний – Злодей должен сгинуть: Надежда (страница 13)
В какой-то момент она с улыбкой заметила:
— С виду и не скажешь, что вы граф, Найт. Выглядите больше как ремесленник.
Дмитрий, к собственному удивлению, рассмеялся:
— Может, я ремесленник в душе, Ваше Высочество. Просто замаскированный под аристократа для конспирации.
Это была шутка в стиле его армейских подначек, простая человеческая реакция, которая вдруг вырвалась наружу после недель напряжения и страха.
К его удивлению, принцесса тоже рассмеялась — искренне, без жеманства.
В этот момент Дмитрий ощутил странное чувство — словно тяжелый груз на мгновение спал с его плеч. Простое человеческое общение, без подозрений и недоверия, сделало его, пожалуй, самым счастливым человеком в королевстве в эту минуту.
Ему было всё равно, влюбится ли принцесса в Альберта, как предписывал сюжет игры, или уедет обратно в свою страну. Она уже дала ему нечто бесценное — момент нормальности, искру доброты в мире, где его видели лишь чудовищем.
Услышав шаги в коридоре, Дмитрий напрягся:
— Кто-то идет. Пожалуйста, не говорите никому, что я был здесь. Это может… создать проблемы.
Альвида понимающе кивнула, и Дмитрий быстро скользнул к потайной двери. Уже уходя, он услышал, как в комнату входит королева Розалина, приглашая принцессу на чаепитие и интересуясь происхождением “красивого щита”.
— О, это от друга из моего королевства, — легко солгала Альвида. — Знает, что я люблю такие вещи.
Возвращение в поместье было легким, словно Дмитрий не шел, а парил над землей. Впервые за всё время в этом мире он чувствовал что-то похожее на надежду.
Но реальность быстро напомнила о себе, когда в холле поместья он столкнулся с графиней Мун. Инстинктивно Дмитрий прижался к стене, готовясь к привычному шквалу подозрений и обвинений.
Однако, к его изумлению, Мун лишь скользнула по нему равнодушным взглядом и прошла мимо, словно он был пустым местом.
«Странно, — подумал Дмитрий. — Но, честно говоря, безразличие лучше, чем побои».
Он поднялся в свою комнату, чувствуя странное облегчение. Может, если он будет вести себя тихо и не привлекать внимания, графиня со временем просто забудет о его существовании? Это было бы идеальным решением.
Войдя в спальню, Дмитрий решил переодеться. Он открыл комод и замер от ужаса. Прямо сверху, на аккуратно сложенных рубашках, лежали женские чулки. И не простые — дорогие, кружевные, явно эротического характера.
Дмитрий захлопнул ящик, потом снова открыл, надеясь, что ему привиделось. Но чулки были на месте.
«Подстава, — пронеслось в его голове. — Кто-то подложил их, чтобы меня подставить».
Варианты развития событий молниеносно промелькнули в его сознании. Если их найдут — убьют. Если он попытается вернуть — решат, что украл, и тоже убьют. Если начнет оправдываться — назовут лжецом и, чтобы не повторяться, повесят.
В этот момент дверь без стука открылась, и в комнату вошла графиня Мун. Дмитрий застыл, как кролик перед удавом.
«Да, определенно убьют», — подумал он, мысленно готовясь к неизбежному.
— Ты не видел мои чулки? — спросила Мун спокойно, без обычной враждебности. — Я, кажется, оставила их здесь, когда проверяла, не завелась ли моль в шкафах.
Дмитрий, уже смирившийся с судьбой, молча открыл ящик и указал на лежащие там чулки.
К его безграничному удивлению, графиня просто взяла их, не проявляя никаких признаков гнева или подозрения. Уже у двери она обернулась:
— У тебя бы духу не хватило, — сказала она с тенью усмешки. — К тому же, тебя не было дома больше часа, а пропали они десять минут назад.
Когда дверь за ней закрылась, Дмитрий рухнул на кровать, не веря собственному счастью. Неужели в этот раз обошлось без обвинений и гонений? Неужели графиня действительно не подозревает его в старых грехах?
Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И всё же, впервые за долгое время, крохотный огонек надежды затеплился в его сердце. Может быть, не все в этом мире настроены видеть в нём исключительно монстра?
С этой мыслью Дмитрий закрыл глаза, позволяя усталости взять верх. Завтра будет новый день, и он встретит его с большим оптимизмом, чем обычно.
В королевском саду, в тени цветущих яблонь, на резной скамье из светлого дерева сидели трое: принц Альберт, принцесса Альвида и Эбигейл. Женщины, словно пташки, щебетали о чем-то, вызывая на лице принца добродушную улыбку.
— Никогда не видела такого изящного механизма, — говорила Альвида, описывая подарок Дмитрия, но не упоминая его истинного создателя. — Легкий, но прочный, с уникальной системой защиты…
— Ваше Высочество всегда славилась любовью к необычным вещам, — подхватила Эбигейл. — Вы должны увидеть коллекцию музыкальных шкатулок принца Альберта!
Принцесса с искренним интересом повернулась к Альберту:
— О, я обожаю музыкальные механизмы! Они у вас с секретом?
Альберт, польщенный ее вниманием, с энтузиазмом начал рассказывать о своей коллекции:
— Одна из них играет только при свете полной луны, — говорил он. — Секрет в особых кристаллах, реагирующих на лунный свет…
Эбигейл, наблюдая за ними, испытывала странное смешение чувств. С одной стороны, сердце её трепетало от счастья быть рядом с возлюбленным. С другой — она не могла не замечать, как искрятся глаза Альберта, когда он смотрит на принцессу.
Но всепоглощающее счастье быть принятой в ближний круг принца затмевало всё остальное. К счастью, это же чувство заставило её напрочь забыть о графе Найте, о котором она обычно не упускала случая рассказать во всех неприглядных подробностях. Очарованная вниманием принца, Эбигейл даже не помышляла о том, чтобы отравить атмосферу рассказами о насильнике и извращенце, живущем в поместье её хозяйки.
В это же время в мастерской графского дома Дмитрий с упоением работал над изготовлением патронов для своего новейшего изобретения — дробовика с улучшенной системой перезарядки. Но сегодня работа спорилась особенно — руки двигались быстро и точно, а сердце… сердце пело.
Впервые за долгое время он чувствовал себя не просто живым, а по-настоящему счастливым. Встреча с принцессой, её искреннее восхищение его работой, нормальный человеческий разговор без подозрений и презрения — всё это наполнило его душу давно забытой радостью.
Не в силах сдержать эмоции, Дмитрий запел — громко, выразительно, вкладывая всю душу в строки любимой песни группы “Король и Шут”. В его мире эта рок-группа была легендарной, а песня “Забытые ботинки” — одной из самых известных.
“Уставшим путником войду в твою я спальню
Без приглашения, тайком, без лишних слов
Возле тебя я сяду тихо на диване
И пожелаю необычных, сладких снов
Зажгу свечу я, но будить тебя не стану
Не отрываясь, буду пристально смотреть
И этот миг мне силы даст, залечит мои раны
И он сумеет сердце мне согреть…”
Его сильный баритон разносился по коридорам графского дома, проникая во все уголки, заставляя слуг останавливаться и прислушиваться с недоумением. Никто из них никогда не слышал, чтобы молодой граф пел. Его смех — да, часто злобный и издевательский. Его брань — к сожалению, слишком часто. Но песню? Да еще такую странную и красивую, о любви и потерянных надеждах?
Графиня Мун, проходившая мимо мастерской, тоже остановилась, привлеченная необычными звуками. Первой её мыслью было самое худшее: “Он влюбился. А значит, сделает всё возможное, чтобы девушка принадлежала ему, хочет она того или нет.”
Но что-то заставило её помедлить. Неужели это действительно был Найт? Тот самый Найт, который за все годы жизни под её крышей никогда не проявлял никаких признаков настоящих человеческих эмоций, кроме злобы, похоти и жестокости?
Осторожно подойдя к двери мастерской, графиня заглянула в щель. Увиденное поразило её до глубины души: Найт работал, напевая, и его лицо… его лицо сияло искренним, почти детским счастьем. Не было в нем ни капли той мерзкой ухмылки, которую она так хорошо знала, ни тени расчетливости или злобы. Просто… радость. Чистая и незамутненная.
“Как это возможно? — пронеслось в голове Мун. — Как эта мразь могла стать счастливой? Кого он мучил, что аж светится как начищенный пятак?”
Не выдержав, она толкнула дверь и строго спросила:
— Чему ты так радуешься?
Дмитрий, прерванный на полуслове, вздрогнул и инстинктивно сжался, прильнув к верстаку. Страх моментально заменил радость на его лице — привычная реакция на появление графини.
— Я… эээ… просто песенка… понравилась, — промямлил он, мучительно ища правдоподобное объяснение.
Графиня Мун прищурилась, рассматривая пасынка как диковинное насекомое:
— Врешь, — констатировала она, скрестив руки на груди. — Я сразу чую, когда ты лжешь. Если скажешь правду, на этот раз пощажу твою шкуру.
Дмитрий тяжело вздохнул. Он понимал, что графиня не отстанет, пока не получит ответ. А лгать дальше было бессмысленно.
— Просто… у меня наконец-то появился друг, — тихо признался он. — Тот, кто не кидает в меня камни и… принял мой подарок.
Мун удивленно приподняла бровь:
— Друг? — в её голосе звучало откровенное недоверие. — Ну конечно, “друг”. Ладно, — она махнула рукой, — пока ты не позоришь честь графа, мне плевать, с кем ты там водишь дружбу. Хоть с лягушками, — она не смогла удержаться от укола, — хотя ты их обычно надуваешь и лопаешь.