Веня Хранитель Знаний – Злодей должен сгинуть: Надежда (страница 10)
Дмитрий горько усмехнулся, морщась от боли в разбитой губе.
— Думаешь, я не знаю, что моя горничная, которая ненавидит меня, мечтает о ком-то? Это же очевидно.
Он сделал паузу, собираясь с силами, потом произнес тихо:
— Прости меня, Эбигейл. Я знаю, что слова никогда не искупят то, что я сделал. Но я правда сожалею обо всем, что причинил тебе. О домогательствах, о том, что забрал твою… невинность. О том, что ты вынуждена видеть меня каждый день и ненавидеть. Я знаю, что ты могла бы убить меня, если бы не твоя верность дому графини.
Эбигейл слушала с изумлением, не веря собственным ушам. Это извинение было настолько неожиданным, настолько неуместным после побоев, что она не могла решить, искреннее оно или это очередная манипуляция.
— Вы ужасный человек, милорд, — произнесла она наконец и вышла из комнаты, всё же решив принять его предложение и навестить Альберта, о котором тайно грезила уже много лет.
Оставшись в одиночестве, Дмитрий медленно опустился на стул, позволяя боли наконец захлестнуть себя. Каждый вдох отдавался огнем в рёбрах — наверняка трещина, если не перелом.
Он принял решение. Ни дня больше в этом доме, где каждый добрый поступок обращается против него, где слова не имеют значения, а раскаяние воспринимается как очередная хитрость.
«Этой ночью, — подумал он, начиная собирать самые необходимые вещи и чертежи. — Этой ночью я стану свободным».
Возможно, это означало покинуть предписанный сюжет игры. Возможно, это нарушит какие-то важные события. Но Дмитрий больше не мог оставаться в роли мишени для всеобщей ненависти. Пора было выбирать собственный путь.
Ночная тишина окутала поместье графа Найта. Только ветер изредка стучал ветками в окна, да где-то вдалеке ухала сова. Дмитрий тщательно собирал рюкзак, складывая лишь самое необходимое: смену одежды, немного провизии, чертежи своих ключевых изобретений, инструменты и компактное оружие.
Страх и отчаяние полностью вытеснили былую стойкость. Всю свою жизнь, даже будучи сиротой, растящим младшую сестру, он не чувствовал себя таким гонимым, таким презренным, как в этом мире. Каждая его попытка творить добро оборачивалась подозрением и наказанием.
«Может, Бог действительно наказывает меня? — мрачно размышлял он, затягивая ремни рюкзака. — За то, что был слишком самоуверен в своей доброте?»
Он отогнал эти мысли. Сейчас имело значение только выживание. Всё остальное становилось вторичным.
В это самое время Эбигейл, воспользовавшись неожиданным выходным, бродила по королевскому парку в надежде увидеть предмет своего тайного обожания. Удача улыбнулась ей — Альберт прогуливался в одиночестве, задумчиво созерцая звездное небо.
В лунном свете он казался почти неземным созданием: высокий, статный, с благородными чертами лица и золотистыми волосами, которые серебрились в ночной полутьме. Он излучал тот особый свет, который привлекал всех вокруг — свет доброты и чистоты помыслов.
Собрав всю свою храбрость, Эбигейл приблизилась к нему и сделала изящный поклон.
— Ваше Высочество, — произнесла она тихо.
Альберт обернулся и улыбнулся — такой открытой, искренней улыбкой, что сердце Эбигейл затрепетало как птица.
— Эбигейл, верно? — он помнил её по нескольким случайным встречам. — Что привело тебя в парк в столь поздний час?
Они разговорились. Эбигейл, поначалу стесняясь, постепенно раскрывалась перед ним, рассказывая о своей жизни в доме графа Найта, о своих мечтах и, наконец, о своих чувствах.
К её изумлению, Альберт не отверг её. Напротив, он с теплотой взял её руки в свои.
— Твоя преданность и чистота души восхищают меня, — сказал он мягко. — И не имеет значения, что ты уже не… — он тактично не закончил фразу. — Важно то, что творится в сердце.
Эбигейл не могла поверить своему счастью. Её светлый принц, её идеал, видел в ней достойную внимания личность, несмотря на прошлое. В этот момент она поклялась себе, что будет верна ему до последнего вздоха.
Дмитрий тихо выскользнул из поместья через черный ход, избегая встреч со стражей. Ночной город встретил его прохладой и запустением — лишь редкие фонари освещали пустынные улицы. Он двигался быстро, стараясь держаться в тени, направляясь к городским воротам.
Внезапно его внимание привлекли тихие звуки с территории городского приюта — старого здания с потрескавшейся штукатуркой, которое он заприметил во время своих дневных прогулок. Звуки были странными — приглушенное бормотание, тихий плач… и что-то еще, похожее на речитатив.
Дмитрий замер, прислушиваясь. Что-то в этих звуках напомнило ему о чем-то, о каком-то рассказе Вари…
И тут его осенило.
«Демонопоклонники, — вспомнил он с холодком по спине. — Они пытаются выкрасть детей из приюта для жертвоприношения».
По рассказам сестры, Альберт успевал спасти большинство детей, но не всех — некоторых убивали прямо на месте при появлении героя, других успевали увести для своих темных обрядов.
Дмитрий колебался всего секунду. Затем со вздохом снял рюкзак, пряча его под крыльцом соседнего дома. Из внутреннего кармана плаща он достал компактный револьвер — свое последнее изобретение, заряженное шестью патронами с магическими сердечниками.
«Последний добрый поступок, — сказал он себе. — А потом бежать».
Вокруг приюта сновали темные фигуры в длинных балахонах. Дмитрий насчитал минимум десять человек. Они работали слаженно и бесшумно: двое стояли на стреме, остальные поочередно выносили из здания завернутые в одеяла маленькие тела — очевидно, усыпленных детей.
Выбор тактики был очевиден. В армии Дмитрия учили: когда противник превосходит числом, нужно использовать эффект неожиданности и шум.
— СТОЯТЬ, ДУБИНЫ СТОЕРОСОВЫЕ! — заорал он во всю мощь легких, выходя на открытое пространство. — БРОСАЙ ОРУЖИЕ, ЛОЖИСЬ НА ЗЕМЛЮ!
Культисты на миг оцепенели от такого нахальства, и этой заминки Дмитрию хватило, чтобы выстрелить из револьвера в ближайшего из них. Магический заряд попал точно в грудь, отбрасывая человека назад как тряпичную куклу.
Началась битва. Дмитрий сражался словно одержимый, используя все армейские навыки рукопашного боя. Когда закончились патроны, он перешел на меч — свое собственное изобретение с особым сплавом, делающим его почти неломким.
Один за другим культисты падали под его ударами. Но они тоже были не промах — опытные бойцы, владеющие темной магией. Огненные шары, липкая паутина, ментальные атаки — всё это обрушилось на Дмитрия.
Он уже расправился с восемью противниками, когда из темноты выскочили еще двое. Один из них, воспользовавшись моментом, когда Дмитрий отражал атаку его товарища, вонзил ритуальный кинжал ему в бок.
Обжигающая боль прострелила тело, но адреналин сделал своё дело — Дмитрий развернулся и одним точным ударом снес нападавшему голову. Второй культист попытался бежать, но меч догнал и его, пронзая спину.
Тяжело дыша, Дмитрий прислонился к стене приюта, ощупывая рану. Кровь уже пропитала рубашку и стекала по штанам. Не смертельно, но без помощи он долго не протянет.
И тут он увидел их — Альберта и Эбигейл, замерших в нескольких метрах от него с выражением полного шока на лицах.
«Черт, — мелькнула паническая мысль. — Они всё видели. Теперь точно конец».
В мозгу Дмитрия молниеносно пронеслись все возможные обвинения: его обвинят в лжегеройстве, скажут, что он подговорил этих людей, чтобы потом “героически” спасти приют, убив всех свидетелей. А затем графиня Мун лично дернет за рычаг, отправляя его голову в корзину палача.
Несмотря на потерю крови и слабость, эти мысли придали ему сил. Он помотал головой, отступая назад. В глазах Эбигейл читалось замешательство — она явно не могла поверить, что Найт действительно сражался с культистами, не требуя ничего взамен, хотя мог просто пройти мимо.
«Зачем он это сделал? — читалось в её взгляде. — Чего добивается?»
Альберт, заметив кровь, стекающую по ногам Дмитрия, шагнул вперед:
— У меня есть целебное зелье, позвольте помочь вам…
Но Дмитрия охватила паника. Бросив меч, он развернулся и бросился прочь, спотыкаясь и ударяясь о дверные косяки и стены домов. Тело казалось ватным, сознание затуманивалось, но единственная мысль билась в голове: бежать, выжить, спастись.
«Они никогда не поймут. Никто не поймет».
Он добрался до центральной площади, когда силы окончательно покинули его. Споткнувшись о каменный выступ, Дмитрий рухнул на мостовую, не в силах подняться.
Мир вокруг плыл и двоился. Он чувствовал, как жизнь вытекает из него вместе с кровью.
И вдруг над ним возник силуэт. Стройная фигура в дорогом платье, с тонкими чертами лица, обрамленным сложной прической. Нежный голос спросил с искренним беспокойством:
— Вы в порядке?
Дмитрий с трудом поднял взгляд и узнал её. Принцесса Альвида — холодная красавица с репутацией неприступной крепости, предмет воздыханий половины знатных юношей королевства.
Он попытался ответить, но сознание уже ускользало. Последнее, что он увидел, были её встревоженные глаза и бегущие к ним стражники.
А потом наступила темнота.
Сознание возвращалось к Дмитрию постепенно, словно всплывая из глубокого колодца. Сначала он ощутил мягкость матраса под собой, затем — тепло одеяла и чистых бинтов, стягивающих раненый бок. Воздух пах лавандой и чем-то медицинским, терпким.
Он осторожно открыл глаза и сразу же зажмурился от яркого солнечного света, льющегося через высокие окна незнакомой комнаты. Когда зрение приспособилось, он смог разглядеть роскошное убранство: резную мебель из светлого дерева, золоченые канделябры, гобелены на стенах с изображениями охотничьих сцен.