Веня Хранитель Знаний – Злодей должен сгинуть: Надежда (страница 1)
Веня Хранитель Знаний
Злодей должен сгинуть: Надежда
Иногда Бог готовит нам испытания, проверяя нашу веру и стойкость. Достойность и верность. Но пути Господни не исповедимы.
И иногда... просто иногда, ты начинаешь думать, что ты попал в Ад
ГЛАВА I: ПУТЬ БОЛИ
Дмитрий Голиков лежал на диване, уставившись в потолок невидящим взглядом. Его седоватые от работы волосы небрежно обрамляли осунувшееся лицо, а серые глаза казались настолько уставшими, что, казалось, вот-вот потухнут навсегда. Крепкое, жилистое тело, закаленное годами службы, сейчас безвольно распласталось на потертой обивке. Тонкий шрам, рассекающий верхнюю губу, слегка белел на загорелой коже, придавая лицу характерную асимметрию. Выцветшая футболка с логотипом “Металлики” завершала образ уставшего от жизни человека.
Напротив, утопая в старом кресле, сидела его сестра Варя. Восемнадцатилетняя девчонка с русыми волосами, заплетенными в тугую косичку, излучала энергию и энтузиазм, контрастируя с братом как день с ночью. Её серые глаза, точная копия братских, светились жизнью и восторгом, когда она, отчаянно жестикулируя, вдохновенно вещала:
— …и тогда Альберт, представляешь, Дим, просто берет и в одиночку идет на штурм крепости Черного Рыцаря! — она подпрыгнула в кресле, подражая боевой стойке. — А когда стража окружила его, он использовал заклинание Солнечного Щита, и все вокруг ослепли на несколько минут. Это же гениально!
Дмитрий скривился так, словно ему подсовывали столовскую перловку, от одного вида которой тянет блевать. Он медленно приподнялся на локте, устало потирая переносицу.
— Варька, напомни-ка мне, золотце, — проговорил он с нарочитой медлительностью, — какой это раз ты проходишь эту… — он сделал паузу, подбирая цензурный аналог, — …эту хрень?
Варя надула губы, но тут же просияла:
— Двадцатый! И знаешь, я каждый раз нахожу что-то новое. В этот раз я освободила принцессу Альвиду не через подземный ход, а через окно башни, и получила дополнительную сцену, где…
— Великий Кормчий подводной лодки! — простонал Дима, закатывая глаза. — Двадцатый раз! Ты хоть на улицу выходишь иногда?
Даже не играя в игру ни единого раза, Дмитрий, благодаря нескончаемому потоку информации от сестры, уже знал персонажей “Великого Короля” так хорошо, что разработчики могли бы выдать ему премию за лучшего гида игры. Он мог перечислить имена всех придворных дам, знал наизусть карту королевства и даже помнил расположение секретных сундуков с редкими артефактами.
— А вот Найт, — Варино лицо исказилось от отвращения, — это такая мразь, ты не представляешь! Последний раз он пытался соблазнить Клариссу прямо перед турниром! — она яростно взмахнула руками. — Представляешь? Величайшую воительницу королевства! А когда у него не вышло, подсыпал ей снотворное в вино! Какая сволочь! И как Розалина вообще могла воспитать такого… такого… — она задохнулась от возмущения, подбирая подходящее слово.
— Сына короля? — саркастически подсказал Дмитрий.
— Пасынка, — тут же поправила Варя. — Она ему не родная мать. И вот что интересно – она поклялась своему мужу перед его смертью защищать Найта, но в финале даже она от него отрекается, когда узнаёт, что он сделал с Эбигейл.
Дима вздохнул, понимая, что еще минут пятнадцать ему придется выслушивать все смертные грехи графа Найта. Он машинально потянулся к шраму на губе — старая привычка, появлявшаяся всякий раз, когда напряжение становилось невыносимым.
Наконец, иссякнув в своей тираде, Варя внезапно затихла. Она поднялась с кресла, преодолела короткое расстояние до дивана и, неожиданно для брата, крепко обняла его.
— Спасибо, — тихо произнесла она, уткнувшись в его плечо.
— За что это вдруг? — растерянно спросил Дмитрий, неловко похлопывая сестру по спине.
— За то, что ты у меня такой хороший и заботливый, — её голос дрогнул. — И за то, что всегда слушаешь мой бесконечный трёп про игрушки. И за помощь с поступлением… Я ведь знаю, сколько тебе это стоило.
Дмитрий напрягся, но промолчал. Варя отстранилась, заглядывая ему в глаза:
— Скоро ведь уезжать в общагу. Первый раз буду жить одна, без тебя…
— Всего в другом районе, — усмехнулся Дима, стараясь не показывать, как его самого тревожит предстоящее расставание. — Будто на край света собралась.
— Я буду приезжать каждые выходные, — пообещала Варя, сжимая его руку. — Обязательно!
Дмитрий крепче обнял сестру, чувствуя, как предательски щемит в груди. Эта тощая болтушка была единственным человеком, ради которого он все еще вставал каждое утро. Единственным, кто делал его жизнь чем-то большим, чем просто существованием.
— Знаю, мелкая, — тихо ответил он, пытаясь скрыть набежавшую хрипотцу. — И я буду ждать.
Телефон зазвонил внезапно, разрезая уютную тишину квартиры. Дмитрий нехотя выпустил сестру из объятий и потянулся к мобильнику, брошенному на журнальный столик. Прочитав имя на экране, он мгновенно подобрался.
— Голиков на связи, — ответил он коротко, и голос его сразу стал жестче, собраннее.
Варя молча наблюдала, как брат слушает, изредка кивая, как будто собеседник мог его видеть. Она знала это выражение лица — оно появлялось всякий раз, когда Дмитрий получал вызов. Напряженные желваки, сосредоточенный взгляд, исчезновение всего лишнего, человеческого.
— Выезжаю, — бросил он, заканчивая разговор.
— Снова на работу? — разочарованно протянула Варя. — У тебя же отпуск!
— Экстренный вызов, — коротко ответил Дмитрий, уже натягивая потертую кожаную куртку. — Не жди, ложись спать. Там серьезный пожар в жилом доме.
После армии Дмитрий не смог вернуться к обычной жизни. Военные операции, постоянный риск, адреналин — все это стало частью его натуры. Должность пожарного казалась логичным продолжением: хорошая зарплата, уважение в обществе и та же схватка с опасностью. К тому же, армейская пенсия старшего сержанта с его выслугой была неплохим подспорьем. Хватало и на сигареты, и на виски по выходным (строго две порции, не больше), и на содержание сестренки.
— Береги себя, — Варя сжала его руку напоследок, и Дмитрий мельком удивился серьезности в её глазах. Как-то вдруг, почти незаметно, она стала взрослой.
— Обязательно, — кивнул он, уже мысленно находясь далеко.
Он выскочил из квартиры, перепрыгивая через ступеньки, и в считанные минуты оказался на парковке, где стояла его старенькая УАЗ-буханка. Дима испытывал странную привязанность к этому неприхотливому, угловатому автомобилю. Как-то раз коллеги подтрунивали, мол, с твоей зарплатой мог бы что получше купить, а он только отшучивался: “Мы с ней родственные души — такие же надежные и некрасивые”.
Буханка, словно чувствуя срочность, завелась с пол-оборота. Дмитрий вдавил педаль газа и направился к месту сбора.
В пожарной части его уже ждали. Он переодевался прямо в машине, проверяя снаряжение, пока остальные члены бригады обменивались шутками.
— Глянь-ка, наш Голиков даже в отпуске не может усидеть! — хохотнул Семёныч, пятидесятилетний бородач с выгоревшими добела усами.
— Такой молодой, а на огонь как алкаш на бутылку бросается, — подхватил Коля, самый младший из команды. — У тебя, случаем, не любовница сгорает? Чего так спешишь-то?
— Рот закрой, салага, — беззлобно осадил его Дмитрий. — Лучше скажи, что там с ситуацией?
— Трехэтажка в старом фонде, — посерьезнел Семёныч. — Перекрытия деревянные, уже треть здания занялась. Предположительно, есть люди.
Дмитрий молча кивнул, затягивая ремни боевой одежды. Внутри всё уже привычно собралось в тугой узел — не страх, не волнение, а особая боевая готовность.
Когда они прибыли на место, там уже работали две машины. Пламя жадно пожирало старое здание, вырываясь из окон второго и третьего этажей. В воздухе стоял удушливый запах горящего пластика и дерева.
Не успел Дмитрий спрыгнуть с подножки, как к нему бросилась женщина с перепачканным сажей лицом. Её волосы были растрепаны, а глаза расширены от паники.
— Мой муж и дети там! — она вцепилась в его рукав с такой силой, что ткань затрещала. — Третий этаж, квартира восемнадцать! Они не выходят на связь!
— Сколько детей? Возраст? — отрывисто спросил Дмитрий, пока напарник пытался оттащить женщину.
— Двое! Пять и восемь лет! — выкрикнула она, сопротивляясь. — Умоляю!
Дмитрий переглянулся с командиром расчета, получил молчаливый кивок и, не теряя больше времени, направился к зданию. Семёныч и еще двое пожарных последовали за ним.
— По обстановке, — коротко скомандовал командир. — Голиков, ты с Петровичем на третий. Мы подстрахуем внизу.
Дмитрий глубоко вдохнул еще относительно чистый воздух и, надев маску, шагнул в ад.
Внутри здания стояло плотное облако дыма, видимость была почти нулевая. Жар бил сквозь защитную одежду, заставляя кожу гореть даже без прямого контакта с пламенем. Лестница на второй этаж еще держалась, но уже потрескивала, грозя обрушиться.
— Осторожно! — крикнул Петрович, когда они поднимались на третий этаж. — Ступеньки прогорают!
Добравшись до третьего этажа, они разделились. Дмитрий направился к восемнадцатой квартире, пробираясь через дымовую завесу. Дверь оказалась запертой.
— Пожарная служба! Есть кто живой? — крикнул он, стуча по металлической поверхности.
В ответ донесся едва слышный детский плач и мужской голос: