Веня Хранитель Знаний – Иномирец. Том I: Королевство Одри (страница 2)

Но чем сильнее он стремился к ней, тем ощутимее становилось сопротивление. Словно невидимая сила схватила его, не позволяя двигаться дальше. Как будто он и Елена находились в разных потоках времени и пространства, неумолимо разделяющихся.

– ЛЕНА! ОГЛЯНИСЬ! ПОЖАЛУЙСТА! – отчаяние сжигало его изнутри, когда он видел, как её силуэт становится все прозрачнее, сливаясь со светом впереди.

И тогда, словно услышав его через все преграды мироздания, она действительно обернулась. На мгновение, на крошечную долю вечности их взгляды встретились. Её серые глаза, всегда казавшиеся ему окнами в её глубокую, прекрасную душу, просветлели, наполнились неземным спокойствием. Губы тронула улыбка – та самая улыбка, которую он впервые увидел в оранжерее среди кактусов и за которую готов был отдать жизнь.

В этой улыбке не было грусти, упрека или сожаления. Только чистое, незамутненное добро. И прощение, которого он не смел просить.

А затем она исчезла. Растворилась в сиянии, оставив Андрея с пустотой внутри, такой глубокой, что в ней могла бы поместиться вся вселенная.

Пространство вокруг него исказилось, закружилось спиралью, и он ощутил, как его с неимоверной силой затягивает куда-то. Реальность вокруг менялась, перетекала, и через мгновение он обнаружил себя в совершенно ином месте.

Это напоминало зал суда, но такого, каким он мог бы быть только в древнейших храмах или в иных измерениях. Безупречно белые стены, высоченные потолки, и ни следа обычной атрибутики земных судов – ни скамей для присяжных, ни столов прокурора и адвоката, ни зрителей.

Только в центре, в месте, где должно было находиться судейское кресло, парил сгусток света. Мягкого, чуть желтоватого, как солнечные лучи ранним утром, проникающие сквозь тюлевые занавески. Этот свет пульсировал, словно был живым, дышащим.

А потом он заговорил. Звука в привычном понимании не было. Голос звучал отовсюду и ниоткуда, одновременно внутри Андрея и снаружи. Величественный, но невероятно теплый, как мог бы звучать голос отца, который не видел сына долгие годы и наконец встретил его.

«Дитя Моё»

Всего два слова, но они резонировали в самой сути Андрея, касались того, чего не касалось ничто другое в его жизни. От этого обращения на глаза навернулись слезы.

«Что ты думаешь о себе?»

Простой вопрос, заданный с такой любовью, что Андрея затрясло. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Слова не шли. Как можно ответить на такой вопрос? Тем более – тому, кто видит насквозь, кто знает все мысли и чувства?

– Мне… – голос сорвался, и Андрей откашлялся. – Мне всё равно, что будет со мной. Главное, чтобы Лена… чтобы она упокоилась с миром, чтобы ей было хорошо. А я… – он горько усмехнулся. – Мне насрать на себя. Гореть в аду, так гореть. Я заслужил.

Сгусток света молчал. Пульсировал, переливался, но не произносил ни слова. Андрей стоял, ссутулившись, словно под тяжестью всех своих грехов, всех убийств, всей своей неспособности спасти самое дорогое.

Наконец, сущность снова заговорила.

«Знаешь ли ты, что души делятся на три вида?»

Андрей покачал головой.

«Белый – со всеми его оттенками, от чистейшей невинности до мудрой святости. Черный – со всеми оттенками тьмы, от соблазненных злом до добровольно избравших путь ненависти. И Серый – пятьдесят оттенков серого».

Несмотря на всю торжественность момента, Андрей не смог сдержать тихого смешка при последней фразе. Даже в загробном мире попадаются “пасхалки” из поп-культуры?

Сущность словно уловила его мысль, и Андрею показалось, что свет чуть изменил оттенок, как будто в ответ на его улыбку.

«Твоя душа, Андрей, принадлежит к Серым. Но это не плохо – это значит, что ты не смирился. Ни с собой, ни с миром вокруг. Ты не принял ни добро, ни зло как окончательный выбор. И именно поэтому тебе дается еще один шанс».

Шанс? Сердце Андрея, которого у него уже не было в физическом смысле, как будто забилось быстрее.

«Ты будешь жить снова, но в ином мире, с иными правилами. Ты сохранишь всю свою память, все свои знания и опыт. За исключением… этого разговора».

– Почему? – вырвалось у Андрея.

«Потому что выбор должен быть чистым, не продиктованным страхом наказания или желанием награды. Ты должен окончательно решить, кто ты – Демон или Ангел. И когда сделаешь этот выбор… возможно, ты вернешься к той, кого всегда любил».

Елена. Снова увидеть Елену. Снова коснуться её руки, услышать голос, увидеть улыбку… За это он был готов на что угодно.

Медленно, словно подчиняясь древнему инстинкту, Андрей опустился на колени. Его голова склонилась в глубоком поклоне – так, как он кланялся только один раз в жизни, перед старинной иконой в Троице-Сергиевой лавре, куда Елена затащила его “просто посмотреть”.

– Я согласен, – прошептал он, и слова эти прозвучали как клятва, как присяга.

Сущность света разрослась, заполняя собой всё пространство. Андрея охватило ощущение тепла и покоя – последнее, что он почувствовал, прежде чем его сознание растворилось.

А в следующее мгновение всё вокруг схлопнулось в точку беспредельной темноты.

Резкий вдох разорвал тишину. Андрей очнулся на холодном каменном полу, разбросав руки в стороны, словно пытаясь обнять пространство вокруг себя. В голове шумело, тело ощущалось странно – слишком легким, слишком гибким, слишком… живым.

«Жив? Как это возможно?» – пронеслась первая мысль.

Он помнил всё – террористов, кровь, падение с балкона, разбившуюся о машину голову. Помнил ощущение ухода, того самого, про которое говорят «свет в конце туннеля». А потом – пустота. И вот он здесь. Где бы это «здесь» ни находилось.

Рывком поднявшись на ноги, Андрей осмотрелся. Вокруг была… церковь? Нет, скорее храм или часовня. Но не православный, не католический – ничего знакомого. Высокие стрельчатые окна с витражами, каменные стены, алтарь из белого мрамора. Всё выглядело старинным, средневековым, но при этом непривычно чистым, без следов времени и запустения.

«Сдох и попал в рай? – подумал Андрей. – Сомнительно. Не думаю, что рай похож на туристическую декорацию в стиле условного Средневековья».

Он сделал несколько шагов, прислушиваясь к ощущениям. Тело слушалось, но двигалось иначе – не было привычной боли в спине, старого перелома плеча, шрама на животе. Возле одной из колонн он заметил что-то похожее на старинное зеркало в бронзовой раме.

«Проверим гипотезы…» – Андрей подошел к зеркалу и застыл в оцепенении.

Из зеркала на него смотрел… он сам. И всё же – совершенно другой. Ему снова было лет двадцать, не больше. Те же черные как смоль волосы до плеч, те же серо-голубые глаза, в которых Лена всегда видела «море перед грозой». Высокий, подтянутый, с татуировкой заходящего над морем солнца на правом плече – сувенир со службы на флоте, который он сделал по пьяни и о котором всегда втайне жалел.

«Что за чертовщина?» – он провел рукой по щеке, ощущая гладкую кожу без намека на морщины.

Сзади послышались шаги – легкие, но уверенные. Андрей мгновенно среагировал, оглянулся и, не успев подумать, схватил тяжелый серебряный подсвечник с ближайшей тумбы. Тело отреагировало автоматически, двигаясь с той же профессиональной точностью, которую он годами оттачивал. Он развернулся, приняв боевую стойку, готовый отразить нападение.

В нескольких метрах от него замерла женщина. По-настоящему красивая – не той кричащей, вульгарной красотой моделей с глянцевых обложек, а чем-то глубоким, завораживающим. Высокая, стройная, с глазами цвета утреннего неба и волосами, напоминающими расплавленное золото – они струились до самого копчика, мягко колыхаясь при каждом движении. Одежды её были белыми, с золотыми узорами – напоминали то ли папские облачения, то ли фэнтезийные наряды из кино.

– Приветствую тебя, Иномирец, – произнесла она голосом, похожим на звон хрустального бокала. – Не бойся, ты в безопасности.

– Где я? – Андрей не опускал подсвечник. Слишком много он повидал, чтобы доверять красивой внешности. – Что это за место?

Женщина улыбнулась с пониманием, словно имела дело с испуганными людьми много раз.

– Я вижу, ты дезориентирован. Это естественно после перехода. Позволь рассказать, что с тобой произошло, – она сделала паузу. – Но сначала, возможно, ты расскажешь мне, кто ты и откуда пришел?

Андрей колебался. Вдруг это допрос? Спецслужбы? Наркотики, галлюциногены, промывка мозгов? Или всё проще – он просто спятил перед смертью, и это агония мозга, красочный сон?

– Андрей… Калаш, – наконец произнес он, решив не выдумывать легенду. – Россия, Санкт-Петербург.

Брови женщины чуть приподнялись.

– Россия? Как удивительно, – она задумчиво коснулась рукой подбородка. – Давненько к нам не приходили Иномирцы не из Японии. Последние десятилетия только они и прибывают. Что-то в их душах особенно… неспокойное.

– Иномирцы? – Андрей наконец опустил подсвечник, хотя и не выпустил его из рук. – Что за хрень?

– Я Спутница, – она сделала плавный жест рукой, словно представляя себя. – Так меня называют. Я встречаю таких, как ты – людей, чьи души не находят покоя в своих мирах и перемещаются сюда. Вы – Иномирцы. И у вас есть священная миссия в нашем мире.

«Священная миссия? Отлично. Снова кому-то что-то от меня нужно», – мрачно подумал Андрей.

– Мне дадут когда-нибудь отдохнуть? – вздохнул он вслух. – Или до конца времен будут пинать из одного мира в другой? Мне и у себя было тошно…