Венера Петрова – Изящный прогиб (страница 6)
Не отлучиться, не отвлечься – из-за собак и этой новой своей обязанности. Ещё немного и начнётся суета с семенами и рассадами. И мне будет не до суеты писательской, а ведь скажут – надо ехать. Моя бывшая жаждет стать писателем сверху, то есть, верховенствовать над писателями. Каждый голос против важен. Боюсь, как бы мне ни хотелось поучаствовать в движухе, в этой местечковой войнушке с судами городскими и Верховным, мне отсюда не вырваться. Быт вцепился в меня мёртвой хваткой и вряд ли отпустит. Как всегда, я за любой кипиш. Но когда говорят, что должна что-то сделать, у меня включаются тормоза. «Стоило мне услышать «ты должен», как во мне всё переворачивалось, и я снова становился неисправим» (Герман Гессе). Какое счастье, в этом я не одинока.
30 лет числилась в союзе писателей, пора и честь знать. Останусь я просто заслуженной уборщицей. Это не для красного словца – реально первая запись в трудовой книжке так гласит. Недавно поэтесса Любовь Воропаева написала: «Один писатель, живущий на севере нашей страны, вдруг попросил у меня рекомендацию для его вступления в Союз писателей. Ответила ему: «Я не член Союза писателей. Такой у меня жизненный принцип. Так что, ничем не смогу помочь». Меня многие уговаривали вступать в Союз писателей. У меня даже рекомендации от коллег где-то есть. Но я не понимаю сути этого объединения. Писатель – всегда одиночка. А на «коврижки» нужно зарабатывать самому, а не ждать милостей от кого-то и не прогибаться. И, кстати, мне всегда было всё равно, признают ли меня поэтом или нет. Их личное дело. А я с Господом сама разберусь. Удивительно, чел со мной согласился и отказался от своего намерения. Его жена заставляет получить «корочки», а сам он думает так же, как и я». Комментарий вслед: «Крестьян загоняли в колхозы, а писателей в союзы. От колхозов остались одни воспоминания, а от некоторых писателей из «союза писателей» даже воспоминаний не осталось». Так я по жизни одиночка, уж в писательском деле попутчики точно не нужны.
Вот решилась на художку, чтоб всё было от балды, но не получается. Отсебятина мне больше по душе. Никто же не заставляет меня писать что-то конкретно. Потому буду писать, как получится. Закидывая удочку в неизменное прошлое, уже не надеясь найти ответы на насущные вопросы. Отныне при любой непонятной ситуации принято дать заднюю. Прошлое – идеальное место, относительно безопасное для таких безбашенных, как я. Если вынуждают прогибаться, будем делать мостик, умудряясь использовать то, что здесь и сейчас, сочетая с тем, что было. То, что было, былью заросло, но это не снимает с тебя ответственности. Заикнусь о том, что именно писала в январе 2005 года, могут растерзать, распять, распылить.
Ведь не всегда «я» на первом месте. В этой повести даже прототипы не все из жизни взяты. Обычно я использую реальных людей для полноты картины. В детстве мы с подругой повторяли в своих играх то, что в книгах описано. Персонажи вырывали с мясом, чтоб примерить на себе те или иные роли. Для этого дела глубинная суть, весь писательский посыл был вовсе не нужен. Мы же были малыми детьми, хотя и очень начитанными, считающими себя всезнайками. Мы были дублёрами, своего рода копирайтерами чужих, взрослых художественных произведений. Из дублёра доросла до режиссёра. Но я же вроде автор. Изначальную конструкцию создаю без посредников. Затем «оживляю» её реальными людьми, какими-то эпизодами из жизни. Это потом само идёт, после появления объёмной картинки в голове. Проще писать правду жизни. Вымысел требует больше усилий. Хотя о себе говорю, как об использованной туалетной бумаге, о жизни, как текст (или текст, как жизнь), большую часть всё же выдумала. Иногда по наводке, из-за какой-то чепухи, малой детали. Но чаще от балды, то есть, всё возникает на ровном месте, как параллельная реальность. Там всё, как в жизни, но это не есть жизнь. Вот так же задумана была первая моя большая прозаическая вещь. Ну, как большая, по тогдашним моим меркам достаточно большая. Сюжет примерно помню, но всю конструкцию почему-то не вижу. Чем сидеть, гадать, проще задницу поднять и порыться в бумагах. Но ранние рукописи не в сундуках. Неужели я задумала начать мини-расследование в поисках пропавшей рукописи? Ведь вдохновил же какой-то Артур с нулевых на написание целой книги. Впрочем, так и не вспомнила, кто такой Артур и с чем его едят. Съедобен ли он? Оно мне надо? Вот именно – не надо, потому надо искать. Чтобы что? Мало тебе ходить по тонкому льду (три сезона), решила испытать судьбу четвёртый раз? По лезвию ножа захотелось пройтись. Без пяти минут дважды бабушка запускает новый проект…
Прогиб в сторону жизни и замаячила надежда, что всё разрулится.
Раз часто отвлекаюсь от текста, значит, жить стало интереснее. Отодвинем неприятности, насладимся моментом. Не каждый день у меня рождается внучка. Отныне я дважды бабушка.
Если первая внучка родилась в один день с сыном в разгар лета, вторая родилась в самые морозы. Козероги известны своей строгостью, ответственностью и преданностью. Они целеустремленные и упорные, что помогает им достигать своих целей. Под утро приснилась другая рождённая под этим знаком, да отказалась поцеловать.
Год огненной лошади, начавшийся столь феерично, обещает череду ошеломительных событий. Насколько может быть хуже? Одна известная журналистка вчера призналась, что быть в теме, в самой гуще таких событий для неё естественное состояние. Она боится другого – отстать от всего. Отдыхает от сплошного негатива на сериалах, обычно, детективных. Утомили убийства реальные, переключаемся на вымышленные. На миг показалось, что говорят обо мне на весь мир. Я всегда была в теме, даже рожала с геополитическими мыслями. Теперь же рожают с телефоном в руках, как бы в онлайн. Я бы тоже, может, так рожала, да в то время стационарные телефоны были не у всех. Где же я черпала эти новости? Неужели по телевизору? Тут же выстраивается свежая аналогия с чуваком-бухариком, который, будучи закодированным в очередной раз, с важным видом заявил, что он тоже новости смотрит. Для большей убедительности на кончиках носа болтались очки, как пенсне. Рожают в унисон с другими с телефончиками на руках. Бедные мужья слушают коллективный ор в реальном времени. С некоторых пор вся республика рожает только в столичном перинатальном центре. Во времена наших дедов бабы дома рожали и сразу на работу выходили. Независимо от того, живёшь ли ты за Полярным кругом, или в 1000 км, но до круга, самолётом надо лететь заблаговременно. Сильно заблаговременно, а то родишь в консервной банке, и твой ребёнок будет всю жизнь летать бесплатно «Полярными авиалиниями». Проезд оплачивается, но у роженицы семья, другие дети, муж, за которым глаз да глаз нужен. Ей надо где-то жить, питаться. Не знаю, кем это придумано, зачем такие сложности. Ведь рожать ныне дело государственной важности. Ну, это не моё дело, мне это явно не грозит. Рожаю только книги. Это не больно. Только денег за это не дадут. Не похвалят, только посадят. Рожаю тоже с гаджетами, иногда выкладывая куски в лояльные ресурсы. Если отказаться рожать в конвейере, преступление иль как? С языка срывается аналогия – слабо и умирать с телефоном?
Так, что с той первой книгой, от которой только обложка осталась? Кто-то постарался нарисовать в тему. Эту обложку лень искать. Помнится, там красовался портрет главного героя, который считал себя героиней. Этой вещью сильно интересовался один мой кратковременный коллега. В то время некуда было выкладывать куски ещё недописанной книги, да и хвастались всем, что можно, меньше. Буквально вчера выставили одну книгу, мол, любуйтесь, в каком виде издаются книги не на ту тему. Нам, закадровым деятелям культуры, не грозит не та дверь. Для нас придумали альтернативу – вместо не той двери есть не та тема, с которой можешь завернуть не в ту сторону, попасть не в ту степь. Мне же, как и любой нормальной бабушке, хочется глянуть одним глазком на взрослеющих внучек. Потому ли не ищу старую рукопись? Да просто не до этого было. Сейчас всё брошу и буду рыться в бумагах, а на улице минус 38, между прочим. И что я с ней буду делать? Почему только её нет в электронном виде? Потому сильно подозреваю, что с ней что-то не так. Непорядок, дело надо довести до логического конца. Ах, да, о той книге. Половина текста прямо в книге заблюрено, то есть, целые куски замазаны чёрной краской. О том, что под ними, нужно только догадываться иль как? Считая, что это то же самое, что читать между строк. Но в году 2005-м я была беззубой, правильной авторкой, ограниченной литературными и моральными нормами. В той книге вроде рассматривала психологический аспект, не трогая физиологию. Психология
Теперь же само упоминание этого термина почти под запретом. Толерантность – терпимость к иному мировоззрению, образу жизни, поведению и обычаям.
Каким бы изящным старалась делать свой прогиб, заглушая свой порыв, будет не то. Строки в книге можно замазать чёрной краской, базовые установки, с которыми родились, чем временно заблюрить? Мы и без того задвинуты за вечно меняющийся фасад. Книгу, половина текста которой замазана цензурой, невозможно читать. Ломая установки, что глубоко внутри, обрушим всю конструкцию. Хотя о чём это я, её, считай, что нет. Нас удерживает чужеродный экзоскелет. Подозревают, что начавшаяся новая селекция выявит наиболее перспективных, кто действительно достоин жизни. Выживут те, которые ищут смыслы. Выражение «смысл в том, что смысла нет» перестаёт быть универсальным фасадом. Предполагают, что базовые на сей день ценности в виде денег, власти, успеха, славы с этими смыслами не имеют ничего общего. Надо немного подождать, пока исчезнет пена. Когда спадёт пелена с глаз, предстанет перед ними один сплошной фасад. Когда снесём эту неприглядную стену, обнаружим пустоту. Это я к тому, что надо менять установку, чтоб обновить фасад – смысл в поиске отсутствующего смысла. Не в чём сила, а в чём смысл, надо бы спрашивать в лоб.