Венера Петрова – Изящный прогиб (страница 8)

Значит, в январе 2005-го этот «Волшебный луч» уже был. Может, я кое-какую правку делала. Для разнообразия кроме дневников можно использовать свои собственные письма, которые писались регулярно, как правило, раз в неделю. Эти письма мама бережно хранила. Потому они до сих пор есть. В одном из них есть кое-что о своей работе, царстве ничегонеделания: «Нас хотят заставить работать по немецкой системе. До июля зарплату будем получать по старой обычной системе. Но будут в квитках считать по новой. Там зарплата будет состоять из 3 частей: из 30 % прибыли; по представлению начальника; из директорского фонда. За 5-10 минут опоздания будут высчитывать из зарплаты. Тотальное слежка, стукачество приветствуется. В июле уйду в отпуск, а там видно будет. На работе вчера замок к штанам пришила. 26 января 2005 года». По представлению начальника – значит, чем больше прогиб, тем зарплата выше.

Какое-то безрадостное прошлое, будто одна лютая зима с кратковременной оттепелью. Смысл в том, что интереснее его искать в самых неожиданных местах в самое неподходящее время. Потом окажется, смысл в выживании. Чумная чертовка не устает кичиться своим возрастом. Она богата своими годами. И сегодня повторила свой любимый тезис: «Я никак понять не могу, о чём ты можешь писать, ведь жизни не знаешь». Её лишние 9 лет дают право ощущать своё явное превосходство. Она дольше жила, больше пережила, была бита и не раз. Меня же только пинали в лихие 90-е и то мимо, в шубу, которая была на два размера больше. Тут начала перечислять каких-то древних старух, умудрённых опытом, которых давно на свете нет. В нашем возрасте принято больше молчать, чтобы казаться мудрее, по чумной чертовке. Говорит, я застряла в подростковом возрасте, потому смеюсь без устали. Нельзя смеяться не только из-за того, что сущности выходят из проруби, ещё потому что время такое, что не до смеха. Если начну плакаться из-за того, что денег нет, тупо, жрать нечего, вряд ли вызовет восторг у сей особы. Надо же чем-то хвастаться, раз не битая, не размазанная по стенке. Чумная чертовка уверена, что старость есть мудрость. Серьёзно? После 30 мозг, если не дрочить его сутками, начинает деградировать.

Так в чём смысл? В поиске смысла. Ибо выживут только те, которые эти смыслы производят. У чертовки смысл в обретённом опыте. Она же думает, что мудрость полагается по возрасту. Её раздают по степени битости жизнью. Вдруг она вспомнила, что спасла меня от верной смерти. Сей факт выпал из памяти, что весьма подозрительно. Об этом нигде не упоминается. Я больше верю своим дневникам и иным свидетельствам, нежели той, кого черти в чуме за ноги таскали. И то не факт, как уже не раз говорила, что её именно черти таскали, а не тараканы в пьяной голове копошились. По ней смысл жизни в том, чтоб дожить до старости, чтоб заслужить готовую мудрость. Эту незаслуженную мудрость надо в себе держать, не делиться ни с кем, молчать, чтобы не сотрясать воздух. Спёртый воздух, застывшую, как студень, явь нужно трясти изо всех сил, может?

Насчёт мудрости, по мнению самой мудрой чертовки, мне её век не видать. По мне, если бы не прогибалась под этот изменчивый мир, не растеряла бы вложенную при появлении в свет мудрость. Она и ни к чему в наш не просвещённый век. Надо не только писать для дураков, но и косить под дураков, чтобы прогнуться три раза колесом. Смысл в ведении хроники всеобщей деградации, вынужденной мутации, иначе солдатиком вниз головой в прорубь, чтоб проверить, обитают ли в самом деле там некие сущности. Та, которую черти в чуме за ноги таскали, при своей заслуженной за выслугу лет мудрости свято верит в существование всякой нечисти, боится всего и мне советует бояться. Удостовериться в достоверности её утверждения можно только упав головой вниз солдатиком в прорубь. Они во всех прорубях, речных и озёрных или как?

Продолжаем дрессировать себя. Наблюдать за происходящим принято не с высоты своего роста, а прогнувшись до упора, что весь обзор предстал вверх тормашками. Всё наоборот, чтоб шиворот-навыворот. Не видеть, не слышать, не знать, не понимать. Пока гром не грянет или жареный петух не клюнет, и ты искренне, что зашибись, не спросишь: «А что случилось?».

Нам внушили, что нужно духовно расти. Духовный рост – бесконечное движение к свету, добру и любви. Мол, в этом смысл. И где оно всё? Искомого или просто нет, или глубоко зарыто, потому приходится сиять искусственным позитивом. Впору вспомнить Карла Густава Юнга. Он считал, чем ярче вы пытаетесь сиять искусственным позитивом, тем чернее и гуще становится дыра за вашей спиной. Он называл эту дыру Тенью. Тень – микс из подавленных пороков, тайных желаний, агрессии, сексуальности, жадности, жажды власти. Это всё, что вы запретили себе чувствовать. Быть хорошим 24/7 – это тяжёлая работа. Всё подавленное, если время от времени не выпускать пар, даст о себе знать. Загнанные во внутренний подвал, запертые вами же будут изнутри грызть, потребляя жизненную силу. Говорят, подавление – самый энергозатратный процесс в мозгу. На это тратится 60 % ресурса префронтальной коры на удержание двери в подвал закрытой. Вы больше устаёте от этой бесконечной внутренней войны с самим собой, нежели от работы или творчества. Эта Тень не есть плохо. Агрессия – это способность защищать границы и достигать целей, жадность – это амбиции и желание масштаба, эгоизм – это умение слышать свои потребности. Говорят, кастрируя свою тёмную сторону, вы становитесь стерильным, безопасным и бессильным. Вся ваша сила за день была использована на поддержание маски святости. Тогда впору вам начать бояться. Ибо вы способны бороться со своими внутренними демонами, на борьбу с чужими у вас сил не хватит. Для того, чтобы противостоять Злу, нужно приучить собственных демонов, не отрезая половину себя. Если даже вы сама доброта, Добро должно быть с кулаками. Силы нам понадобятся. Побеждает сила, выживают сильные. Обложившись оладьями, прислушиваясь к тишине холодной ночи, бояться сущностей, которые в январе вылезают из проруби, если не смешно, просто не актуально. Есть существеннее сущности с галстуками да гаджетами. Люди постарше нас с чумовой чертовкой полмира покупают, а нам года свои считать, гордиться старостью да собственной тупостью? Не потому ли новогодняя истерия длится много дней, ибо заработали ещё один год. Жизнь – копилка бездумно потраченного времени. Хвастаться больше нечем – вместо солидного счёта в банке на чёрный день будут трясти копилкой. Наличие почти полной копилки даёт мне право одеть весьма умное лицо, многозначительно молчать, зло сверкая глазами. Не знаю, насколько полна копилка у стендап-комика Аксельрода, но он говорит, что при данных обстоятельствах нам остаётся только смеяться. Смех – пока не преступление.

Кто-то с утра рассылает готовые открытки, ведь на каждый день найдётся праздник. Я же делюсь смехом ради смеха. Одна дама давно жаждет со мной пообщаться, не знаю, зачем. Когда наша с ней дружба ещё не была поставлена на паузу, она говорила прямо в лицо: «Что бы от тебя поиметь? Какая от тебя выгода?». Копилками меряться с ней бессмысленно, так как мы почти ровесницы. От меня, нищебродки, какая сейчас может быть выгода? Но я по доброте душевной щедро одарила её смехом по самое не могу. «Я с тобой по-человечески хотела поговорить, зачем мне это отправляешь?». Смех вроде чисто человеческая эмоция. Кто-нибудь видел умирающего от смеха животное? Извини, дорогая, кроме смеха у меня ничего нет, чтобы тебе было выгодно со мной общаться. Она по жизни правильная, на неё компромата точно нет. Прёт, как танк, что после неё хоть потоп. Преступники кислотой выводят отпечатки на пальцах. Чем она вывела скромность, чувство такта, базовые вещи, вложенные с рождения, неизвестно. Вцепится в кого-нибудь, и пока он не клюнет, не отцепится. Кто-то другой вечно краснеет со стороны, а ей по барабану. Кстати, она дала согласие быть персонажем в детективе, причём, с большой охотой. Другая, которая на паузе, пригрозила судом, если не вытравлю её присутствие в этом произведении. Заодно и журнал, если они напечатают детектив. Детектив благополучно был напечатан в другом издании. Мир настолько тесен, что её сразу же вычислят по одной лишь наводке, что она журналист? Мол, все знают, что мы дружим. Мало ли с кем я дружила – жизнь долгая и разная. Ну, кое-кто и вычислит, что с того? Раз стыдно ей со мной дружить, и начинать не надо было. Хотя дело, как всегда, в правде. Просто ей не понравилось, что я ляпнула о том, что мужа она под кровать загоняет. Так все в курсе, что тот подкаблучник, где же ещё ему быть, как не под кроватью. Этим гордиться надо, а не стыдиться. Не всем же хвастаться тем, что мужьями биты, а не наоборот. Кстати, они уже развелись.

Со мной стало не только не выгодно дружить, но и опасно. С некоторых пор срываю фасады, равно, как и маски. Сама использована по полной, уже неинтересно. Потому, как хищник, выхожу за новой жертвой. Дичи вокруг полно – выбирай на вкус. Кого-то буду потчевать смехом, иногда изображая изящный прогиб, лишь с одной целью – использовать кого-то другого, чтоб вывернуть наизнанку, проверить, что прячется за фасадом. Оладьями тут не откупиться. Надо только чуток сосредоточиться, прежде чем начать охоту. Та, которую черти в чуме за ноги таскали, надоела до чёртиков. Какая мне выгода от её копилки, в которой одни пустые дни и ночи, без смысла, цели, содержания. Говорит, не оправдала её надежд, ибо надеялась на долгие разговоры ни о чём, как старые люди. Я берегу свои голосовые связки для более важных дел. По доброте душевной одарила бесплатным смехом, а она вместо «спасибо» проклинает по самое не могу. Дело не только в смехе. Тут правда жизни сыграла свою роль. Ей крайне не нравится, когда говорю, что жрать нечего, кроме яйца в единственном экземпляре в огромном холодильнике в стиле большого оранжевого дирижабля, который задумал захватить целое полушарие, ничего у меня нет. Моя правда жизни никому не нравится. Из-за неё меня саму ставят на паузу. Так я не жалуюсь, я радуюсь, что есть чем делиться с миром. Всем не угодишь. Смех для них грех. По человечески вести долгие разговоры предлагаю на заданную тему. Например, о доктрине Монро. В ответ – тишина… Та, которую черти в чуме за ноги таскали, как и та, которая во всём выгоду ищет, выдерживают паузу из-за того, что доктрина выброшена на задворки истории, как и многое другое. Зачем говорить о том, чего уже нет. Я пыталась поддерживать разговор с чертовкой, так она и обычными вещами начинает в пинг-понг играть. Помнится, в детсаде одна девочка каждому слову противопоставляла два. «У меня есть кукла». «У меня их два». «Моя говорит». «Моя ещё и ходит». При этом и приврать может, ибо так не бывает, что у тебя всегда больше, лучше, красивее. Из неё получился хороший комсомольский вожак. Вроде потом и в партию вступила. Мне бы тоже по стопам отца туда нырнуть, чтобы быть на голову выше всех. Намного позже ради прикола интересовалась у прогнувшихся товарищей: «Меня в «Единую Россию» возьмут?». Сказали, берут только нужных. Карьеристов, перевёртышей, короче. Кстати, в «Справедливую Россию» тоже не брали, хотя я у них кормилась. Зато пустоголовых без очереди брали. Выгоднее было брать более предприимчивого молодого земляка, который потом их всех на деньги кинул.