Купол мглу стерег, сбирал оттенки.
Тени, блики обегали стенки.
На кресте дрожал в ознобе сыч.
Я лежал. Качалась колыбель.
Кто-то мысль баюкал монотонно.
Ветра жуткий шум носился сонно.
Где-то с ржавым скрипом билась дверь.
Тихо грызла мышь ребро в боку: –
Там, где сердце смутно трепетало.
Капли крови крыли покрывало.
Я влагал в размер стиха мечту.
Жизнь по каплям убегала прочь.
Я лежал с закрытыми глазами, –
Все лицо укутав волосами, –
Сжав рукой сухой раскрытый рот.
Без конца качалась колыбель.
Все влекло в страну забвенья. –
Воск слезами капал на каменья.
Мышь в груди прогрызла к сердцу щель.
С.-П-бург
22 ноябрь 1915 г.
Сумерки
Сумерки тьмятся – темницы.
Тени крадутся гробами.
Кто-то хромой и горбатый
В сумерках томных томится.
С.-П.-бург.
1916 г. Январь.
Ночью
Я взглянул в окно – увидеть мглу.
Ночь сочилась черным, жутким сном.
Точно кто-то лил и лил смолу
И смола стекала за окном.
С.-П.-бург.
1916 г., 31 январь.
«В какую глубь сошли желаний трепетные сети?…»
В какую глубь сошли желаний трепетные сети?
Куда скользят забытых звуков вереницы?
Когда-то грудь дрожала жадно
И сердце ждало восхождений.
Но тщетно рвались миги огневые
К ночам неведомых пустынь…
Поблек кровавый диск.
На желтых ступенях дробится
тусклый блик случайного луча.
Ах! Тень сотрет, смешает светлые узоры
И ночь совьет кошмарный плен.
Финляндия, Вильманстранд.
Воен. лагерь, 7 июль 1916 г.
Черный хрусталь*
Белая земля
Эпитафия самому себе
Есть Белая Земля, –
Земля для бледных душ.
Там саванная скорбь.
Там траурная тишь.
Окаменелая весна
Стоит на той Земле.
Печать ее недвижна
На черных лепестках.
Лишь черные цветы
Однажды расцвели,
Как каменные сны,
На саванной земле.
Бесшумно только души 
