Порхают в белизне.
Движенье – суета
Земли иной – угарно-черной –
Проклятье бледных душ.
С.-П.-бург.
1 мая 1917 год.
У гроба
Один глаз приоткрытый –
С разлившимся зрачком;
Другой задернут веком
И сдавлен пятаком.
Высокий нос с горбинкой,
С заостренным концом.
Задернут лоб открытый
Бумажным ободком.
За рамкой губ засохших
Концы зубов белеют…
. . . . . . . . . .
Мой лик
Я люблю Четверг
И люблю я сумерки.
Я в томленьи смутном
Ожидаю Марта.
В монастыре
В темное одетые,
Молчаливые стоят.
Тайною задетые,
Тайну трепетно таят.
Ночь бежит туманная
И скользит за нею день…
Тайна долгожданная,
Сердце тихое задень!
Москва, Страстной монастырь.
1915 год.
В вечерний час
Сумерки шепчут устами усталыми:
– Люди войдите в обитель!..
Белые голые древние стены,
Между березами дремлют.
Люди проходят панелями темными,
Крестятся, шляп не скидая.
Точно торопятся толпы людей
Прочь от порочных порогов.
С.-П.-бург.
1916 г.
Смерть
Кто-то трепетно тронул струну –
Проронил тихий шум в тишину.
Отошел, сел в углу.
Устремил взор во мглу…
Нервно встал и лампадку зажег.
В полумгле виден желтый божок.
Тускло щупает свет.
Мглы испуганный стад.
На стене светотеней борьба…
…Сталь коснулась горячего лба.
Передернулась бровь…
Показалася кровь.
Кто-то сбросил вмиг жизнь навсегда.
Не очнется от сна никогда.
Москва
1915 г.
С мансарды
В тумане темный храм
И светлый снег в тумане. 
