Velimir Ashen – Сорок секунд. Книга 1. Слепая зона (страница 4)
Слуцкий стоял перед ней. За окном просыпался Петербург в шесть утра, серый, без теней. Его лицо было спокойным, словно он знал заранее, что этот вопрос прозвучит.
– Тогда вы докладываете мне тем более. – И добавил тише, без интонации, которую можно расшифровать однозначно: – Потому что я хочу знать первым.
В коридоре седьмого этажа пусто. Дежурный свет горел в половину мощности. Ковровое покрытие здесь толще, чем на других этажах, от чего шаги звучали глуше.
Арина шла к лифту и думала о трёх словах, написанных синей ручкой.
Лифт открылся, она вошла.
Пока двери закрывались, достала телефон и открыла заметки.
Подумала. Добавила:
И ещё:
Убрала телефон.
Это могло значить, что он боится утечки.
Или что-то другое, но она пока не владела достаточной информацией, чтобы решить.
Холод ударил в лицо сразу, плотно. Арина остановилась на ступеньках не потому, что не была готова, а потому что нужно было выдохнуть.
Над крышами небо из чёрного стало тёмно-серым. Не рассвет, скорее конец ночи. Они разные.
Она застегнула верхнюю пуговицу пальто и пошла к машине.
Папка осталась на столе в кабинете Слуцкого. Она запомнила всё, что нужно.
На светофоре остановилась, горел красный. За лобовым стеклом горят фонари, отражаясь на асфальте, одинокий автобус ехал далеко впереди.
Слуцкий задал вопрос про «изнутри» первым до деталей и до папки. Это было первое, что он захотел услышать от неё в пять утра.
Светофор переключился, Арина тронулась.
Глава 3. Место, которого нет
Борт вылетел из Пулково утром.
Военно-транспортный Ан-26 уже потрёпанный, с гудящими двигателями и запахом технического масла, въевшимся в обшивку намертво. Четырнадцать кресел вдоль бортов, из которых занято три: Арина, технический аналитик Сажин и лётчик-инструктор в гражданском, читавший бумажную газету с видом человека, которого происходящее вокруг не касается ни в какой мере.
Арина не спала с вечера.
Тело уже напоминало об этом по-своему: щёки ощущали температуру острее, чем обычно, за глазами стояла тяжесть, не сонливость, будто мозг стал плотнее. Она открыла ноутбук и перечитывала материалы октябрьского инцидента в третий раз.
Сажин сидел напротив и смотрел в иллюминатор. Тридцать шесть лет, пятнадцать из которых в технических подразделениях оборонного НИИ, потом в ЗАСЛОН. Один из тех, кого почти не видишь в коридорах. Они существуют в своих лабораториях, изредка материализуясь на совещаниях с видом человека, которого оторвали от важного дела. Арина привлекала его в третий раз за два года. Он не задавал лишних вопросов, это было его главное достоинство с её точки зрения.
– Сажин.
– М?
– Взрыватель МРВ-Р. Расскажите мне про него так, словно я ничего не знаю.
Он отвернулся от иллюминатора. Помолчал не потому, что не знал, а выбирал, с чего начать.
– Многорежимный взрыватель-регулируемый, линейка ЗАСЛОН. Четыре режима срабатывания: контактный, дистанционный командный, таймерный и сенсорный. Последний реагирует на акустическую, тепловую или вибрационную сигнатуру цели. Режим можно переключить в полёте. Это делается по зашифрованному командному протоколу, по закрытому каналу. До МРВ-Р взрыватель был либо контактный, либо нет. Менять логику в процессе никто не умел.
– Применяется на чём?
– На чём угодно. Официально на авиационных носителях, и на беспилотных системах военного назначения. Но у меня нет полных данных, где применяется неофициально.
– Беспилотные грузовые конвои в Арктическом коридоре оснащены взрывателями?
– Гражданские нет, но смотря как смотреть на это «нет». Логистические дроны несут систему экстренного уничтожения груза на случай аварийной посадки в зоне иностранного присутствия или перехвата. Функционально это взрыватель с возможностью командного управления.
– И этот блок штатный?
– Для конвоев с грузом определённого класса да. Требование регламента о предотвращении разведывательных перехватов. – Он посмотрел на неё. – Вы думаете о том же, что и я?
– Я пока собираю данные.
Сажин кивнул скептически, но без возражений.
За иллюминатором тянулась Карелия с высоты трёх тысяч метров: заснеженные леса, чёрные прожилки замёрзших рек. Газетный человек перевернул страницу.
Мурманск-7 оказался меньше, чем она представляла: компактный комплекс из семи строений за бетонным периметром, три взлётно-посадочные полосы, ангары вдоль восточного края. Флаг над воротами ветер держал горизонтально, не позволяя провиснуть.
Ветер здесь был другим, чем в Петербурге. Там сырой и тяжёлый, здесь же сухой, резкий, с металлическим привкусом. Арина ощутила его ещё на ступеньках борта и сунула руки в перчатки.
Чуриков встретил их у трапа, пожал руку крепко и сразу:
– Я вас провожу на место. Вылетаем через двадцать минут, но там ничего нет, предупреждаю сразу. Я сам летал с поисковой группой утром. Ни обломков, ни горения. Хотел, чтобы вы это знали до того, как увидите.
– Насколько точно определили координаты?
– До ста метров. Последняя позиция из телеметрии, потом взяли сигнал детонации. Работали квадратом два километра. – Поморщился не от холода. – Чисто.
– СКАН-51 сейчас в норме?
– По диагностике да. С утра гоняли тест дважды.
Вертолёт с оранжевой полосой поднялся над базой и взял курс на север. Под ним расстилался белый лёд в трещинах и торосах, с редкими тёмными пятнами открытой воды. Январское арктическое солнце висело над горизонтом, но скорее обозначало своё существование, чем светило. Тени от торосов были длинными и синими.
Сажин отмечал что-то в планшете. Чуриков сидел напротив, смотрел в другой иллюминатор с таким видом, словно нехотя возвращался на место, которое ему с первого раза не понравилось.
– Майор.
Он перевёл взгляд.
– Диспетчер Семёнов сейчас на базе?
– Отсыпается, скорее всего. Предупредил, что вы захотите поговорить, он сказал, что без проблем, в любое время.
– Он высказывал соображения без протокола?
Чуриков подумал.
– Одну вещь сказал, когда мы летели утром. – Голос стал осторожным. – Говорит: если бы это был технический отказ, он бы так не выглядел. Отказы они грязные. Что-то отваливается, что-то горит дольше, чем должно. А здесь было чисто. Он сказал: «как будто кто-то убрал за собой».
В вертолёте стало тихо, если не считать рёва двигателей.
– Именно это слово? – спросила Арина. – «Убрал»?
– Именно.
Она повернулась к иллюминатору.
Внизу появилась оранжевая точка, маркер поисковой группы. Потом вторая, третья. Вертолёт начал снижение.