Velimir Ashen – Сорок секунд. Книга 1. Слепая зона (страница 2)
Семёнов не возражал, это было разумно. Он сказал «принял», и Чуриков ушёл.
В четыре двадцать три в зале остались двое.
Колесов разбирал архивные пакеты телеметрии молча, методично, иногда делал пометки в блокноте шариковой ручкой, хотя все давно работали на планшетах. Семёнов никогда не спрашивал, зачем, у каждого свои странности.
Семёнов работал с системным журналом СКАН-51 и искал то, чего там быть не должно: аномалию в системе, спроектированной так, чтобы аномалий не было.
В четыре тридцать одну Колесов сказал:
– Виктор Андреевич.
– Вижу.
– Нет, вы ещё не видите. – В голосе была странная интонация. – Я пробежался по хронологии финального пакета. Все восемь самописцев отдали сигнал детонации в промежутке от 03:47:47 до 03:47:58. Одиннадцать секунд, но я отмотал назад. – Колесов повернулся к нему. – Первый сигнал тревоги на головном борту был в три сорок семь восемнадцать.
– То есть активная фаза составляет сорок секунд, – сказал Семёнов.
– Сорок секунд ровно.
Семёнов смотрел на него. Не на экран, а на него.
– СКАН-51, – произнёс он медленно. – Цикл синхронизации между станциями.
– Сорок секунд, – подтвердил Колесов.
За окном свистел ветер, о котором забываешь, когда сидишь в тёплом зале, и который всегда напоминает о себе в самые неподходящие моменты. Колесов потёр ладони и снова повернулся к экрану. Семёнов открыл протокол инцидента и начал заполнять временны́е метки.
Сорок секунд, это цикл синхронизации радарной сети. Промежуток, когда станции сверяют данные и обновляют общую картину. Технически необходимая пауза. Каждый специалист, работавший с комплексом, знает об этом окне.
Семёнов поставил курсор в поле «вероятная причина» и написал:
Аварии не бывают аккуратными. Отказы техники не читают расписание синхронизации радарных систем.
А то, что произошло сегодня ночью над сектором А-7, читало.
Он открыл новую строку протокола и написал в ней то, чего не писал за всё время работы:
Смотрел на эту строку долго. Потом закрыл протокол, откинулся на спинку кресла и подумал об амдерминском диабетике, который не знает, что инсулин не прилетит. Пока не знает.
В семь утра прилетел борт с офицером безопасности из Петербурга. Семёнов сдал смену, выпил третью кружку уже холодного кофе и вышел на улицу.
На востоке небо начинало меняться. Не светать, а просто становиться чуть менее тёмным, будто ночь уставала от самой себя.
Он нашёл в кармане куртки мятую сигарету, почти сломанную, лежавшую там с прошлой зимы и закурил, глядя в небо.
Где-то там, надо льдом, должны были быть обломки.
Система говорила, что их нет.
Система работала штатно.
Глава 2. Компетентный свидетель
Телефон лежал экраном вниз на прикроватной тумбочке.
Арина услышала вибрацию раньше, чем проснулась, короткую, двойную, настойчивую. Открыла глаза в темноте. Потолок белый, трещина у левого угла, которую она собиралась заштукатурить уже второй год. Часы показывали 5:04.
Она перевернула телефон.
Внутренний номер ЗАСЛОН. Приёмная директора по развитию.
Она встала.
Январь в Петербурге забирается под одежду прежде, чем успеваешь застегнуть пальто. Арина вышла из подъезда и на секунду остановилась, дыхание вышло облаком и тут же растворилось в мокром воздухе. Сунула руки в карманы и пошла к машине.
Машина была покрыта ночным инеем. Пока грелся двигатель, она сидела и смотрела, как щётка оставляет дугообразные следы на стекле. И этот звук от неё, который она ненавидела с детства, и думала о сообщении.
Слуцкий не пишет сам, у него помощники, секретари, система маршрутизации. То, что пришло в пять утра, написал он лично. А номер приёмной, это буфер между его устройством и системой. Телефонные переговоры логируются, сообщения тоже. Но попробуй, докажи, кто нажал отправить.
Арина включила передачу и выехала на пустую улицу.
Штаб-квартира ЗАСЛОН занимала семь этажей в Приморском районе, здание девяносто третьего года, бетонный забор, двухуровневый КПП, маленькая медная табличка у входа. Без украшений, без претензий. Арина узнает его в любое время суток: знала сонного Толю на утренней смене КПП, который за три года так и не запомнил её в лицо, знала, как пахнет вестибюль зимой: нагретый воздух, чужой кофе из автомата, старые лаковые полы, знала, что лифт здесь ходит медленно и с достоинством.
Сейчас горел только дежурный жёлтый, тусклый свет. Охранник на посту смотрел на неё с усталой осторожностью, которая бывает только на ночной смене.
– Вельская, служба безопасности. Меня ждут.
– Седьмой этаж.
Лифт шёл медленно, как обычно. Арина смотрела на своё отражение в металлической двери, оно было размытое, тёмное, с тёмными кругами, которые она не успела убрать, потому что в пять утра консилер это уже вопрос приоритетов. Потёрла безымянный палец левой руки, заметила это и убрала руку в карман.
Слуцкий стоял у окна.
Он не повернулся, когда она вошла. Перед ним в окне Петербург: тёмные силуэты домов на чуть более светлом фоне. Темно-синий костюм в без четверти шесть утра, она не могла понять, он не ложился вовсе, или успел одеться за то время, пока она ехала.
– Вельская.
– Здравствуйте. – Она остановилась посреди кабинета. Не подошла к столу, ждала.
Слуцкий отвернулся от окна. В лице читалась не усталость от ночи, а усилие человека, который уже принял несколько решений и сейчас принимает ещё одно.
– Садитесь.
Она села. Он остался стоять.
– Три часа сорок семь минут, – произнёс он. – Арктический коридор, сектор А-7. Грузовой беспилотный конвой, восемь единиц, медицинский груз. Исчез с радаров в течение одиннадцати секунд. Система СКАН-51 на момент события работала штатно. Тепловых следов и обломков не зафиксировано.
Он замолчал.
Арина не торопила. В паузах люди решают, насколько им можно доверять собеседнику.
– Это второй подобный инцидент за три месяца, – добавил он.
Внутри что-то коротко дёрнулось, как укол. Она не дала этому выйти наружу.
– Понятно, – сказала она.
– И последний вопрос. – Голос у него был ровным, не управленческим и тренированным, а как-то тяжелее. – Это могли сделать изнутри?
– Могли, – ответила Арина. – Давайте сначала посмотрим, что это вообще было.
Слуцкий несколько секунд смотрел на неё. Потом кивнул один раз и отошёл к столу.
Папка лежала на краю стола плотная, серая, синий гриф в правом углу «ДСП». Слуцкий положил на неё руку на секунду, не открывая.