Velimir Ashen – Призраки сети. Книга 2: «Обман памяти» (страница 7)

Потом Ланг добавила: «Связь по каналу Хеннинга. Дальше без вас».

Алекс прочитал это, положил телефон экраном вниз и смотрел в потолок ещё сорок минут. Не думал – или думал обо всём сразу, что было одно и то же. Утро пришло серое, с тем особым венским светом, который не яркий и не тусклый – ровный, как человек, у которого нет мнения ни о чём.

В семь пятнадцать телефон завибрировал.

«Готово. Кранц передан. Гейл в курсе. Получите документацию в полдень».

Он встал. Одевался в темноте – не потому что не хотел включать свет, а потому что привычка. Рубашка, брюки, куртка. Ботинки. В кармане – три паспорта, три разных имени, ни одно из которых не было настоящим. Или все были.

В коридоре он остановился у двери Евы.

Дверь была приоткрыта – как ночью. Он не заглядывал.

Её голос – ровный, как будто и не спала:

– Ланг справилась?

– Да.

Пауза.

– Хорошо. – Движение за дверью. – Дай мне пять минут.

___

Кофе он приготовил сам – плохо, без привычки к австрийским соотношениям, получился горький сверх меры. Поставил две чашки. Сел у окна.

За брандмауэром соседнего дома рассветало. Вена не торопилась меняться.

Ева вошла на кухню. Волосы убраны, джинсы, серый джемпер. Взяла чашку. Поднесла к губам – и поставила обратно.

– Очень горький.

– Я знаю.

– Почему не выправил?

– Потому что выправить можно было только, если вылить и начать заново.

Она посмотрела на него. В её взгляде было нечто, что появилось после вчерашней клиники и с тех пор не уходило – не страх, не подавленность. Что-то более ровное и одновременно более плотное. Как будто она передвинула внутри себя мебель: туда, где было открытое пространство, поставила стену, а там, где раньше была стена, оставила пустоту.

– Ланг сейчас в клинике? – спросила она.

– Вероятно. Гейл обещал документацию в полдень.

– А Кранц?

– По каналу австрийской контрразведки. Хеннинг даст знать, когда это закроется окончательно.

Ева сделала маленький глоток кофе и поставила.

– Нам нужно сказать Софи сегодня утром, – произнесла она.

Алекс не ответил.

– Ты думал об этом?

– Думал.

– И?

– И – нечего добавить к тому, что есть. Гейл говорит, что её имплант слишком активен. Поездка добавит стресс-нагрузку. Активация участится. – Он взял свою чашку, отпил. Горечь была правильной. – Она должна остаться в клинике. Под присмотром.

– Она не согласится.

– Я знаю.

– Тогда?

– Тогда нужно убедить.

Ева посмотрела на него с тем выражением, которое у неё бывало, когда она понимала, что разговор закончен не потому, что нечего сказать, а потому что говорить здесь нечего. Решение принято. Остальное – процедура.

– Я пойду с тобой, – сказала она.

– Знаю.

___

Клиника пахла так же – металлом, антисептиком и чем-то органическим, что пропитало стены за долгие годы работы. Лампа в коридоре мигала раз в несколько секунд – не критично, но заметно. Небольшая дверь у дальней стены была приоткрыта.

Гейл сидел за рабочим столом и писал от руки. Когда они вошли, поднял голову – посмотрел коротко, без приветствия. Снова опустил.

– Ланг сообщила. Жду вашего подтверждения и готовлю пакет.

– Подтверждаем, – сказал Алекс.

– Документация будет к двенадцати. – Он обмакнул ручку. – Вам нужно в комнату в конце коридора.

Алекс посмотрел на приоткрытую дверь. Коридор за ней был узким – бетонный пол, одна лампа. Другая дверь в конце.

Они пошли.

___

Комната была небольшой. Стул, раскладушка с тонким матрасом, столик у стены. На столике – стакан с водой, таблетки, несколько листков с записями от руки. Запасная лампа – настольная, тёплый свет, не операционный.

Гейл, очевидно, постарался сделать это место менее похожим на то, чем оно было.

Это плохо получилось.

Софи сидела на краю раскладушки. Колени согнуты, руки обхватили их – не от холода, поза была другая. Та, которую принимают, когда нужно удерживать что-то внутри.

Когда они вошли, она подняла голову.

Лицо у неё было таким, каким бывает после ночи, которую не спишь не от внешних причин, а от внутренних. Следы от подушки на скуле. Волосы – небрежно, быстро убраны. Под глазами – не только усталость. Что-то, что остаётся после определённых мыслей, когда они работают слишком долго.

– Вы пришли сказать мне, чтобы я осталась, – произнесла она.

Не вопрос.

Алекс не стал обходить это стороной.

– Да.

Она посмотрела на него. Потом – на Еву. Потом снова на него.

– Гейл уже сказал вчера ночью. Его аргументы убедительные. – Она выпрямила ноги. – Мои аргументы тоже убедительные.

– Какие? – спросила Ева.

Софи не ответила сразу. Смотрела на столик – на стакан с водой. Не пила – держала стакан. Смотрела.

– Я знаю Маркуса, – произнесла она. – Не как вы. Иначе. Я работала рядом с его людьми три года. Видела, как он выстраивает ловушки. – Она подняла взгляд. – Прага – не цель. Это маршрут. Он ведёт вас куда-то дальше, и по дороге будет то, чего вы не ждёте. Если я с вами…

– Если ты с нами, – сказал Алекс ровно, – твой имплант активируется под нагрузкой. Ты знаешь, как ты реагируешь, когда это происходит. В Омане – ты сама просила нас связать тебя.

Тишина.