Velimir Ashen – Призраки сети. Книга 2: «Обман памяти» (страница 6)

Ева молчала.

– Она прошла по Бельведерштрассе три дня назад, – добавил он.

– Ты сказал «на всякий случай».

– Она сказала «на всякий случай».

Ева опустила чашку. Встала, облокотившись о столешницу, и смотрела на него – не с ответом и не с вопросом. С тем, что она делала иногда: давала молчание, в котором он мог договорить.

– Я не знаю, – произнёс он. – Это может быть просто Ланг. Она такой человек – идёт через переулок и смотрит. Это мог быть рефлекс. А может быть – что-то ещё. Я не знаю. И это меня не устраивает.

– Но ты согласился.

– Да.

– Потому что она права в логике. Или потому что не мог возразить, не назвав причину вслух?

Алекс посмотрел на неё.

– Потому что она права в логике, – сказал он. – И потому что если я начну проверять всех, кто прошёл мимо не там, где ожидалось, – мне не хватит времени ни на что другое.

– Хорошо, – произнесла Ева.

– Нет. Просто – рабочий порядок.

Она подняла взгляд.

– Рабочий порядок – это когда не знаешь, можно ли доверять, и решаешь на основании того, что имеешь. Ты говоришь «не знаю», это честно. Но ты доверяешь.

– Пока.

– Это достаточно.

Алекс не ответил.

Телефон был в кармане. Первое сообщение от Ланг придёт в одиннадцать сорок – или раньше. Это время. Это конкретно. Это можно отсчитывать.

Ева взяла свою чашку. Налила. Поднесла к губам – не выпила, только подержала. Горячий пар.

– Гейл посмотрел на тебя после того, как сказал про «Сердце», – произнесла она.

– Я заметил.

– Он думал, что ты сломаешься. Что-то в этом роде. Я видела это в людях, которые привыкли, что информация ломает. – Она поставила чашку. – Ты не сломался.

– Это был не первый раз.

– Знаю. Но каждый раз – новый вес.

Алекс смотрел на неё.

Правая рука у неё лежала на столешнице. Не сжата. Он не смотрел на неё специально – но взгляд сам выхватывал такие моменты. Это уже стало рефлексом за последние недели: отслеживать, что делают её руки, потому что они говорили раньше, чем она.

– Ты спрашивала о времени, – произнёс он.

– Спрашивала.

– Я думаю об этом. Каждый раз, когда ты молчишь дольше, чем обычно.

Ева посмотрела на него. В этом взгляде не было того, что он боялся увидеть – ни страха, ни требования обещаний, которые давать нечестно. Обычный взгляд. Прямой.

– Мне не нужно, чтобы ты думал об этом вслух, – сказала она. – Мне нужно, чтобы ты думал о «Сердце».

– Одно не мешает другому.

– Нет, – согласилась она. – Но есть приоритет.

– У тебя всегда есть приоритет.

– Ты говоришь это как недостаток.

– Нет, – произнёс Алекс. – Как факт.

Что-то в её лице – не смягчилось, но слегка изменилось. Малая подвижность, почти незаметная: мышцы у рта, глаза. То, что в другой обстановке могло бы стать чем-то большим, но здесь оставалось в пределах разрешённого. Это тоже стало своей системой – их системой. Маленькой, без названия.

Снаружи прошумел трамвай.

Потом – тишина. Вена в половину двенадцатого ночи.

-–

Телефон завибрировал в одиннадцать сорок две.

Сообщение от Ланг: одна буква. «О».

Она договорилась с ним на это: «О» – обычно, «Р» – работаю дальше, а если ничего – значит, что-то изменилось.

«О».

Алекс положил телефон на стол.

– Ланг на месте, – сказал он.

Ева уже стояла в дверях в свою комнату – повернулась на слова.

– Хорошо, – произнесла она.

Вошла. Дверь осталась немного приоткрытой – не закрыла, просто не стала закрывать до конца.

Алекс сидел за столом в тихой венской кухне и думал о трёх вещах одновременно: о Гейле, который завтра будет ждать новостей о Кранце. О Ланг, которая сейчас сидит в кафе-баре через дорогу от дома на Бельведерштрассе и смотрит в окно – или уже ушла, если Кранца сегодня не было, или нашла что-то, о чём напишет завтра утром. О Еве, которая спит или не спит в соседней комнате, и чья правая рука иногда тянется к шее, которую она ни разу при нём не потрогала – только рука тянется и останавливается на полпути.

Он думал о «Сердце».

Оно существует – это теперь не версия, это факт. Гейл видел документацию. Маркус построил его. Маркус управляет из него – не напрямую, через систему, но всё равно. Физическое место. Физический сервер. Нечто, что можно найти и до чего можно дойти.

О том, что у Маркуса может быть своя арифметика относительно этого момента. Что он может ждать этого. Что путь к «Сердцу», который казался их выбором, мог быть проложен заранее – так, как прокладывают маршрут для человека, которому нужно оказаться в определённом месте в определённое время. Этот человек думает, что выбирает дорогу. А дорога ведёт туда, куда его ведут.

Он думал об этом – и шёл. Потому что «Сердце» было единственным местом, где можно было деактивировать то, что было у Евы в стволе мозга. И это была не арифметика. Это было другое.

В половину первого он встал. Выключил свет. Сел у окна – в темноте, где кирпичный брандмауэр соседнего дома превратился в плоскость без деталей. Телефон он держал в руке.

В час ночи пришло второе «О».

Он не ответил – так договорились: только читает, она пишет. Экономия движения. Меньше свечения экрана.

Смотрел в окно. Ждал утра.

Где-то в городе Ланг сидела у тёмного окна и смотрела на угловой дом с четырьмя подъездами. Лицо – без выражения. Руки – в кармане. Какая-то мысль, которую Алекс не мог услышать, работала в ней тихо, как работают мысли, которые ещё не готовы стать словами. Или никогда не станут.

Он не знал, что это за мысль.

Это его и беспокоило.

ГЛАВА 3. «ПРАГА – ЛОВУШКА?»

Кранц вернулся домой в двадцать два сорок шесть.

Это Ланг написала в три сорок ночи – всё разом: время входа, время выхода, номер машины, охраны не было. Мужчина один, без сопровождения, с портфелем кожаным, потёртым на углах. Зашёл в подъезд, в три ноль девять вышел с мусорным пакетом, поставил у ворот, вернулся. Свет в окне третьего этажа – угловом – погас в половину четвёртого.