Velimir Ashen – Призраки сети. Книга 1: «Кровавый след» (страница 6)

Алекс посмотрел на неё. Подумал несколько секунд – не о том, что сказать, а о том, как это сформулировать честно. Потому что у него была только одна версия, и она была неполной и, возможно, ненадёжной.

– Я очнулся в больнице три года назад, – начал он. – Частная клиника на Сукхумвит, небольшая. Меня привезли без документов, без вещей, с гематомой на затылке и нулевым давлением. Врач потом сказал: ещё час, и всё. Кто-то нашёл меня в переулке в трёх кварталах отсюда. Не знаю кто. Не знаю, почему меня туда привезли, а не бросили. – Он помолчал. – Когда я пришёл в себя, помнил язык, базовые навыки, несколько языков – английский, русский, тайский, ещё немного. Помнил, как обращаться с оружием, хотя оружия при мне не было. И помнил имя. Алекс Вейн.

– Только имя?

– И один голос. – Он произнёс это без интонации, нейтрально – примерно так, как она говорила о Малайзии. – Мужской. Говорит: «Ты выполнил миссию. Теперь ты свободен». Больше ничего. Ни лица, ни контекста.

– «Выполнил миссию», – повторила Ева.

– Да.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю. Но не могу сказать точно, что это подтверждает. Может быть, я был агентом. Может быть, это запись в голове, которую мне оставили специально. Может быть, и то и другое.

Ева смотрела на него внимательно – по-другому, чем несколько минут назад. Не оценивала теперь. Изучала. Разница тонкая, но есть.

– В больнице ты узнал что-нибудь про себя?

– Отпечатки пальцев не нашли ни в одной базе, к которой у них был доступ. ДНК – чисто. Врач дал мне две недели, потом попросил уйти: дальше держать без документов было опасно для него. Я ушёл. – Алекс повёл плечом – небольшой жест, который заменял многое. – На мне была куртка. В кармане – пакет. В пакете: три паспорта, две кредитные карты, фотография. Никаких записок, никаких инструкций. Только это.

– Значит, кто-то приготовил.

– Да.

– И ты не пытался выяснить кто?

– Пытался, – сказал он ровно. – Год. Каждая ниточка обрывалась в течение двух недель. Паспорта настоящие – лучшего качества, чем делает большинство государств. Карты пополняются автоматически каждый месяц с разных счетов через три уровня посредников. Я отследил один из них до банка на Каймановых островах и потерял след.

– Ты умеешь отслеживать финансовые цепочки.

– Видимо.

– Это не стандартный навык.

– Нет, – согласился он. – Не стандартный.

Ева некоторое время молчала. Смотрела на стойку, пальцем рисовала невидимое – простое движение, которое помогало думать.

– Тебя держали. Потом отпустили с набором инструментов для выживания, – сказала она. – Зачем?

– Это второй вопрос. Первый – кто.

– Ты думаешь, ответы связаны.

– Я думаю, что человек, который потратил ресурсы на качественные документы и регулярное пополнение счетов, знает, где я нахожусь. Возможно, всё это время. – Он посмотрел в зеркало за стойкой – привычка, не контролируемая. – Что означает: то, что я жив, – это не случайность. Это чья-то политика.

– Или ловушка.

– Или ловушка, – согласился он.

Ева повернулась к нему – не всем телом, только верхней половиной. Мокрая куртка на плечах начала немного подсыхать в теплом баре – она этого не замечала.

– Алекс. – Первый раз она назвала его по имени. Звучало иначе, чем он ожидал: не официально, не фамильярно. Просто как слово, которому она дала вес. – Ты понимаешь, что я пришла сюда с пистолетом и, строго говоря, с приказом.

Он не ответил сразу. Дал слову «приказ» провисеть секунду.

– Приказ ликвидировать?

– Не сформулировано так прямо. «Установить, оценить угрозу, действовать по обстановке». – Уголок рта чуть дёрнулся – не улыбка, но что-то в этом роде. Горькое. – В нашей организации это примерно одно и то же.

– Ты оцениваешь угрозу.

– Я пытаюсь понять, кто ты, – поправила она. – Это не то же самое, что оценивать угрозу.

– Разница?

– Угрозу оценивают, чтобы нейтрализовать. Человека изучают, чтобы понять.

Алекс молчал несколько секунд. За окном мотор – кто-то завёл лодку у причала, несмотря на дождь. Звук мотора ровный, потом пропал в шуме воды.

– Ты сказала, что Карлос оставил координаты, – произнёс он.

Ева кивнула.

– Место, где он планировал встретиться с источником. Рынок Пратунам.

Что-то холодное прошло у Алекса вдоль позвоночника – не снаружи, изнутри. Не страх. Узнавание. Того, что приходит не через память, а через тело – как рефлекс, как реакция на знакомый запах.

Он не торопился. Сделал один медленный вдох.

– Покажи координаты.

Ева достала телефон, нашла необходимую информацию, повернула экраном к нему. Цифры, стандартный GPS-формат: 13.7519° N, 100.5347° E.

Алекс смотрел на них.

Он помнил этот переулок. Не как воспоминание – как ощущение под подошвами: неровная плитка, запах специй и горячего масла, неоновые вывески тайскими буквами. Узкий проход между двумя рядами палаток, который упирается в стену старого здания. Облупившаяся краска на кирпиче – жёлтая, когда-то. Трещина по фасаду наискосок.

Именно там, три года назад, в три часа ночи, кто-то нашёл его на земле.

Он опустил взгляд на стойку. Пауза длиннее обычной.

– Это место, где я очнулся, – сказал он.

Ева не ответила сразу. Алекс слышал, как она дышит – чуть глубже, чем раньше. Человек, который обнаружил, что случайность не случайна.

– Совпадение? – спросила она. Тон такой, что было понятно: она уже знает ответ. Проверяет, совпадает ли их мнение.

Алекс посмотрел на неё.

– У меня нет для тебя другого варианта.

За окном снова ударил гром – ближе, чем предыдущий. Бар на мгновение вздрогнул – или это показалось, что вздрогнул. Бармен у дальнего края стойки поднял голову, потом опустил.

Ева смотрела на Алекса. Что-то в её взгляде изменилось – не тепло, скорее – определённость. Та, которая приходит не от доверия, а от принятия решения. Она что-то решила. Прямо сейчас, за этим разговором.

– Тогда нам нужно туда идти, – сказала она.

– Знаю.

– Ночью.

– Знаю.

Она смотрела на него – оценивала, и он это чувствовал. Потом кивнула один раз. Коротко. Тема закрыта.

Она потянулась за телефоном – убрать со стойки. Алекс заметил у неё на запястье что-то, чего раньше не видел: тонкий шрам, продольный, три-четыре сантиметра, уже старый, почти белый. Не от операции. От чего-то, что было сделано не в клинике.

Она перехватила его взгляд. Не убрала руку, не скрыла. Просто дала ему посмотреть.

– Я помню боль, – сказала она тихо, с интонацией, которую Алекс не сразу расшифровал. Потом понял: она говорила не ему. Себе. Как напоминание, которое произносят вслух, чтобы не забыть. – Значит, я ещё здесь.

Алекс не спрашивал про шрам. Не его право – пока.

Он допил виски – последний глоток, тёплый и резкий. Поставил стакан. Поймал взгляд бармена.

– Счёт.