Velimir Ashen – Призраки сети. Книга 1: «Кровавый след» (страница 8)

– И знают сейчас, – подтвердила она.

Алекс думал об этом. Человек, который не знает, кому доверять, – уязвим не меньше, чем человек, у которого нет памяти. Оба работают с неполной картой. Оба принимают решения в темноте.

– Зачем ты пришла ко мне с этим? – спросил он.

– Потому что ты в том же положении. Официально мёртв. Нет структуры, которой ты обязан лояльностью. Нет агентства, которое может тебя скомпрометировать или шантажировать. – Она говорила взвешенно, без спешки. – И потому что умирающий человек потратил последние слова на твоё имя. Карлос не был из тех, кто говорит лишнее. Если он назвал тебя, значит, ты нужен. Не как угроза. Как что-то другое.

– Ты думала об этом с тех пор, как услышала запись.

– С тех пор, как получила отчёт о его смерти. – Она сделала паузу. – Мне потребовалось четыре часа, чтобы тебя найти.

– Ты знала, где я.

– Я знала, что Алекс Вейн официально ликвидирован, но три года кто-то пополняет счета в Бангкоке. Это не требовало сложного поиска. Просто нужно было смотреть на движение денег, а не на базу мёртвых.

Алекс молчал несколько секунд. Это было одновременно логично и неудобно: три года он думал, что невидим. Оказывается, для человека с правильными инструментами и правильным вопросом – нет.

– Ты единственная, кто это сделал?

– Нет.

Коротко. Без пояснений.

Алекс понял без пояснений: значит, кто-то ещё знал. Значит, то, что его до сих пор не убили, – это или везение, или выбор. Скорее второе.

Они вышли к рынку Пратунам с северной стороны – там, где торговые ряды заканчивались и начинались жилые кварталы. В час ночи рынок был наполовину жив: несколько круглосуточных лотков с едой, пара магазинов одежды, у которых горел свет, хотя покупателей не было. Запах горящего кокосового масла и специй висел плотно, несмотря на дождь. Этот запах не исчезал – он был частью воздуха, частью самого места.

Алекс остановился.

Запах. Специи и горящее масло. Мокрая плитка под ногами – неровная, выщербленная, вода в щелях между плитами.

Он знал это место.

Не как воспоминание с деталями и хронологией. Как что-то физическое – мышечная память, если у неё бывает географическая привязка. Тело знало этот переулок. Знало, что за следующим поворотом – узкий проход, который сужается к стене старого здания с треснутым фасадом. Знало, что плитка здесь кончается и начинается неровный бетон.

– Всё в порядке? – спросила Ева.

– Да. – Он двинулся дальше.

Они шли вглубь рынка – мимо закрытых палаток, мимо одинокого продавца жареных каракатиц, который смотрел на них без интереса. Навес над торговым рядом немного защищал от дождя. Капли стучали по натянутому брезенту ритмично, как чужой пульс.

Ева шла рядом теперь. Рука у кобуры – не на рукоятке, рядом. Готовность без демонстрации.

– Он должен был встретиться с источником здесь? – спросил Алекс.

– В этом квартале. Точный адрес Карлос не передавал – только координаты. Он не доверял цифровым каналам.

– Умно.

– Недостаточно.

Алекс остановился на развилке. Налево – основной торговый ряд, прямо – узкий переулок между двумя рядами закрытых палаток. В самом конце переулка – стена старого здания. Облупившаяся краска, жёлтая когда-то. Трещина по фасаду наискосок.

Он смотрел на эту трещину, и что-то в его грудной клетке сжалось. Не страх. Не узнавание. Что-то третье, для которого у него не было точного слова – ощущение, когда стоишь на месте, где что-то с тобой уже происходило, и не знаешь, чем это закончилось.

– Ты был здесь, – сказала Ева. Не вопрос. Она наблюдала за ним.

– Здесь я очнулся.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом перевела взгляд на переулок, на стену, на трещину.

– Значит, Карлос знал об этом месте. И хотел, чтобы его источник встретился здесь с ним.

– Или чтобы кто-то, кто придёт вместо Карлоса, оказался здесь и понял что-то сам, – произнёс Алекс.

Тишина. Дождь стучал по навесам.

– Он мог знать, что не доберётся, – сказала Ева тихо. – Мог знать, что его убьют до встречи. И оставил координаты не как точку рандеву, а как маяк. – Голос у неё стал чуть тише. Не потому что было страшно – потому что она думала вслух, и мысль выходила неудобная. – Он доверял мне. Знал, что я найду тебя по записи. И что ты узнаешь место.

– Карлос знал, где я очнулся?

– Карлос знал многое, что не рассказывал мне. – В её голосе была не обида. Что-то другое – сложное, то, что бывает, когда понимаешь, что человек вас защищал, держа в неведении, и это была форма доверия, которую сложно принять. – Он работал со мной три года. Наблюдал. Собирал.

Алекс прошёл вперёд по переулку – медленно, держа периферийное зрение открытым. Ева шла за ним, чуть левее, чтобы не перекрывать друг другу линию огня. Они оба сделали это автоматически, без слов.

Стена была ближе, чем казалась с расстояния. Трещина в фасаде шла от второго этажа до фундамента – давняя, уже заросшая мхом по краям. Ниже, у основания стены, под слоем грязи и опавших листьев – ничего. Или не ничего.

Алекс опустился на корточки.

У самого основания стены, там, где штукатурка отошла от кирпича и образовалась щель, был прикреплён небольшой предмет – кусок непромокаемого материала, замотанный чёрной изолентой. Размером с большой палец руки.

Он не торопился. Посмотрел на Еву.

Она стояла у входа в переулок – контролировала улицу. Увидела его взгляд, покачала головой: чисто.

Алекс достал предмет. Изолента держалась хорошо – тот, кто крепил, делал это аккуратно. Под изолентой – водонепроницаемый пакет. В пакете – флешка и сложенный лист.

Он развернул лист. Плохое освещение – только отсвет от фонаря на углу. Пришлось поднести ближе к глазам.

Написано от руки, печатными буквами, по-английски:

Если ты читаешь это – меня нет. Не ищи тех, кто это сделал. Ищи то, что они хотят скрыть. Флешка зашифрована. Ключ ты знаешь. Вспомни 03:47.

Больше ничего.

Алекс перечитал дважды. Ключ ты знаешь. Вспомни 03:47.

03:47.

Цифры, которые ничего ему не говорили – и одновременно говорили что-то, до чего он не мог добраться. Как слово на языке, который знаешь, но забыл. Где-то в затылке – не боль, давление. Ощущение, что ответ есть, просто закрыт за дверью, ключа от которой у него нет.

Или – есть, и он сам не знает об этом.

– Что там? – спросила Ева, не оборачиваясь.

– Послание. От Карлоса.

Она обернулась на секунду. Посмотрела на листок в его руках. Снова переключила взгляд на улицу.

– Что он пишет?

– Что флешка зашифрована. Что ключ к ней – 03:47.

– Откуда он мог знать эти цифры? – спросила Ева медленно.

– Не знаю.

– Три года назад ты очнулся в этом переулке. – Она говорила тихо, с тем особым тоном, которым проговаривают вещи, чтобы они стали понятнее. – Карлос расследовал проект Лотос». Нашёл этот адрес. Знал, что здесь произошло что-то важное, связанное с «Лотосом». И знал – или предполагал – что человек, который здесь очнулся три года назад, запомнит цифры.

– 03:47, – повторил Алекс.

Он убрал листок в куртку. Флешку – туда же. Встал. Переулок был тихим, только дождь по навесам и где-то далеко, с улицы, звук мотоцикла.

– Это не просто время, – сказал он.

– Нет.

– Карлос думал, что я буду помнить эти цифры. Значит, они связаны с чем-то, что не стёрли. – Алекс посмотрел на стену, на трещину, на то место, где три года назад, в три сорок семь ночи, кто-то нашёл его без сознания на мокрой бетонной плитке. – Это не время находки. Это что-то другое. Что-то, что произошло до.