Velimir Ashen – Призраки сети. Книга 1: «Кровавый след» (страница 17)

– Нужно поговорить, – сказал он.

Не сейчас – это он имел в виду, и она поняла. Не на улице. Не с Ланг рядом.

Потом. Когда будет место.

И Ева кивнула – один раз, коротко. В этом кивке не было лёгкости и не было согласия. В нём было только то, что боится сказать даже самому себе.

Даже если знание окажется тем, что она уже подозревала.

Особенно тогда.

Глава 6. Признание в темноте

Они шли быстро.

Не бегом – в быстром, намеренно ровном шаге, который выглядит как деловая спешка, а не бегство. Ланг задавала темп: она двигалась так, как двигаются люди, которые не думают о том, куда идут, а просто знают, – без лишних поворотов головы, без избыточного контроля. Алекс шёл за ней и наблюдал. Не за ней – за тем, как она занимает пространство. Это был старый способ определить, кому можно доверять в ситуации, когда времени для проверки нет: не слова, не биография, а то, как человек движется, когда его жизнь зависит от каждого решения.

Ланг двигалась правильно.

Это ничего ещё не означало. Но было заметно.

Ват Пхо остался за спиной – ворота, стены, утренний запах ладана, который быстро перебивался городом. Бангкок просыпался неровно: здесь уже работал уличный лоток с рисом, там закрытые ставни, монах с опущенным взглядом, туристический автобус, который разворачивался у входа на туристический маршрут. Всё обычное, всё нормальное. Алекс смотрел на это и думал, что самая надёжная маскировка – не прятаться, а раствориться в нормальном.

Ева шла справа от него. Один раз, на повороте, он посмотрел на неё – она смотрела вперёд, лицо закрытое, дыхание ровное. Ничего нового. Только этот жест, который она повторила ещё раз – левая рука поднялась, коснулась виска, опустилась. Быстро, как нервный тик, которого она сама не замечала. Или замечала и не могла остановить.

Это была разница, которую он ещё не понял до конца.

– Далеко? – спросил он у Ланг.

– Восемь минут, – ответила она. – Молчите.

Они свернули с набережной в жилой квартал – узкие улицы, двухэтажные дома с бельём на верёвках, собака под припаркованным тук-туком. Никаких камер на фасадах, только один пластиковый купол видеонаблюдения у банкомата на углу – они прошли мимо банкомата по другой стороне. Ланг не объяснила манёвра, сделала его естественно.

Она знала здесь каждый поворот. Или – изучила.

Дом оказался обычным: четырёхэтажный, бетонный, из тех, которые строились в семидесятые для местных и стояли с тех пор в той же усталой неизменности. Первый этаж – магазин хозяйственных товаров, закрыт ещё. Ланг завела их в боковой вход, мимо лестницы с ободранными перилами, на третий этаж. Квартира 304. Замок механический, два оборота, дверь открылась без скрипа – петли были смазаны.

Внутри.

Алекс сразу отметил: одна комната, кухонный угол, два окна – одно выходит на улицу, одно на внутренний двор с хорошим обзором обеих сторон. Без лишней мебели: стол, два стула, диван, застеленный аккуратно. На подоконнике – горшок с растением, живым, не пластиковым. На стене – ничего. На кухне – запасы: консервы, крупа, вода в бутылках. Не на одни сутки.

Кто-то готовил это место заранее.

– Садитесь, – сказала Ланг. – Я сделаю кофе.

– У тебя есть время на кофе? – произнесла Ева.

– У нас есть четыре часа, пока они перегруппируются. – Ланг уже стояла у кухонного угла, наполняла чайник. – Они потеряли нас в храме. У них нет этого адреса.

– Откуда уверенность?

– Потому что иначе они уже были бы здесь. – Она говорила без интонации, как человек, который произносит очевидное. – Я снимаю эту квартиру два года. Через четыре уровня посредников. Карлос знал. Больше никто.

Алекс сел на стул у стола. Левую ногу вытянул вперёд – щиколотка за эти восемь минут набухла ощутимее. Он снял обувь, не торопясь, и посмотрел на сустав: синеватый, с явным отёком, но стопа сгибалась. Растяжение, не разрыв.

– Где лёд? – спросил он.

– Нет льда, – ответила Ланг. – Есть холодная вода и тряпки.

– Подойдёт.

Ева уже стояла у раковины – правой рукой не пользовалась, только левой, набирала воду в миску, которую нашла под мойкой. Принесла, поставила перед ним. Взяла кухонное полотенце, разорвала его на полосы. Работала без слов, аккуратно.

Он погрузил ногу в миску. Холодная вода отозвалась тупой болью, которая несколько секунд была острой, потом стала фоном.

Ланг поставила три кружки на стол. Кофе – растворимый, крепкий, без молока. Она сама взяла одну, обняла обеими руками. Посмотрела на Алекса.

– Давно? – кивнула она на щиколотку.

– Со вчерашней ночи.

– Надо было сказать в храме.

– Там было не до того.

В её взгляде мелькнуло что-то – не улыбка, скорее признание. Она знала такую логику.

Ева взяла свою кружку, отставила. Посмотрела на Ланг прямо:

– Кто ты?

– Я думала, вы знаете. – Ланг без возражений ответила на прямой вопрос прямым же тоном. – Бывший агент ДНБ. Работала под прикрытием в Стамбуле до двадцать первого года.

– Стамбул, двадцать первый год, – повторил Алекс.

– Да. – Ланг посмотрела на него. – Ты был там.

– Я это знаю. – Он посмотрел на нагрудный карман куртки. Фотография по-прежнему там – он проверил это на автомате. – Я этого не помню. Знание и память – не одно и то же.

Ланг молчала несколько секунд. Не обдумывала – взвешивала. Он это видел: не нерешительность, а расчёт того, сколько сейчас нужно сказать и сколько можно пока придержать.

– Я знаю тебя три года, – произнесла она. – Точнее – я знала человека с твоим именем три года назад. Что стало с этим человеком – это отдельный разговор. И не сейчас.

Она взяла свою кружку. Отпила – медленно, как пьют, когда нужно чем-то занять руки.

Потом поставила и перевела взгляд на Еву, закрывая тему движением тела раньше, чем словами.

– Почему не сейчас?

– Потому что сейчас есть кое-что важнее. – Она перевела взгляд на Еву. – Ты задала ему вопрос в часовне. Я не слышала, что конкретно. Но я видела твоё лицо, когда он ответил.

Ева не ответила.

– Ты уже знаешь ответ, – сказала Ланг. – Ты проверяла.

Пауза. Долгая. За окном – звуки просыпающегося квартала: мотоцикл, детский голос.

Ева поставила кружку на стол. Оба её запястья лежали на столешнице – плашмя, открыто.

– Год назад, – начала она, и в её голосе не было ничего особенного – ни надрыва, ни нарочитой сухости. Просто голос человека, который выбирает слова не для красоты, а для точности. – Малайзия. Я уже рассказывала тебе, – это к Алексу. – Три пропавших дня.

– Рассказывала, – подтвердил он.

– Не всё. – Она смотрела на стол. – Три дня – это то, что я подтвердила по документам. Но это началось раньше. За несколько недель до командировки. – Она замолчала.

– Сначала я думала, что это усталость, выгорание. Ты долго работаешь в поле, начинаешь привыкать, как к чужому голосу в наушниках – слышишь, но уже не реагируешь на каждое слово.

– Но это было не это, – произнёс Алекс.

– Нет. – Она подняла взгляд – не на него, в точку между ними. – Это были решения. Маленькие. Без объяснений. Я шла на рынок за едой – и покупала что-то, чего не планировала. Я выбирала маршрут – и потом не могла вспомнить, почему конкретно этот, потому что объяснения не было. Просто казалось правильным. Казалось – моим.

Алекс слушал и не двигался. В миске вода нагрелась от его ноги – он это почувствовал, но не сказал.

– Потом Малайзия, – продолжала Ева. – Потом три пропавших дня. Потом я вернулась и была нормальной. Официально. Я проходила психолога, сдавала тесты, работала. Всё правильно.

– Только иногда ночью я просыпалась и несколько секунд не знала, то ли только что подумала о чём-то – или это что-то мне только кажется моим.

Ланг сидела и слушала с выражением человека, которому это не ново. Не потому что безразлично. Потому что знакомо.