Велес Дубов – Заложники судьбы (страница 9)

Прогремела череда выстрелов, оставшихся в живых пушек правого борта. «Везучий» обволокло пороховым дымом, снизившим видимость до нуля. Несколько секунд царила полнейшая тишина, ибо каждый кто находился на «Везучем», силился разглядеть, что происходит на борту английского судна. И тут скрытую неизвестность прорезал звонкий треск и звук обрушивающейся конструкции. Сердце Рауля радостно забилось, но он пока не мог, не смел верить тому, что настойчиво нашептывал логический разум, но ещё не подтвердили глаза. Наконец дымка понемногу начала рассеиваться, и Рауль, утратив контроль над эмоциями, издал настолько пронзительный возглас, что мог бы устрашить остальных членов команды, но, к его счастью, они в порыве общей эйфории подхватили его вопль и он совершенно растворился в громогласном реве всеобщего восторга. Рауль взглянул на «мистера суровость» и обомлел, первый раз на его памяти тот улыбался. Не прерывая общего ликования, Рауль осторожно подошёл к нему и по-дружески положил руку на плечо.

– Им теперь не до нас, заходи в нос и ложись на прежний курс.

«Мистер суровость» утвердительно кивнул и исполнил приказ. «Везучий», дабы не попасть под бортовой залп, обошёл спереди английский фрегат и вернувшись на прежний курс, стал стремительно оставлять за кормой то, что ещё несколько минут назад было полноценным боевым кораблём, а ныне представляло жалкий обрубок, лишённый почти всей парусной оснастки.

Ветреная Фортуна в тот день явно благоволила Раулю – один из выпущенных зарядов перебил центральную мачту, которая не только обрушилась на капитанский мостик и смяла штурвал, но и сорвала все реи с крайней мачты. В одночасье английское судно лишилось управления и почти всех парусов, что ставило крест на самой возможности продолжения боя.

Угомонив разбушевавшуюся эйфорию, Рауль подошёл к краю капитанского мостика. На палубе продолжалось буйное веселье, люди, считавшие себя покойниками, словно не могли поверить, что по-прежнему продолжают дышать.

– Господа, буду откровенен, – командным голосом начал Рауль. Все мгновенно замолчали и обратили взоры к нему. От такого внимания на короткое время Раулю стало не по себе, но он быстро поборол смятение и ни единым движением не выдал своего смущения.

– Это был мой первый бой, – ещё более уверенно продолжил он, – и не будет преувеличением сказать, что таким великолепным итогом я обязан исключительно вам.

Палубу мгновенно огласили восторженные крики, толкая Рауля в распростёртые объятия его раздувающегося тщеславия. Сердце бешено колотилось, а воображение рисовало те блестящие перспективы, которые отныне его ждут. Первые плоды непростого выбора, сделанного в Париже, уже привели его к личному триумфу, не сравнимому по значимости со всеми достижениями его жизни в старом свете.

Море всё так же спокойно качало корабль, но теперь на его поверхности отражались лучи заходящего солнца, окрашивая волны в золотистые оттенки. Небо постепенно приобретало глубокий пурпурный цвет, на фоне которого потрепанный корвет выглядел особенно зловеще. В воздухе витал запах пороха и солёной воды, смешиваясь с ароматами воли и победы.

«Мистер суровость», поставив вместо себя одного из матросов, подошёл к Раулю.

– Необходимо проложить курс и заняться телами, – тихо произнес он ему на ухо.

Волна торжества и триумфального самолюбования мгновенно спала, и лицо Рауля приняло сосредоточенное выражение. Он отдал соответствующие распоряжения, и оставшиеся в живых члены экипажа начали наводить порядок на судне и избавляться от тел своих погибших товарищей, пока те не стали источать трупный запах.

На правах исполняющего обязанности капитана, перед Раулем возникла необходимость сверить их текущее положение и убедиться в правильности курса, но вначале он подошел к телу капитана и опустился на колени. Бережно он снял с него обломки досок и сложил руки на груди. Лицо погибшего застыло в маске бесстрашия с холодным пронзительным взглядом. Некоторое время Рауль смотрел в эти искренние глаза человека, который был ему очень симпатичен, невзирая на скоротечность их знакомства и природную черту Рауля сторониться незнакомых людей. Аккуратно прикрыв ладонью веки капитана, Рауль поднялся.

– Прощайте капитан, обещаю, что воспользуюсь вашим советом, – с печалью произнес он.

Капитанская каюта встретила Рауля и «мистера суровость» скромной обстановкой: кровать, стол с несколькими стульями, сундук и шкаф, внутри которого скрывался небольшой металлический ящик, судя по всему, являющийся тем самым святилищем секретной информации, кою регулярно перевозил «Везучий». Не считая себя вправе заглядывать внутрь, Рауль даже не пытался заинтересовать себя вопросами о его возможном содержании. Как и полагается истинному офицеру, его внимание сразу привлекла навигационная карта. Присев за стол, Рауль внимательно изучил ее.

– Капитан был абсолютно прав, – заключил он через несколько минут. – При хорошей погоде и отсутствии других сюрпризов, завтра утром будем на месте.

На лице «мистера суровость» промелькнула волна облегчения.

– Отличная новость!

Рауль преданно посмотрел на него.

– Спасибо.

– Не понял? Это мы должны благодарить тебя за то, что не кормим крабов на дне моря.

– Спасибо, что поверил в меня.

«Мистер суровость» сконфуженно поморщился.

– Выбор был небогатый, вряд ли на борту находились другие отличники военно-морского училища.

Рауль крепко обнял его.

– Спасибо!

– Ну-ну малыш, будет, а то доведешь до сантиментов.

Рауль с легким недоумением отстранился от него.

– Не знал, что ты умеешь управлять кораблем. Это тоже входило в перечень требований при устройстве на работу в нашу семью?

По лицу «мистера суровость» проскользнула волна растерянности.

– Примерно в твоем возрасте жизнь вынудила заниматься не совсем законными вещами, и тогда пришлось освоить навыки элементарной навигации. Я управлял небольшой таратайкой, выполняя кое-какие поручения. А между небольшой лодкой и боевым кораблем серьезной разницы нет, только парусов побольше, да штурвал потуже, – натужно усмехнувшись ответил «мистер суровость».

Рауль прекрасно понимал, как велика разница между управлением трехмачтовым кораблем и таратайкой, у которой зачастую вместо паруса болтается обычная тряпка. Более того, он интуитивно ощущал, что «мистер суровость» что-то не договаривает, но сейчас он был настолько счастлив и взволнован, что не хотел в этом разбираться и предпочел данный скелет своего опекуна оставить в шкафу.

– Возможно, твоя неспокойная молодость сегодня спасла нам жизнь, – подмигнув произнес Рауль и с легким стоном блаженства плюхнулся на небольшой диванчик.

– Присмотри там пожалуйста за всем, я отдохну минут 10 и выйду.

Едва его тело коснулось дивана, как почти тут же раздалось сонное посапывание. «Мистер суровость» ухмыльнулся, накрыл Рауля покрывалом, после чего присел за стол и несколько минут кропотливо изучал карту. Сантиметр за сантиметром он проследил весь их путь от Франции до текущего положения и прикинул оставшиеся расстояние и возможные сроки прибытия. Удовлетворившись результатами своих исследований, он взял компас и вышел из каюты.

На палубе кипела работа: часть матросов обворачивала в парусину своих погибших товарищей, чтобы придать их океану, а оставшиеся разбирали завалы и старалась в силу возможностей устранить полученные повреждения.

Заметив «мистера суровость», все прекратили свои занятия и вытянулись в струнку.

– Месье Раулю необходимо подготовиться ко встрече с губернатором, поэтому он попросил на время подменить его, – командным тоном произнес «мистер суровость».

Он бросил изучающий взгляд по сторонам.

– Кто выполняет обязанности плотника?

Из общей массы выделился невысокий человек в бежевом берете и слегка приподнял руку. – Я, месье.

– Пойдем, – скомандовал ему «мистер суровость». – Мне необходимо ваше мнение о критичности полученных повреждений. Остальные могут продолжать, – громко обратился «мистер суровость» к оставшимся матросам.

Минуту спустя «мистер суровость» и плотник уже находились в трюме и рассматривали три сквозные пробоины правого борта. Две из них находились в кормовой части и на комфортном расстоянии от линии океана, а вот третья – недалеко от носа, и от линии воды ее отделяла не более одной ладони взрослого человека, что в момент сильного зарывания в воду носа судна приводило к заливанию примерно пол ведра воды. Плотник со свойственной для людей его профессии скрупулёзностью осмотрел пробоину со всех сторон и поморщился.

– Да не тяните уже, – не сдержался «мистер суровость».

– С одной стороны пробоина не такая серьезная, но то, что она в самой носовой части и сопротивление воды будет максимальным, да еще учитывая нашу скорость…

Плотник почесал лоб.

– Заплатку я конечно поставлю, но желательно хоть отчасти облегчить вес, чтобы поднять эту дырень подальше от воды и надеяться, на отсутствие сильного волнения.

– Отлично, занимайтесь, а я посмотрю, что можно сделать, – невозмутимо произнес «мистер суровость» и направился к палубе.

Выбравшись из трюма, он тщательно осмотрел правый борт и поврежденные орудия, а затем подозвал главного канонира.

– Выбросить за борт, – произнес он, указывая на разбитые пушки. Старший канонир утвердительно кивнул и прикинул норму зарядов, от которых так же можно было избавиться.