Велес Дубов – Заложники судьбы (страница 11)

– Рауль де`Вердер, – ответил Рауль.

«Мистер суровость», словно пытаясь избежать этой процедуры, удалился на несколько шагов и остался в стороне.

Офицер добродушно указал рукой вглубь поселения:

– Его сиятельство с огромным нетерпением ожидают вас. Прошу.

«Мистер суровость» захватил «секретный» сундучок, и вместе с Раулем последовал по указанному направлению.

Они неторопливо двигались по центральной улице, ведущей из порта вглубь поселения, а лейтенант с солдатами шли следом, сохраняя комфортную дистанцию, позволяющую Раулю и «мистеру суровость» вести диалог без риска быть услышанными.

– Ох, не нравится мне все это, малыш, нутром чую мы влезли в какую-то весьма паршивую историю.

– С чего ты взял? – удивленно спросил Рауль.

«Мистер суровость» небрежно оглянулся, словно рассматривая достопримечательности и убедился в комфортной дистанции, отделяющих их от сопровождения.

– Английский фрегат еще мог быть совпадением, но этот тип на пристани… Поверь малыш, нутром чую, эти события звенья одной цепи.

Рауль по-доброму рассмеялся.

– Мой суровый скептик, ты стал слишком подозрительным и мнительным, судя по всему возраст дает о себе знать.

Он добродушно похлопал «мистера суровость» по плечу.

– Лично я не вижу ничего общего между случайной встречей двух враждующих судов и желанием местного подхалима снискать благодарности губернатора.

– Дай ты Бог, – пробормотал «мистер суровость», – дай ты Бог.

– Кстати, каковы первые впечатления? Еще не жалеешь о решении покинуть голубушку Францию? – совершенно невозмутимо произнес «мистер суровость», словно желая сменить тему разговора.

– Ты смеешься? Каждую минуту убеждаюсь в правильности принятого решения. Не могу это объяснить, но чувствую какое-то странное родство с этим местом, я будто почувствовал себя дома.

Рауль блаженно втянул воздух и прикрыл глаза.

– Во Франции была не моя жизнь, моя настоящая жизнь начинается здесь, и эпизод с английским фрегатом только убедил в этом.

Рауль запнулся, очевидно пытаясь рационально сформулировать мысль в бурном потоке захлестнувших его эмоций.

– Тот бой был словно водоразделом, в котором мое новое я бросило вызов мне прежнему и взяло верх. Отныне мое место здесь, и я намерен остаться тут навсегда.

«Мистер суровость», лишь еле заметно ухмыльнулся в ответ.

Увлеченные разговором, они не заметили, как прошли несколько переулков и дорожных разветвлений, при этом каждый раз выбирая верный маршрут.

Рауль остановился.

– Постой, тебе не кажется, что мы могли пойти не тем путем?

На лице «мистера суровость» появилось замешательство, которое, как показалось Раулю, было наигранным.

– Не знаю, но судя по молчанию лейтенанта, природная интуиция нас не подвела.

Его слова звучали непринужденно, но несмотря на искусную маскировку, Раулю удалось уловить нотки волнения в его голосе.

Лейтенант поравнялся с ними.

– Что-то случилось? – вежливо поинтересовался он.

– Мы с месье Раулем люди здесь новые и боимся заплутать по невежеству. Не будете ли вы столь любезны идти первыми?

Лейтенант искренне удивился.

– Вы так уверенно выбрали кратчайший путь, и я подумал, что вы уже бывали здесь раньше.

– Новичкам везет, – извиняющимся тоном произнес «мистер суровость», – но если вас не затруднит…

– Разумеется, – с готовностью ответил лейтенант, не дав ему закончить. Сделав солдатам соответствующий жест, он двинулся вперед. «Мистер суровость» с явным облегчением последовал за ним. Рауль, с поселившийся в глазах загадкой проводил своего старого друга и неспешно направился следом.

Остаток пути они молчали. О чем думал «мистер суровость», понять было невозможно, так как его вечно мраморное лицо не оставляло шансов уловить хоть малейший намек на то, что происходит в его голове. Рауль же пребывал в весьма противоречивых чувствах. С одной стороны, его обуревало радостное настроение, сродни что испытывают дети, получившие долгожданную игрушку, но с другой, слишком озадачивало, если не сказать настораживало, поведение «мистера суровость». Буквально за одни сутки тот настолько изменился и открылся с новых сторон, что перед Раулем предстал некто другой нежели человек, которого он знал все эти годы и который не имел ничего общего с тем, кто нянчился с ним в младенчестве, вытирал первые «юношеские слюни» и по сути заменял обоих родителей. Сейчас от того заботливого и местами милого создания не осталось и следа. Мысль, что самый близкий человек все годы носил маску, под которой скрывалась совершенно иная личность, ввергала Рауля в шок и одновременно интриговала.

Наконец они подошли к довольно крупному особняку, окруженному высокой изгородью. Перед входом на карауле находились двое солдат. Лейтенант ле'Монтье обернулся к Раулю и «мистеру суровость» и попросил сдать оружие. Выполнив просьбу лейтенанта, они прошли внутрь. Минуя двор с ровно выстриженным газоном и кустами причудливой формы, все трое оказались в губернаторской резиденции.

Обстановка внутри откровенно разочаровала Рауля, ибо напоминала интерьер богатых домов, к которым он привык в Париже. За исключением нескольких местных поделок на стене, выступающих в качестве декора, в остальном убранство ничем не отличалось от подобного помещения светского вельможи в самой Франции. Тем не менее, сейчас это меньше всего заботило Рауля, все его мысли были заняты предстоящей встречей с губернатором. За свою жизнь ему еще не приходилось сталкиваться лицом к лицу с людьми подобного ранга, и это приводило его в состояние неописуемого волнения. По своей натуре Рауль был волком-одиночкой, гораздо лучше чувствующим себя в полном уединении, а общество в целом и вышестоящие персоны угнетали его свободолюбивую натуру. Внезапно ему стало ни по себе. «А что, если стремление сбежать из Франции на встречу новой жизни и ярким впечатлениям были продиктованы ни желанием «оживить» свою жизнь, а стремлением изолироваться от общества, от лживых и лицемерных правил высшего света, избавить себя от необходимости подчинения людям, которых он презирал в душе?» – промелькнуло у него в голове. Рауль невольно вздрогнул. «Ведь нет никаких гарантий, что здесь, будучи зажат в тиски устава и приказов, он не окажется вынужден терпеть и подчиняться тем же людям, от которых стремился убежать, но только еще менее образованных и не обладающих элементарными нормами приличия. Может решение покинуть Париж было слишком поспешным» – тревожно подумал он.

«Мистер суровость», словно ощущая переживания своего молодого друга, подошёл к нему и положил руку на плечо.

– Не забывай, у тебя прекрасный задел, не теряйся и будь собой.

Эта, банальная на первый взгляд фраза, принесла Раулю облегчение. Спокойствие и хладнокровие, исходившие от «мистера суровость», словно передались и ему.

– Спасибо старина, ты даже представить не можешь степень моей благодарности за всё, что ты сделал и продолжаешь делать, – с чувством сказал Рауль.

Дверь в приёмную открылась, и появился смуглый молодой человек в лакейской ливрее и белых перчатках.

– Его сиятельство ожидают вас, – объявил он.

Рауль с решимостью выдохнул.

– Ну что ж, идём.

– Я подожду здесь, – твёрдо ответил «мистер суровость».

Рауль бросил на него испуганный взгляд, но «мистер суровость» остался непреклонным.

– Вперёд малыш, главное будь собой.

Дворецкий дипломатично кашлянул, намекая, что пауза затянулась.

Рауль повернулся к распахнутой двери и неуверенной походкой направился внутрь. Едва он вошёл, темнокожий юноша закрыл за ним дверь и гордо вытянувшись в струнку, дабы никто не побеспокоил находящихся внутри, или не подслушал разговор. «Мистеру суровость» это было безразлично, он не собирался совершать ни первого, ни второго. В своей неспешной манере, он подошёл к окну и устремил взгляд вдаль, то ли рассматривая открывающийся вид, то ли о чём-то размышляя.

Переступив порог, Рауль оказался в просторном помещении, которое разительно отличалось от холла. Обстановка здесь была гораздо роскошнее. Убранство и блеск, наполнявшие комнату, сразу давали понять, что ты оказался у человека высокого ранга. Ноги утопали в мягком персидском ковре, вся мебель была изготовлена исключительно из красного дерева, а предметы декора изобиловали золотом и серебром. У стены напротив двери располагался широкий стол, покрытый светло-синим сукном. За столом сидел пожилой мужчина, на вид которому было около 60-65 лет. Он был слегка полноват, с округлым и, как показалось Раулю, добродушным лицом. По правую руку от него стоял ещё один мужчина, на вид которому было 45-50 лет, худощавого телосложения с острым взглядом, слегка крючковатым носом и немного вытянутым подбородком.

Как подобает человеку его сословия, Рауль сразу же представился. В ответ мужчина за столом расплылся в улыбке и, покинув своё место, в весьма шустрой для своего возраста манере, направился к нему.

– Мой мальчик, к чему эти церемонии.

Приблизившись, он неожиданно для Рауля обнял его. Это привело Рауля в такую растерянность, что он не нашёл ничего лучшего, как вновь склонить голову в знак приветствия.

Слегка отстранившись, пожилой мужчина похлопал Рауля по плечам и бегло окинул взором, на несколько секунд задержав взгляд на глазах. Рауля это смутило.

– Прошу прощения мой мальчик, ты странным образом напомнил мне молодые годы, – со странным сожалением произнёс пожилой мужчина и отвёл взгляд в сторону. Но буквально через несколько мгновений его лицо вновь осветилось, и он взглянул на Рауля.