Велес Дубов – Заложники судьбы (страница 21)

– Распорядитесь, чтобы Раулю оформили постоянный пропуск и пусть нас никто не беспокоит, – приказал он.

Лейтенант утвердительно кивнул.

Воспользовавшись моментом, Рауль приблизился к «мистеру суровость».

– Ты не успел его посвятить? – еле слышно спросил он.

«Мистер суровость» отрицательно покачал головой.

– Отлично, ничего не говори. Встретимся в таверне, там все объясню.

Едва он произнес последнее слово, граф закончил с лейтенантом и предложил проследовать в свой кабинет.

Они прошли через лужайку и оказались в холле первого этажа, где располагался кабинет губернатора. Однако вопреки ожиданиям Рауля, считавшего, что кабинет графа находится по соседству, они поднялись на второй этаж.

Здесь от изысканности, которой их встречало здание, не осталось и следа. Вся обстановка и интерьер больше походили на место обитания прислуги, нежели такой персоны, как граф. Стены, потолок и пол были лишены малейших элементов декора и предстали в своем первозданном виде со всеми шероховатостями и неровностями, без единого следа косметического ремонта. Рауль ощутил себя гостем в доме обычного крестьянина. Однако своего апогея удивление Рауля достигло едва он перешагнул порог кабинета. Такого он даже представить не мог. Насколько уж он сам был непредвзят в вопросах роскоши и удобств, но граф превзошел его по всем статьям. Помещение было весьма просторное и сопоставимо по размерам с кабинетом губернатора, но на этом любые сходства заканчивались. Из элементов, создающих хотя бы элементарный уют, можно было отметить лишь наличие штор на окнах. В остальном, интерьер кабинета был под стать коридору второго этажа. Из мебели присутствовали лишь шкаф, тумбочка, небольшой диванчик, внушительных размеров рабочий стол, который окружали 10 стульев с высокими спинками, а во главе стола стояло то, что мгновенно разожгло яркое пламя в глазах Рауля и моментально похитило его сердце – кресло графа. Без преувеличения это был самый ценный экспонат всего второго этажа, да и как по Раулю, всего здания. Кресло было исполинских размеров, словно его задача заключалась в удержании трехметрового гиганта. Корпус кресла был выполнен из чёрного дерева, а спинка украшена замысловатым узором, состоящим из символов, которые были непонятны Раулю. Каждый подлокотник плавно переходил в монолитное основание и имел необычную форму. Правый подлокотник изображал тигра, затаившегося перед прыжком, в то время как левый – змею, готовящуюся к броску, ввиду чего её голова грозно возвышалась над кольцами, свернувшимися на полу. Над спинкой гордо возвышался массивный орел с широко раскинутыми крыльями, образуя своеобразный навес над сидящим в кресле.

Рауль был в восторге от творческого полета мысли автора этого шедевра и гениальности исполнителя, сумевшего реализовать все в таких точных деталях.

Обуздав свое восхищение, Рауль был пленен еще одной достопримечательностью кабинета, не столь яркой как кресло, но определенно заслуживающей внимания – балкон, который плавно перетекал из помещения, словно являясь его продолжением. Он отступал от стены на приличное расстояние, что создавало впечатление парения в воздухе. Но самое прекрасное – это шикарный вид на бухту, который позволял не только наслаждаться великолепными пейзажами, но и наблюдать за входящими и выходящими судами.

Тем временем, граф сбросил верхнюю одежду, удобно устроился в своём кресле и поймал сверкающий взгляд Рауля. С холодной улыбкой он положил правую руку на голову тигра, а левую – на голову змеи и откинулся к спинке, отчего орел словно восседал у него на плечах.

– Вижу, тебя заинтересовало моё кресло, – торжествующе произнёс граф.

– Я им просто восхищён, – не скрывая восторга, ответил Рауль. – Это самое восхитительное в этом…

Рауль запнулся и слегка покраснел.

Граф впервые с момента их встречи улыбнулся, что позволило Раулю расслабиться и избавиться от неловкости, охватившей его от своей бестактности.

– Прошу прощения, я хотел сказать, что своим великолепием оно просто подавляет окружающее…

Граф жестом руки остановил его.

– Я всегда высоко ценю людей, способных мне в лицо высказать не самые приятные вещи, а вот лицемерия на дух не переношу.

Он сделал паузу и беглым взором окинул свой кабинет.

– Ты прав, обстановка здесь спартанская, но это мой осознанный выбор. Необходимо концентрироваться исключительно на работе, а всякая мелочь и весь этот никчёмный лоск не приносят никакой пользы и крайне непрактичны.

Первые минуты симпатии, которые удалось пробудить графу в Рауле, сменились безоговорочным обожанием, возрастающим с каждой минутой их общения. Рауль в этом человеке увидел оазис среди сухой безжизненной пустыни, где он был вынужден блуждать все последние годы. Сама мысль служить под его началом, обогащаться бесценным опытом, которым тот бесспорно обладал, и как можно глубже погрузиться в жизненную философию, кою он исповедовал, приводила молодой рассудок в состояние дикого трепета. Все последние сомнения в необходимости открыться полностью отпали, а персона губернатора раз и навсегда безнадежно померкла на фоне графа.

– Не сочтите за дерзость, – снедаемый любопытством, робко начал Рауль, – но что означают животные на вашем троне?

Граф искренне рассмеялся.

– Трон слишком сильно сказано, скорее рабочий постамент.

Он снова пронзил Рауля взглядом, от чего тому стало неловко, и он отвел глаза.

– У местного населения существует убеждение, что каждый из нас обладает животным-тотемом, сила и дух которого передаются его обладателю и могут использоваться в личных интересах. Между человеком и этим животным возникает невидимая связь, которая позволяет им обмениваться жизненной энергией. Ты словно получаешь его силу, ловкость, изворотливость, или коварство. Но необходимо быть готовым и трезво оценивать свои возможности, особенно, если тебя выбрало сильное и опасное животное. Иначе оно может полностью поработить тебя, и вместо пользы принесет лишь вред, по сути сделав своим рабом.

Зрачки Рауля расширились, а челюсть отвисла от изумления.

– Как? Как понять, какое животное твое?

– Когда придет время, ты это почувствуешь.

– Что означают ваши и почему их три?

– Каждое из них приходило в разные периоды моей жизни и приносило те качества, в которых я больше всего нуждался. Когда я обретал необходимый опыт, оно уступало место другому.

Граф бережно провел руками по звериным подлокотникам.

– Тигр – ярость, сила и бесстрашие. Змея – мудрость, хитрость и коварство. Орел – предвиденье, зоркость и стремительность.

Граф замолчал и отвел глаза в сторону балконного проема, любуясь океаном. Но затем вновь обратил свой холодный цепкий взгляд на Рауля. Собрав всю волю в кулак, Рауль не отвел глаза и достойно выдержал его взгляд. Граф с явным удовлетворением улыбнулся уголками губ.

– За долгие годы ты первый человек, кого я посвящаю в свои… – граф на мгновение запнулся, словно подбирая нужное слово. – Увлечения, – наконец продолжил он. – И то лишь потому, что подобные вещи, как мне показалось, тебе близки. Однако все остальные могут воспринять это как ересь, или, в лучшем случае, опасную причуду. Но в любом случае мне это не сулит ничего хорошего, поэтому я буду весьма признателен, если наш разговор не станет достоянием общественности.

Рауль побагровел.

– В данной просьбе не было решительно никакой необходимости.

– Извини, но в наше время с людьми благородными жизнь сводит все реже и реже.

Граф бросил быстрый взгляд на часы.

– Итак, вернемся к твоему делу, ибо, буду откровенен, во времени я очень ограничен и прошу присядь уже наконец.

Рауль охотно выполнил его просьбу и во всех деталях поведал о событиях, свидетелем которых он стал. В отличие от лейтенанта, графу он рассказал абсолютно все, включая историю с пещерой.

Граф слушал очень внимательно, ни на мгновенье не сводя с Рауля глаз. Когда рассказ был окончен, граф оперся локтем правой руки о стол, а подбородок положил на большой палец.

– Это все?

– Да.

– Ну что ж, теперь понятна твоя неприязнь к лейтенанту ле`Монтье, я сразу заметил это когда мы входили.

Граф встал из-за стола, сложил руки за спиной и вышел на свой шикарный балкон. Рауль последовал за ним.

– Да, возможно, я слегка перегибаю палку, идя на поводу у эмоций, но после того чудовищного непрофессионализма я очень боюсь, что он может завалить и это дело.

Граф склонил голову к груди и едко усмехнулся.

– Рауль, если ты мне не доверяешь, то не было нужды посвящать в эту историю.

Рауль ошарашенно открыл рот.

– С чего вы взяли? Напротив, вы первый человек, кого я полностью посвятил во все детали.

Граф обернувшись, посмотрел ему в глаза, но на этот раз взгляд был не холодным и пронизывающим, а дружеским и поддерживающим. Однако даже эта теплота не могла скрыть мощную энергетику, сокрытую за его загадочными черными глазами.

– Я прекрасно понимаю истинную причину, по которой ты не хочешь допускать лейтенанта ле`Монтье к дальнейшему расследованию, но почему-то не решаешься мне ее озвучить. Хотя, как мне кажется, я уже продемонстрировал тебе свою открытость, отсюда можно сделать вывод, что ты мне либо не доверяешь, либо держишь за идиота. Откровенно говоря, оба варианта меня не устраивают, но имей я право выбора, то предпочел бы первое.