Велес Дубов – Последний волхв (страница 6)
Женщина вдруг стала серьезной:
— Поверь, пока ты с ним, ни один зверь в лесу тебе не страшен. Да и не только зверь... - она многозначительно посмотрела в сторону леса, где уже сгущались вечерние тени. — Но помни: как только передаст тебя Радогосту - его защита закончится.
Медведь неожиданно ткнул Всеслава мордой в спину, подталкивая к лесной тропе. Его дыхание было горячим и пахло медом и диким лесным мхом.
— Пора, - вздохнула Добрава, поправляя узелок на плече мальчика. — А то хозяин ждать не любит.
Всеслав неуверенно сделал первый шаг, затем второй... Медведь шел рядом, его массивное тело время от времени задевало мальчика, будто проверяя, не отстал ли он. Когда они достигли опушки, Всеслав обернулся. Добрава стояла у ворот, маленькая и хрупкая на фоне огромной избы. Она подняла руку в прощальном жесте, затем развернулась и скрылась внутри, а Всеслав начал свой путь к Радогосту вместе со самым странным спутником, которого только можно было представить.
Опасное путешествие
Сумерки настигли их внезапно, словно незваный гость, перечеркивающий все планы. Еще час назад солнце золотило верхушки сосен, а теперь лес погружался в сизую мглу, где каждый звук обретал странное, растянутое эхо. Воздух стал тяжелым, пропитанным запахом прелой листвы. Бурое чудище, как прозвал его Всеслав, шло впереди, мощные лапы бесшумно ступали по подушке из мха. Иногда он останавливался, поднимал морду и нюхал воздух, заставляя Всеслава замирать в ожидании. Но сейчас медведь вел себя иначе - его плечи напряглись, а шерсть на загривке поднялась, будто от невидимого ветра.
— Что там? - прошептал Всеслав, протирая ладонью вспотевший лоб. Но его грозный спутник словно не заметил вопроса и лишь слегка замедлил шаг. Тропа тем временем становилась все уже, пока не превратилась в едва заметную звериную тропку. Ветви цеплялись за рукава, а под ногами вместо твердой земли появился зыбкий ковер из сфагнума, пружинящий при каждом шаге. Всеслав вдруг осознал, что не слышит привычных звуков леса - ни птичьего щебета, ни стрекотни насекомых. Только странное, настораживающее безмолвие. И вдруг он увидел вдалеке странную желтую точку. Она мерцала подобно светлячку в ночи. Потом еще одна. И еще. Вскоре перед ними танцевала целая россыпь огней - то сближаясь, то расходясь в причудливом хороводе.
— Деревня! - вырвалось у Всеслава, и сердце радостно екнуло. Он уже представлял, как войдет в теплую горницу, где пахнет хлебом и сушеными яблоками, как растянет усталые ноги на мягкой лежанке...
Но его свирепый спутник внезапно встал на задние лапы, перегородив путь. Двухметровая тень зверя легла на мальчика, а из груди вырвалось предупреждающее рычание - низкое, вибрирующее, от которого по спине побежали мурашки.
— Да что с тобой? - возмутился Всеслав, пытаясь обойти медведя, но тот неожиданно толкнул его грудью назад. В глазах зверя читалось нечто, заставившее мальчика замереть - не угроза, а предупреждение.
Огоньки между тем продолжали подразнивать своим причудливым танцем. Ветер донес странный звук - то ли детский смех, то ли шелест сухих листьев. А может, и вовсе нечто иное, для чего в человеческом языке не находилось слов.
Всеслав неосознанно потянулся к бусине на шее – она неестественно нагрелась, словно предупреждая об опасности. Но усталость, надежда на ночлег и что самое главное человеческое общество, которое могло избавить от похода к ненавистному старцу, оказались сильнее. Стоило косолапому проводнику на мгновение отвернулся, как мальчик ловко прошмыгнул мимо и помчался к манящим огням, к долгожданной безопасности...
Но не успел он сделать и десяти шагов, как земля ушла из-под ног. Всеслав не успел даже вскрикнуть. Холодная жижа хлюпнула под ногами, и в следующий миг он уже погружался по грудь в черную, вязкую массу. Болото обняло его цепкими объятиями, словно живое. Первый ужасный хлюпающий звук, первый пузырь воздуха, лопнувший у самого лица – и тело начало медленно, неумолимо погружаться.
— Помогите!
Голос сорвался в визгливый вопль. Руки инстинктивно взметнулись вверх, хватаясь за воздух, за пустоту. Болото было обманчиво мягким – не билось, не рвало, а просто... тянуло вниз, как тысяча крошечных рук, ухватившихся за одежду, за волосы, за кожу.
Пространство разрезал медвежий рев, от которого вздрогнули ветви на ближайших деревьях. Косолапый великан бросился вперед, но тяжелое тело тут же начало погружаться в трясину. Передние лапы почти мгновенно ушли по самые суставы, и зверь замер, понимая – еще шаг, и он тоже станет жертвой этого гиблого места.
Всеслав, ощущая приближение смерти судорожно забился. От чего еще быстрее начал погружаться в противную субстанцию. Зловонное болото уже подбиралось к подбородку, холодная жижа заползала за воротник, липла к шее.
А огоньки...
Они приблизились.
Теперь он видел их отчетливо – бледные, мерцающие, без век, без зрачков. Они плавали в воздухе, окружая его, будто десятки призрачных наблюдателей.
— Болотные огни, - слишком поздно осознал он, такие притягательные и такие коварные. Пальцы судорожно сжали болотную траву, но она рвалась, как гнилые нитки. В ушах звенело, в груди горело. Противная жижа уже поглотила подбородок, губы и стала забиваться в нос. Всеслав ощутил в ней отвратительный запах гнили – запах своей могилы и приготовился принять свою судьбу с честью. Но вдруг – голос. Не медведя. Не ветра.
Чей-то кого не было рядом. Словно сам леший пришел поиздеваться над ним.
— Держись...
Шепот раздался прямо над ухом, хотя вокруг никого не было. Всеслав замер. В следующее мгновение мир вздрогнул от оглушительного треска. Его бурый проводник, собрав всю свою мощь, вцепился когтями в молодую березу у края трясины. Дерево затрещало, заскрипело – и с громким хрустом рухнуло поперек болота, едва не задев Всеслава.
Паренек из последних сил вскинул руки. Пальцы впились в спасительный ствол дерева. Однако болото словно не хотело отпускать. Оно хлюпало, булькало, цеплялось за ноги, как нежить, не желающая расставаться с добычей. Но бурый силач уже тянул. Медленно. Неумолимо и хладнокровно. Весь его суровый вид показывал, что у этого проклятого болота против него нет ни единого шанса.
С каждым сантиметром Всеслав чувствовал, как холодная хватка топи ослабевает. И наконец – вздох. Воздух. Жизнь.
Он рухнул на твердую землю, облепленный черным илом, дрожащий, но живой.
Огоньки вспыхнули в последний раз – и погасли.
Руки, ещё сжимавшие ствол поваленной берёзы, дрожали, пальцы были ободраны, ногти забиты грязью. Лицо — бледное, как лунный свет, глаза — широко раскрыты, в них продолжал бродить ужас. Он лежал на спине тяжело дыша и зачарованно любовался вечерним небом совершенно потеряв счет времени. Постепенно дыхание выровнялось. Сердце, бешено колотившееся, успокоилось. Он пошевелил пальцами, потом ногами. Жив. Цел. На земле.
Он с трудом приподнялся на локтях. Волосы, слипшиеся от болотной грязи, свисали на лоб. Сбросив с лица тяжёлую прядь, он впервые посмотрел на своего спутника.
Медведь стоял в нескольких шагах, массивный, как валун, выросший из самой земли. Он, как и Всеслав был в иле — передние лапы чёрные до самых плеч, шерсть на груди слиплась, капли топи стекали с его морды, но он не дрожал, не жаловался. Он просто стоял, глядя на мальчика — не с гневом, не с жалостью, а с чем-то иным, глубоким и древним. Его маленькие глаза, обычно полусонные, теперь были ясны. В них читалась усталость. И упрёк.
Всеслав сглотнул. Горло пересохло. Ему хотелось сказать:
Зверь лишь фыркнул. Громко. С отвращением. Будто сплёвывал с себя болото — и глупость мальчишки, что чуть не погубила их обоих. Затем он повернулся, тяжело, с достоинством, как король, покидающий поле битвы, и, не оглядываясь, двинулся вперёд — по узкой, почти стёртой тропе, что терялась в густой мгле.
Всеслав с трудом поднялся. Каждая кость ныла. Каждый шаг давался с усилием. Но он шёл. Шёл за этим бурым великаном, чья огромная тень падала на землю и покрывала его как щит. Он не оглядывался и не думал о доме. Он не вспоминал Веселину, мать, отца. Он просто шёл. И впервые он не боялся. Не потому что страх исчез, а потому что понял: рядом с этим зверем ему нечего бояться, а главное теперь он не сомневался – хозяин выбрал его и это не просто чья-то фантазия. Так есть.
Болотные огни больше не искушали. Лес замолчал. Только шаги. Только тёплое дыхание зверя рядом.
Новые приключения
Вечерние сумерки приготовились передать эстафету ночной тьме, воздух стал густым, а каждый вдох отдавался в груди прохладой. Лес, что ещё час назад шелестел листвой, словно мать, убаюкивающая дитя, теперь замолк. Ни шороха, ни птичьего крика — только тишина, плотная и тяжёлая.
Всеслав, не взирая на усталость и желание спать, шёл следом за медведем. Ноги утопали во мху, а глаза затуманивались. Он был измучен — тело ныло после борьбы с болотом, сердце сжималось от тревоги, а в голове всё ещё стоял голос, шепнувший: