Вазим Хан – Шифр Данте (страница 27)
– Я думаю, она себя за что-то наказывала. Не хотела уходить, пока ее не спасут, пока кто-нибудь не скажет, что все ее прошлое, что бы она там ни делала, прощено.
Персис задумалась. Она пыталась представить женщину, чье изуродованное тело они нашли на железной дороге, здесь, среди дыма и музыки, сияющую, улыбающуюся незнакомым мужчинам и в то же время скрывающую темные тайны.
– Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы желать ей зла?
– Здесь? Нет. Иногда какой-нибудь клиент перегибает палку, но у Жюля есть пара громил, чтобы держать их в узде.
– У Франсин на груди был шрам от ожога. И еще когда-то у нее был ребенок.
– Когда она сюда пришла, шрам уже был. А ребенка не было. Я же сказала, она не говорила о прошлом.
– У нее были друзья не из клуба?
– Обычно мы стараемся так не делать. Незачем пускать корни, заводить друзей – это мешает. Франсин жила здесь очень давно, у нее был свой дом, но о друзьях она не говорила. Она вообще мало о чем говорила.
– А мужчины?
Арабелла улыбнулась:
– Знаете, что такое любовник для таких женщин, как мы, инспектор? Клиент, который не платит. – Она осушила стакан. – Пока я тут не оказалась, я пела джаз. Годами гастролировала по Штатам. Я приехала в Бомбей вместе с джазовым квартетом, мы три недели выступали в этом болоте. А потом я задолжала Жюлю. Люблю азартные игры. Отвратительная привычка, никак не могу от нее избавиться. – Она закурила еще одну сигарету. – Франсин действительно встречалась с кем-то из внешнего мира, но я не знаю с кем, она мне не говорила. Это началось совсем недавно. Думаю, между ними что-то происходило. Никогда не видела, чтобы она была настолько на взводе.
– На взводе?
– Это была не любовь… что-то другое. Она все время жила как будто в полусне, а тут ей словно сунули под нос нашатырь. Она ожила. Мне казалось, там было что-то опасное. – Она подняла свои прекрасные глаза на Персис. – Боже, вы думаете, этот мужчина мог…
– Можете сказать, где она жила?
Какое-то время Арабелла не сводила с нее взгляда, потом кивнула:
– Конечно. Это недалеко.
18
Тихий дом – небольшое аккуратное бунгало среди деревьев на улице Мадам-Кама-роуд – освещал одинокий фонарь, и железная изгородь отбрасывала тень на дорогу. Персис посмотрела на часы – десять вечера, – а потом окинула взглядом улицу. Ни души.
Калитка была не заперта. Персис толкнула ее рукой и оказалась в небольшом внутреннем дворике. В фонтане без воды резвилась бетонная нимфа. Персис постучала в дверь. Никто не ответил. Окно было завешено шторой.
Персис задумалась. У нее было три варианта.
Она могла позвонить кому-нибудь из коллег, Бирле или Фернандесу, но это означало, что придется звонить им домой. Она сразу отринула эту мысль. Скорее в аду пойдет снег, чем она станет звонить Фернандесу, а Бирла говорил, что вечером у него семейное застолье. С другой стороны, можно было позвонить в ближайший полицейский участок и узнать, нет ли свободных дежурных, но эта идея ей тоже не понравилась.
Она не хотела выставлять себя и Малабар-хаус беспомощными.
Наконец, можно было уйти и вернуться завтра, но этот вариант даже нельзя было по-настоящему считать вариантом.
Входя на участок, Персис заметила рядом с домом высокие деревянные ворота – наверное, за ними тянулась дорожка на задний двор. Персис перекинула сумочку через забор, подтянула платье повыше и стала забираться наверх. Ночную тишину нарушил резкий звук рвущейся ткани, и Персис, перевалившись через ворота, тяжело приземлилась с другой стороны.
Она выругалась, встала и отряхнула одежду.
Платье за что-то зацепилось, и юбка спереди была разорвана так, что стали видны чулки и даже уголок нижнего белья.
Персис подняла с земли сумочку и направилась к дому.
Сад утопал в зелени. Повсюду росли кусты и цветущие деревья, в воздухе стоял тяжелый запах жасмина. Над террасой темнели французские окна. Стеклянная дверь была заперта.
Оглядевшись, Персис увидела неплотно сидящий в земле возле клумбы кирпич, достала его и после секундного колебания разбила стекло. Потом просунула в дыру руку, открыла дверь изнутри и вошла.
В доме было темно. Персис двинулась вдоль стены, нащупывая выключатель.
Первая комната оказалась гостиной: диван, граммофон, шкафы с книгами, на полке толпились экзотические животные из стекла и бронзы. Дальнюю стену занимали масштабные абстрактные пейзажи из красных и желтых фигур.
За небольшим коридором с напольными часами располагались еще три комнаты – кухня, ванная и спальня. В ванной было чисто, в спальне – уютно. Комод с зеркалом был завален баночками с кремами и разными приспособлениями для макияжа, о существовании большинства из которых Персис даже не подозревала. Кровать была двуспальная, на полке стояло еще больше безделушек. На самом деле каждая поверхность в комнате была чем-нибудь занята.
Персис обыскала комнату, но ничего не нашла. У Франсин была потрясающая коллекция платьев, туфель и ночного белья – в том числе довольно шокирующих шелковых гарнитуров, – но ничего больше. В одном из ящиков комода лежала папка с бумагами и счетами, но в них тоже не было ничего интересного.
Персис положила папку на место и продолжила поиски.
На кухне нашлись круглый ореховый стол, заполненный едой холодильник и несколько деревянных шкафов с множеством тарелок, кастрюль и столовых приборов.
Вдруг что-то привлекло ее внимание.
Персис встала на колени и вгляделась в пол под столом.
У одной из задних ножек лежал крохотный осколок фарфора. Персис провела пальцем по острому краю. Осмотревшись, она заметила в углу кухни корзину для мусора. Внутри их лежало еще больше. Это были осколки чашки.
Персис еще раз обвела взглядом комнату. На передней ножке стола виднелась зазубрина, на дверце холодильника, в самом низу, небольшая царапина.
На Персис накатила волна тошноты. Здесь произошла схватка. И даже больше, чем схватка. В комнате чувствовалась скрытая ярость, и теперь она поняла почему. Она вдруг с полной уверенностью ощутила, что Франсин Крамер убили именно здесь.
На мгновение Персис перенеслась в прошлое, превратившись в бесплотного зрителя, наблюдающего за развернувшейся в комнате сценой.
Тем вечером Франсин развлекала мужчину. Может быть, они пошли в спальню и занялись любовью. Потом она переоделась. Наверное, в костюм для
Потом убийца быстро навел в доме порядок и отвез тело на железную дорогу у станции Сэндхерст-роуд, чтобы поезд уничтожил следы его преступления.
Персис отчетливо видела Франсин за мгновение до смерти – глаза, выкатившиеся из орбит, раскинутые в стороны руки. Образ был таким реальным, что, казалось, можно было его коснуться.
Персис приняла решение. Ждать было незачем.
Она вернулась гостиную – еще раньше у столика рядом с диваном она заметила телефон, – достала носовой платок, аккуратно взяла в руку трубку и набрала номер Арчи Блэкфинча.
Когда Персис собралась домой, было уже за полночь. Блэкфинч предложил ее подбросить, но теперь это было бы слишком неловко.
Он приехал через двадцать минут после ее звонка и привез с собой Мохаммеда. Они допоздна задержались в лаборатории, и все инструменты были у них под рукой.
Персис встретила их на улице. Блэкфинч замер, уставившись на нее в изумлении, и она вспомнила, что на ней все еще рваное вечернее платье.
Персис быстро объяснила, в чем дело, даже не пытаясь соединить концы порванной юбки. Зачем? Она провела их в дом и оставила одних на кухне делать свою работу, а сама снова вышла на улицу.
Там она обнаружила женщину из соседнего дома.
На вид ей было за пятьдесят, одета в шелковое кимоно, в волосах бигуди. У женщины были белая кожа, темные волосы, обвисший подбородок и объемный живот. Ее разбудил шум от машины Блэкфинча, а любопытство заставило вылезти из кровати и выйти на улицу. Ее звали Мэйбл Хопкинс.
– Вы хорошо знали Франсин?
– Довольно хорошо. Милая была девушка. Немного скрытная, но, когда мы с ней разговаривали, она всегда была очень любезной.
– Вы давно здесь живете?
– Если вы хотите спросить, давно ли я ее знаю, то где-то около шести лет. Когда я переехала сюда в начале сорок четвертого, она здесь уже жила. Через пару месяцев после этого я потеряла Кена, и она очень мне помогала. Я была сама не своя, хотела уехать отсюда, но у меня неплохая работа в отеле «Амбассадор», а дома ничего нет, так что я решила остаться.
– Кто такой Кен?
– Это мой муж. Он погиб во время страшного взрыва в доках. Бедняга дежурил в тот день. Через пять минут у него бы закончилась смена.
Бомбейский взрыв. На английском грузовом судне, стоявшем в доке Виктория и перевозившем боеприпасы, начался пожар. В результате погибло около восьмисот человек, стоящие рядом суда затонули, а пожар перекинулся на соседние здания.
– Когда вы видели ее в последний раз?
– Точно не помню. Четыре или пять дней назад. Она работала по ночам, а я работаю днем. Иногда мы вместе с ней пили кофе.
– Можете о ней рассказать? Откуда она приехала?