Вазим Хан – Шифр Данте (страница 26)

– Иногда и белые женщины. Те, чьи желания не так просто удовлетворить. Думаю, вы здесь как раз за этим. Я таким обычно не занимаюсь, но если скажете, что вам нравится, то я к вашим услугам.

Персис вспыхнула. Она сделала глоток виски и опустила стакан на стойку.

– Я расследую убийство. Я пришла сюда, потому что думаю, что жертва могла здесь работать.

Персис порылась в сумочке, достала фотографию и положила ее перед Арабеллой.

Та замерла и впилась глазами в снимок, а на щеке у нее задергалась мышца.

– Кто вы такая?

– Инспектор Персис Вадиа.

– А, вы с тем полицейским, который сюда приходил?

– Вы с ним говорили?

– Нет. Мне сказал Джимми. – Она кивнула в сторону бармена. – Кажется, ваш друг разговаривал с Жюлем.

– Кто такой Жюль?

– Жюль Обер. Он здесь главный. Наверное, решил, что к нему снова пришли за деньгами.

Чтобы подобное место могло спокойно существовать, деньги должны были пройти через много пар рук. Вопрос был не в том, продажна ли бомбейская полиция, а в том, насколько высоко заходила эта продажность.

– Вы ее знаете, правда?

Арабелла замялась:

– Простите. Я не могу впутываться в такие дела.

– Вы уже впутались в это дело, потому что вы ее знали. На вас тоже лежит ответственность.

– Я знаю, что вы думаете. Но здесь не так уж плохо. Мужчины, которые к нам приходят, не просто снимают проститутку. Большая часть из того, что они платят, достается нам, а платят они хорошо.

– Как ее звали?

Арабелла помолчала.

– Франсин. Франсин Крамер.

– Вы с ней дружили?

Арабелла потушила сигарету и тут же закурила еще одну:

– Что с ней случилось?

– Ее задушили, а тело положили на рельсы. Поезд отрезал ей обе ноги по колено.

Об этом можно было не упоминать, но Персис хотела увидеть реакцию.

Глаза Арабеллы блеснули, и она опустила голову на грудь, как будто в молитве:

– Боже, Франсин.

Она тихо всхлипнула, а потом вдруг резко выпрямилась, громко стукнула стаканом по стойке и вытерла слезы. На лице у нее появилось суровое выражение.

– Она была хорошей. Некоторые оказываются здесь только потому, что впутались в неприятности и другого пути просто нет. Но не Франсин. Она приехала в Бомбей, чтобы начать новую жизнь. Она хотела найти постоянную работу, но ей не удавалось нигде задержаться. Потом она оказалась у нас, и Жюль как-то убедил ее здесь остаться.

– Заставил?

– Нет. Жюль никогда нас не заставляет. Просто делает так, что, когда ты сюда попадаешь, выбраться очень непросто.

– А если Франсин захотела уйти, вы думаете, он мог бы?..

– Жюль никого бы из нас не тронул, инспектор. В физическом смысле. Он не такой человек. Кроме того, ему есть что терять. Этот клуб держится на плаву, потому что у него лучшие девочки в городе. Мы много что можем стерпеть, но не грубую силу.

Из полумрака вдруг появился мужчина – высокий, крупный. Он выглядел как запустивший себя борец, хотя одет был скорее как банкир. На нем были красивый серый костюм с узорчатым шелковым галстуком, золотые запонки и золотые часы. Черные волосы были гладко зачесаны, и Персис пришли на ум фотографии Гитлера, которые она видела во время войны. Не хватало только усов, напоминающих ершик для унитаза, и глаз мертвого насекомого. Резкий запах лосьона после бритья навевал мысли о чуме, четвертом всаднике апокалипсиса.

– Дамы. Не окажете мне честь выпить что-нибудь за мой счет? – Произношение выдавало в нем англичанина.

Арабелла стряхнула пепел на пол:

– Нет, спасибо.

– А, вы уже заняты. Понимаю. А ваша коллега? – Ослепительно улыбнувшись, он повернулся к Персис. – У вас экзотический вид. Вы одна из тех англоиндианок, о которых я столько слышал? Был бы счастлив познакомиться с вами поближе.

– Она вам не по карману, – бросила Арабелла.

Мужчина изумленно поднял брови:

– Я не очень бедный человек. – Он не сводил глаз с Персис. – Сколько?

Арабелла наобум назвала астрономическую сумму.

Мужчина вежливо засмеялся, а потом понял, что она не шутила:

– Это нелепо.

– Не более нелепо, чем то, что такой мужчина, как вы, рассчитывает заполучить такую женщину, как она. Но вас же это не остановило.

Его лицо выразило недоумение. Он поднял палец, будто собираясь произнести речь, но потом развернулся и поплелся туда, откуда пришел.

Арабелла взяла стакан:

– Черт!

– У вас будут проблемы?

– Жюль немного повозмущается, но он меня любит. У него осталось не так уж много француженок. И я как будто напоминаю ему сестру.

– Расскажите мне о Франсин.

– Она была славной. То есть, конечно, чтобы работать в таком месте, нужен характер, но Франсин… она проходила через вещи похуже. По сравнению с ними тут тишь да гладь.

– О чем вы?

– Когда она здесь появилась, казалось, что у нее внутри пустота. В войну с ней что-то случилось, что-то настолько плохое, что ей пришлось перебраться в Индию. Она была еще ребенком. И у нее был такой взгляд… Знаете, такой называют отрешенным.

– Откуда она приехала?

– Я не знаю. Франсин никогда не говорила о прошлом. На самом деле мало кто из нас о нем говорит. Но, судя по ее акценту, откуда-то из Восточной Европы.

Персис поняла, что выпила весь свой виски. Она повторила заказ.

– Мне сказали, что у вас часто бывают военные.

– Это не тайна. Здесь же бордель.

Персис достала из сумочки брошь с эмблемой королевского военно-воздушного флота:

– Узнаете?

Арабелла взяла брошь и положила себе на ладонь. На ее лице проступила печаль.

– Глупышка, – прошептала она. – Она ее не снимала. Какой-то английский парень, военный летчик, служил на аэродроме и дал ей эту брошь, когда улетал обратно. Сказал, что вернется к ней после войны. Он был красивый. Может быть, даже верил в то, что обещал. – Она сжала брошь. – Я говорила ей выбираться отсюда. Говорила, что она должна отсюда уйти.

– Почему она не ушла?