Василий Ворон – Обращённый к небу. Книги 2 и 3 (страница 8)
– Неужто эта тварь летела по небу, словно птица?.. Быть не может…
– Полтора десятка очевидцев, князь, – отозвался Зосима с обычным своим непроницаемым лицом.
…В шатре царили неведомые тяжелые запахи вперемежку с ладаном из кадила Зосимы, где был он сам, его стражник-сарацин, князь и Ждан с Ильёй. На земле возле тела погибшего странника лежали неведомые предметы, найденные при нём и возле чудища. Единственным, что было известным всем, оказался нож, принадлежащий пришлецу. Именно его и вертел в руках князь, после чего изрек:
– Да, изрядная вещь. Стали хорошей, но без изыска сработанная. Без насечки да иных украшений… Стало быть, человек сей из простых. Что скажешь ты, Зосима?
Поп покачал головой:
– Печально это всё, князь. Чувствую я здесь длань сатаны.
Ждан с Ильёй хмуро переглянулись, но говорить не посмели. Князь вопросительно посмотрел на эллина. Тот пояснил:
– Недобрый это знак, князь. Люди твои говорят, будто это есть дракон из Китайских земель. Дракон же есть ни что иное, как змей. А змей исстари был врагом человека.
– Князь, – не выдержал Ждан, прикладывая ладонь к груди, – мы все видели, как этот змей вначале поразил бежавших хазар своей огненной молнией, а после и сам пал на них словно коршун на добычу.
– Пал на свои жертвы и сам испустил дух? – обернулся к нему Зосима. – Где ты видел такого зверя или птицу, сотник?
Ждан молча опустил голову – на это ответить ему было нечего. Тогда сказал Илья:
– Но вышло так, что он помог нам наказать поганых!
Зосима подошёл к нему вплотную и тогда Илья увидел его чёрные внимательные глаза, жёсткие и пронзительные.
– Поганые и так наказаны тем, что Господь отвернулся от них, оставляя сей народ во тьме заблуждений, – медленно и твёрдо сказал поп. – И ты, воин, сам того не ведая, свидетельствовал против этого исчадья сатаны тем только, что называл его драконом, то бишь змеем. Ведь называл?
– Называл, – отвечал Илья, глядя в чёрные глаза Зосимы. – Так и что с того? Что в змее плохого?
Зосима недобро усмехнулся и ответил:
– Плохого? Не змей ли уклюнул Олега, что подступил к Константинополю? А в книге, посланной нам самим Господом, сказано: в далекие дни, когда им были созданы прародители рода людского по имени Адам и Ева, явился к ним злодей-искуситель, посланник диавола. И предложил Еве плод с древа Познания, которое Творец наказал им обходить стороной. И ослушалась Ева, вкусив плода того, и Адаму дала испробовать. А искуситель явился к ним в образе Змея.
С этими словами Зосима стремительно выхватил откуда-то из недр своей чёрной рясы небольшую книгу в кожаном переплете и с серебряным окладом и воздел её над головой.
– Не к добру явился к нам сей стальной змей! – добавил поп. – О том книга святая свидетельствует!
В наступившей тишине все услышали, как тяжко вздохнул князь Владимир.
– Ступайте, – сказал он десятнику и Илье. С ними вышел и сарацин по знаку Зосимы. Мрачно стоял князь над разложенными на земле невиданными изделиями, потом нагнулся к небольшому, воронёной стали предмету в кожаном чехле, так же найденному у мертвеца.
– Не касайся ничего этого, князь. Ты человек крещёный, не оскверняй себя.
Владимир помедлил, но послушался, отняв руку и отступив на шаг назад.
– Что же мне делать, Зосима? – спросил с отчаянием в голосе князь. – Выходит, знамение это не к добру и не взять мне Корсунь!
– Молись усерднее, князь, – ответил Зосима. – И ночью и днём молись. В Господе нашем надежда твоя. Услышит тебя Спаситель – не будет преград для тебя в делах твоих.
Князь истово троекратно перекрестился и прошептал молитву, сбиваясь от волнения. Зосима подсказал ему забытые слова и добавил:
– В становище молитву творить будешь. Со мной вместе. А пока вели зарыть всё, что огонь не взял. Остальное (он кивнул головой на разложенные вещи) и покойника… – Зосима мгновение подумал: – огню предать. Всё, что гореть способно – в огонь. Он всё очистит. Книжнику своему походному накажи о змее этом в летописи ни одним словом не упоминать. Остальное я скажу твоим людям.
…Выставив стражу у входа в шатёр и возле дымящего остова чудища, дружина стояла поодаль, негромко переговариваясь. Остальные воины держались особняком, тоже обсуждая всё происшедшее.
– Не к добру это всё… Гневаются Боги на нашего князя, принявшего эллинскую веру…
– Не скажи, славяне… Все видали, как он поганых пожёг. А над нами прошёл – не шелохнулся даже. В помощь он нам, как его… не знаешь, как величать. Богами нашими в помощь.
– Может и так, да чудно́ всё-таки… Поживём – увидим.
Из шатра вышел князь и с ним Зосима. Владимир поднял руку, и все повернулись к нему.
– Слушайте своего князя, ребята! Чудище железное схоронить – предать земле, откуда, знамо, оно и пришло к нам. Всё, что горит, должно быть сожжено. Мертвеца – тоже предать огню – как предки наши поступали.
При этих словах толпа одобрительно загудела: большинство было славянами, и они опасались, что князь велит зарыть тело в землю, как было принято у христиан. Князь тем временем продолжал:
– О змее сём не болтать! Слыхали? Зосима теперь скажет.
Зосима поднял руки, и все увидели, что он держит давешнюю книгу.
– В книге сей святой сказано, что Змей есть искуситель и посланник противника Бога. Не болтайте же о нём, ибо тогда зло не сможет помешать делу, ради которого вы терпите лишения этого похода. Не говорите о сём чудовище ни своим соратникам, ни иному люду. Если же ослушаетесь, не будет вам удачи, как не было её и праотцам нашим, доверившимся Змею, о чем в книге сей правдиво сказано!
Зосима потряс своей книгой над головой и на ней блеснул серебряный крест – символ распятого сына Бога, которому поклонялись эллины, и к которому обратился не так чтобы давно князь киевский Владимир.
1
Воевода Добрыня лично руководил приказом князя, брезгливо осматривая железное чудовище, для которого рыли яму все те, кто еще утром преследовал хазар, напавших на крайние дозоры становища. Кое-как схоронив останки чудища, остальное побросали в костёр и после тоже зарыли. На отдельном костре сожгли тело чужеземца. Умаялись донельзя и лишь ночью вернулись в стан, да повалились спать. А в княжьем шатре не смыкали глаз князь и Зосима.
Под образом Спасителя горела лампада, и перед ней на коленях стояли поп и князь, твердя молитвы. Когда сама собой повисла пауза, Зосима дал князю небольшой роздых и Владимир сказал:
– Послезавтра опять на штурм пойду.
Зосима по обыкновению бесстрастно посмотрел на князя. Тот поглядел в ответ и сказал:
– Что, думаешь, не стоит?
Зосима пожал плечами:
– Ты здесь князь. Ты осаду учинил.
Владимир крякнул с досадой:
– Нет от тебя проку, Зосима… Чего ты ко мне пришёл? Сидел бы в Киеве…
– Я уже говорил тебе, князь. Мое место рядом с тем, кто терпит испытание в вере. Не печалься. Лишь истинно верующему отвечает Господь. Давай снова творить молитву.
Князь тяжко вздохнул и вновь раскрыл молитвенник, переведённый ещё Константином Философом, сподвижником Мефодия9, подаренный ему при крещении.
На краю земли небо посветлело – занималась заря.
ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ: ПОД СТЕНАМИ КОРСУНИ
3
Плеск моря стал тише и последние звезды растворились в небе, которое стало светлеть, предвещая явление Ярилы. Из серой прохлады выступили стены Корсуни – молчаливые и мрачно неприступные. За пять полётов стрелы от стен стояли ближайшие шатры осадников. Там уже поднимались воины, которых будили дозорные.
К сотнику муромчан, Ждану, подошёл Добрыня.
– Здорово живём. Как Муромские? – негромко спросил воевода, оглядывая пробуждающееся становище. Ждан с достоинством поклонился:
– Слава Богам-заступникам. Нынче ночью без проказ обошлось.
Они помолчали – все слова были сказаны накануне в княжьем шатре, во время совета. Ждан осторожно покосился на Добрыню. Тот стоял хмурый и вглядывался в недалёкие стены проклятой крепости. Потом тяжело вздохнул и повернулся к сотнику.
– Ладно, строй своих да знай, не задерживай. Выступаем по рогу.
Ждан кивнул, и пошел было подгонять десятников, но был остановлен воеводой:
– Постой-ка…
Ждан обернулся: на него всё так же хмуро глядел из-под косматых бровей Добрыня. Воевода снова вздохнул и сказал:
– Куда думаешь ставить Муромца?