Василий Спринский – АКОНИТ 2018. Цикл 1, Оборот 4 (страница 23)

Аджар и Рамун долго бродили по узким каменным коридорам, пересекали гулкие пещеры, отыскивая нужные проходы, следуя объяснениям старика. Рамун шёл позади и все время шутил, сжимая подмышкой скатку мешков для новой добычи. Радость скорого обладания великим богатством пьянила его, и он шёл все быстрее и быстрее, наступая на пятки осмотрительному товарищу, и, слыша в ответ лишь гневную ругань, смеялся глупо и беззаботно. Он заткнулся и посерьёзнел лишь тогда, когда Аджар замер на шаге, и он ткнулся ему в спину, от неожиданности выронив свои мешки. Грязно ругаясь, он поднял их и выглянул из-за спины Аджара, чтобы узнать, что случилось.

От увиденного его глаза полезли на лоб, а рот сам собой раскрылся, и мешки вновь упали на землю.

Прямо перед ними тоннель выходил в огромную пещеру, украшенную во тьме острыми скальными наплывами, блестящими серебряными искрами вкраплений. Там, где кончался коридор, начинался узкий подвесной мост, собранный из толстых брёвен, скреплённых между собой какими-то чёрными жгутами. Он вел через темнеющую под ногами бездну к возвышающемуся посреди пещеры скальному персту, на котором была расположена сверкающая в факельном свете платформа правильной квадратной формы, длиной несколько десятков шагов, украшенная по краям странными, неведомыми и пугающими рисунками и окружённая небольшим резным бортиком. В углах платформы высились витые колонны, поддерживающие красный купол, увенчанный длинным острым шпилем, заканчивающийся золотым шаром.

Чёрные стены пещеры поглощали свет, и мрачные тени таились среди сталактитов. Но платформа сверкала яркими огнями, на ней лежали целые груды драгоценностей — золотые шарики всех размеров, и их металлический свет слепил глаза и пожирал слабые падкие души.

Разразившись громким смехом, обрадованные и ликующие люди ступили на мост, слегка прогнувшийся под их весом. Их радости не было предела, когда они, наконец, достигли платформы — столько сокровищ сразу они никогда ещё не видели в своей жизни, перед ним меркли даже сокровищницы великих шахов востока и западных королей. И пусть золото здесь странной формы — они никогда не слышали, чтобы где-то его плавили в шары, а не в слитки или украшения — это все-таки было золото.

Рамун радовался, как ребёнок. Он упал спиной на груду золотых шаров, ощущая спиной холод металла, запустил руки в кучи золота и перебирал их пальцами. Он подбрасывал шарики вверх, ловил их и ликовал. Несколько из них, отскочив от бортика, ухнули в чернеющую бездну, но людей это не волновало — они были порабощены жадностью и притягательностью золота.

Здесь так много богатств, что даже будь их тридцать человек с повозками и мулами, они все равно не смогли бы все это забрать с собой. А жаль, великие боги, как жаль!

Прекратив кричать и безумствовать, грабители взялись за дело и начали набивать мешки сокровищами.

— Нам, наверное, придётся оставить часть мешков здесь, на время, — сказал Рамун. — Сделаем несколько ходок и перепрячем все в другом месте. Чтобы никто не нашёл. А когда все уляжется, вернёмся за остальным. Ха-ха.

Но тут он замолчал. Странный гул пронёсся по пещере и вздрогнул каменный пол. Блестящие в свете факела шарики покатились во все стороны, словно волны маленького моря. Ещё удар, ещё, и платформа немного накренилась, часть бортика треснула и откололась, канув во мрак, а следом посыпались водопадом золотые шары. Зашатался подвесной мост, скрипя старыми брёвнами. Повеяло чем-то странным — кислым и противным.

— Что происходит? — вскричал испуганно Рамун, сверкая выпученными от страха глазами.

Аджар, сохранивший больше хладнокровия, чем его товарищ, осторожно подошёл к краю и, высоко подняв над головой факел, заглянул в бездну. И с тихим вскриком отшатнулся — там, на немыслимой глубине полыхало яростное пламя — ярко-оранжевое и свирепое. И тёплый воздух, наполненный ядовитыми парами, медленно поднимался вверх. Что-то разгоралось там, внизу. Что-то, что, возможно, спало многие сотни, если не тысячи, лет. Нечто неведомое современному миру. Тьма и страх забытых эпох. И следом за ним придёт смерть, хозяйка мрачных чертогов, чтобы вновь порабощать падшие и чёрные души.

— Забирай, что можешь, и быстро уходим. Здесь творится что-то мрачное и тёмное. Я чувствую… — Аджар взглянул на товарища и увидел, что тот замер с раскрытым ртом от испуга и вытаращенными глазами, и не мог вымолвить ни слова, лишь указывал трясущимся пальцем на нечто, возникшее за спиной Аджара.

Разбойник резко повернулся, выхватив кинжал, и медленно начал пятится назад. Холодный пот потёк по его спине, руки задрожали, терзаемое ужасом сердце ускорило свой бег, безумствуя кровью в висках.

Над краем платформы, зависнув прямо в воздухе, парил огромный чёрный шар из какого-то блестящего металла. Ярко-жёлтые всполохи пламени — словно корона солнца — пробегали по его гладкой поверхности, обдавая жаром тела испуганных людей.

И тишина, давящая на виски, беспощадная и жестокая, накрыла древнюю пещеру, вселяя в сердца живых неудержимый страх и убивая разум. Этот шар был живой! Люди явственно ощущали его неземную энергию и чуждый человеку разум. Энергия неведомых миров густым потоком исходила от него.

И тут, безумно вскричав, не выдержав этого титанического напряжения, разбив на куски эту проклятую тишину, Рамун странно дёрнулся и словно обезумевший бросился к мосту, забыв в этот миг и о таком желанном сокровище, и о товарище, спасая лишь свою жизнь, — дав волю своим звериным инстинктам. В три гигантских прыжка он преодолел мост и скрылся в темноте коридоров, устремившись прочь по мрачным наполненным тьмой пещерам. Вскоре стук его шагов затих вдалеке.

Аджар был смелее и осмотрительнее, он осторожно отступал, не сводя хищного взгляда тёмных глаз с неведомого существа, а шар медленно двинулся за ним, обжигая плоть человека жаром огня неведомых бездн.

И тут Аджар почувствовал, что дальше идти некуда — под ногой была лишь пустота. Кинув встревоженный взгляд через плечо, он понял, что старый мост исчез, словно растворился в пылающем воздухе, и другого пути нет. Страх все быстрее начал пожирать душу разбойника. Он вновь взглянул на огромный шар, облизывая высыхающим языком шершавые губы. И зарычав в гневе, он атаковал врага, метнув в него факел, а затем прыгнул сам, вскинув руку с кинжалом.

Дерево сгорело, не долетев до шара — вспыхнуло белым огнём и вмиг осыпалось пеплом на блестящие плиты платформы, с поверхности которой скатывались в бездну последние шарики, не считая тех, что лежали в мешках похитителей. Но сталь нашла уязвимое место и впилась в плоть странного существа, пронзив ее, словно тонкую шкуру. И тут же ослепительный столб огня вырвался из недр шара через порез, вмиг расплавив нож и руку, его державшую, обуглив до плеча. Противно пахнуло горелым мясом. Боль накрыла человека нестерпимым огнём, и Аджар рухнул на золото, уже ничего не чувствуя и находясь на грани мира живых и мёртвых. Полумёртвое тело сотрясали судороги, а сверху на человека водопадом смерти хлынул расплавленный металл, и плоть воина изменила цвет — его тело налилось жаром, кожа заискрилась жёлтым светом. Человек беззвучно закричал, корчась на каменных плитах и уменьшаясь в размерах. Спустя несколько мгновений на вернувшейся в прежнее положение платформе заблестел один небольшой золотой шарик размером с горошину.

Тогда сама собой закрылась рана на плоти чёрного шара, и взвился вокруг него смерч из пламени, и родился пронзительный багровый свет. Раздался оглушительный грохот, и живой плотоядный огонь наполнил собой все коридоры лабиринта, скрытого в недрах одинокой горы, сжигая все на своём пути. Он стелился по земле, крался по стенам, парил под потолком. Страшной неизмеримой силы энергия вырвалась в мир, и вот жуткий взрыв сотряс всю гору от вершины до самого основания, вызвав несколько камнепадов. Пламя жидким огнём выплеснулось из всех щелей и нор и потекло по склонам, медленно остывая и засыхая, превращаясь в отливающие холодным металлическим блеском камни.

Но Рамун успел до этого каким-то неведомым образом найти путь в тёмном лабиринте и покинуть чёрные пещеры. Когда раздался взрыв, он был уже на склоне и дрожащими руками отвязывал свою лошадь. Увидев приближающуюся смерть, он стремительно вспрыгнул в седло и погнал лошадь вниз по узкой тропинке. Ужас скользил за ним по камням. Но испуганное животное не спасло его. Лошадь оступилась и рухнула в ложбину, найдя свою смерть на острых выступах скал, ободрав плоть до самых костей.

Человеку же в этот раз повезло, он успел выпрыгнуть из седла в самый последний момент и, ухватившись за чахлые кусты, избег падения в каменную бездну. Не оглядываясь на мёртвое животное, он бросился дальше. И замер лишь у подножия горы — истерзанный, окровавленный, грязный. Слева высились три высоких дерева, окружавшие избушку старика. Где-то справа кусты, где обитает койот.

Рамун улыбнулся, вспомнив об этом, и рухнул на землю лицом в тёплый песок.

Пламя не достигло хижины старика и, исчерпав свои силы, улеглось, оставив в напоминание о себе отливающие металлом стены гор. Большая луна уже склонялась к горизонту, на востоке обозначилась едва видная узкая полоска рассвета.