Василий Скрябин – РОДИНА МИРА (страница 2)

Справа от щита с пионером и распорядком дня метров через десять стена зарослей уходит, так же как и слева – под прямым углом вглубь лагеря. Вдоль кустов – асфальтированная дорожка.

За корпусом, что справа, условно – второй, во всю его длину – площадка. На ней иногда проходят построения отрядов для не торжественных мероприятий. Например, на спортивные игры, для убытия на экскурсии, а также для каких-нибудь объявлений и прочего. Ещё это место использовали для проведения Дня Нептуна, потому что отсюда до пляжа ближе, чем откуда бы ни было ещё. Для торжественных мероприятий есть специально оборудованная пионерская линейка. Она в другом месте. А также здесь у второго корпуса выстраиваются в линию автобусы, когда привозят или забирают детей. К дальнему торцу этого корпуса примыкает деревянная не крашенная и уже почерневшая от времени пристройка продуктового склада. Весь первый этаж корпуса занимала столовая. Поэтому и продовольственный склад был пристроен со свободного от лестницы торца здания. А пионерские построения здесь проводились, потому что столовая – это общественное место. Для всех, а не только для первого и второго отрядов. Так сказать – «центр вселенной».

Между складом и бетонным забором, правой границы лагеря – грунтовая дорога к выезду через вторые – хозяйственные ворота.

За площадкой для построений – небольшое футбольное поле. Специальное. Для детей. Длиной шестьдесят метров. Для взрослых футбольные поля делают сто метров в длину. Правее от него, баскетбольно-волейбольная площадка. Если нужно играть в баскетбол – снимают волейбольную сетку. Нужно в волейбол или пионербол – снова натягивают. Обычно она всегда была натянута. Потому что чаще играли в игры с сеткой. Обязательно снимали её, только если проводился турнир по баскетболу. А так в баскетбол играли, как правило, в одно кольцо.

Пешеходная дорожка, что между кустами и футбольным полем, упирается в правый торец сцены открытого кинозала. Вдоль дорожки по кромке кустов – несколько лавочек.

В правом дальнем углу за спортивными площадками вдоль правой стороны ограждения – штаб лагеря: несколько вагончиков с кабинетами директора и других должностных лиц.

Чуть левее щита с распорядком дня, наискосок влево, ныряешь в длинную тенистую пионерскую аллею. Вдоль аллеи – щиты с пионерами-героями и редкие лавочки в шахматном порядке. В гуще зарослей слева и справа от аллеи – отрядные места. Каждая из площадок, отделённых друг от друга «стенами» кустов, оборудована лавочками, и используется для общих отрядных сборов, разучивания песен, обсуждения злободневных вопросов. Аллея выводит на пионерскую линейку. Как раз-таки для проведения торжественных мероприятий. Представляла она собой заасфальтированный прямоугольник с разметкой для построения отрядов, и маленькой трибуной. Возле трибуны – флагшток. Линейка находилась в левом дальнем углу заросшей территории и была огорожена ровным рядом берёзок.

Этот «лес» с аллеей наискосок, со всеми отрядными местами, линейкой и прочими площадками внутри вокруг опоясывают пешеходные дорожки. Фронтальная, как уже говорилось, пролегала перед щитом с распорядком дня, за первым корпусом и вдоль него. Слева – мимо туалетов. Справа – вдоль футбольного поля. Позади «леса» тоже была асфальтированная дорожка. А за ней, образуя тыльную границу лагеря, которая отделяет «Родину» от какого-то пансионата, стоит длиннющий одноэтажный барак. Ещё один жилой корпус. Назовём его третьим. Левым своим краем он примыкает к бельевому складу, а правым торцом – к «спине» сцены летнего кинотеатра, к закулисью.

За футбольным полем, между сценой, «смотрящей» вправо и радиорубкой, она же – кинопроекторская, расположена мощённая толстыми квадратными бетонными плитками танцевальная площадка. Если на танцплощадке расставить лавочки – получится кинозал под открытым небом. За танцплощадкой – бетонный забор, разделяющий лагерь и пансионат. За радиорубкой – вправо вдоль забора вплоть до директорских кабинетов – пустырь, заросший непролазным кустарником.

Ваня Соловьёв – тринадцатилетний паренёк с очень светлыми золотистыми волосами. С модной стрижечкой «Ровесник». С длинной, ниже кончика носа, чёлкой. И с серьгой-гвоздиком в левом ухе. Считал он себя уже достаточно взрослым. Ведь четырнадцать лет исполнится совсем скоро – в конце августа. Но о своём возрасте, чтобы придать себе солидности, говорил, что ему уже четырнадцать. Иногда добавляя – «почти». Приехал он сюда уже во второй раз. Впервые был в прошлом году. Так же в третью смену – в августе. Тогда был ещё совсем юным. Хотя уже задумывался о девочках, но дальше мечтаний дело так и не пошло́.

Ему в прошлом году очень серьёзным показалось мероприятие по усилению охраны и обороны лагеря к окончанию смены. В лагере была «тревога». Объявили опасность нападения местных. Все вооружались. Кто чем мог: перочинными ножиками, камнями, дубинами, в том числе и ножками от обеденных столов. Которые представляли собой весьма увесистые металлические трубки с квадратными фланцами на конце для крепления к столу. Очень грозное оружие, особенно для подростка. У него была как раз такая ножка.

Нападения так и не произошло. А чуть позже, уже перед самым отъездом домой, в один из последних вечеров ему удалось познакомиться с местными ребятами, которые совсем не были такими уж кровожадными, как их представляли. А наоборот оказались весьма даже приветливыми. Между Иваном и местными ребятами даже завязались какие-то приятельские отношения.

В этом году в первую смену приезжал сюда Ванин приятель – Дима Иванченко. По совету Соловьёва тоже познакомился с местными. Разговаривал с ними об Иване. Местные тепло отзывались о нём. И по приезде домой Дима рассказывал Ване, как он тут познакомился с двумя местными девушками лет по пятнадцать каждой, с которыми можно было бы замутить. Обе с именем Таня. Одна светленькая, с длинными вьющимися волосами. Вторая – тёмненькая. И что он им обеим рассказывал об Иване, и даже смог с ними договориться, что они обе будут встречаться с Ваней, когда тот приедет на третью смену. А самое главное из-за чего больше всего Ваня хотел встретиться с этими Татьянами, Дима рассказал, что как-то раз он ушёл со светленькой Таней вдвоём во время тихого часа купаться на море. На какой-то заброшенный пляж, среди каких-то камней. Ваня так и не смог понять что это за пляж. Ну да ладно потом разберёмся. И она купалась там без лифчика, сверкая своими прелестями. До близости у них с Димой дело так и не дошло. Времени Димону не хватило. Они слишком поздно познакомились. Через несколько дней уже смена закончилась и Дима уехал. Но его воспоминания о ней были очень яркими и впечатляющими.

Глава 2. Панки

Вчера в обед вся команда жуковчан разместилась по своим отрядам. Соловьёв и двое его приятелей попали во второй отряд. Познакомились со всеми, кто прибыл раньше их и уже обживался там. Жуковская команда прибыла в лагерь предпоследними. Последними приехали ребята из Дубны. «Жуковский» и «Дубна» ехали в одном поезде. Дубнинцев было намного больше, чем жуковчан, и они оказались менее собранными: после выхода из поезда и до посадки в автобусы долго считались, чтобы никого не потерять. Жуковская команда вышла из поезда и начала посадку более оперативно, да и уместилась в один автобус. Приехали прямо перед самым обедом. А для дубнинцев даже обед пришлось задержать.

Первый подъём.

Первая зарядка: пробежка по морскому берегу, упражнения для разминки, отжимания.

Первый завтрак.

Все весёлые. Но многие брезгливо смотрят на еду. Не хотят после мамкиных пирожков есть лагерную «баланду».

Ваня Соловьёв со своими друзьями Борей и Серёгой сели за один стол. Они в жуковской команде были самые старшие из парней. И в лагерь они тоже ехали в одном купе. Четвёртым был паренёк помладше. А четвёртым за стол с ними сел парень из Белорусии – Лёша. И с ним они тоже как-то сразу сдружились.

– Чё тут всё такое стрёмное-то? – с отвращением произнёс Серёга.

– Да ладно тебе, Серый! – стал успокаивать его Соловьев. – Нормальный вроде хавчик.

– Не! Я такое есть не буду, – отказался Сергей. – Вон… компотика долбану и пойду.

– Компотика, блин! – тихонько усмехнулся Боря, глядя на стаканы с какао.

Все тоже усмехнулись.

Сергей и вчера ни на обед, ни на ужин ничего не ел, только пил, и ворчал так же. Началось всё с обеденного компота, поэтому он и стал говорить, что именно компотика долбанёт и пойдёт.

– Чё опять не будешь хавать? – встрепенулся Ваня. – Давай мне. Я заточу.

Он взял серёгину тарелку с молочной рисовой кашей, в центре которой жёлтой лужицей растаял кусочек сливочного масла, и переставил к себе, а потом глазами спросил у остальных, не желают ли они разделить с ним эту порцию. Кашу поделили на троих.

Сергей выпил какао, встал из-за стола и направился к выходу. Вожатые, завтракавшие неподалёку, окликнули его, велели вернуться за стол и дождаться окончания завтрака для всех. Он сел обратно.

Вдруг Ваня почувствовал как что-то плюхнулось ему на спину. Он сначала подумал, что капнула вода с потолка. Посмотрел наверх. Там было сухо. Он провёл рукой по тому месту на спине. Пальцы стали жирными, словно от сливочного масла.