Василий Скрябин – РОДИНА МИРА (страница 4)

Он был нормальным простым весёлым и компанейским пареньком лет семнадцати. Не великаном, но достаточно высоким. Худощавым. Со светло-рыжими волосами. Но сейчас он говорил строго и выглядел авторитетно.

– Ну что тут сказать? – снова бесстрашно ответил Паша. – Всё поняли. Осознали. Такого больше не повторится. Лучше дружить, чем враждовать, – он усмехнулся. – Тем более с местными. Да, пацаны?

«Да», «Да, Пахан», «Конечно», – ото всюду посыпались подтверждения слов лидера.

– Ну шо, Вань, верим? – спросил Артур, приобняв Соловьёва за плечо.

– Ну наверное верим, – смущённо ответил Иван.

– Извини, Вань! – сделал шаг вперёд Паша. – Не терплю чмыре́й и быков. Я сначала подумал, что вы быки какие-то. Решил наехать. Потом серьгу твою увидел, – Паша указал глазами на серёжку-гвоздик в ухе Соловьёва. – Но отступать-то уже поздно было. Ну и решил тогда вашу реакцию проверить. Очень надеялся, что ты мой наезд не «сха́ваешь». Так оно и вышло. И я рад. Спасибо, что не подвёл, – ухмыльнулся он. – А ещё я рад, что всё мирно закончилось. Без потерь. Ты мне сразу понравился. Захотел с тобой подружиться. Теперь вижу, что вы нормальные пацаны. Дружба?

– Дружба, – облегчённо выдохнул Соловьёв.

Они хлопнули ладонями в рукопожатии.

– «Гражданку» слушаешь? – поинтересовался Паша.

– Нет. А что это?

– «Гражданская оборона»! Это самая крутая панк-рок группа в Мире! Егор Летов – самый великий панк! Песню «Всё идёт по плану» слышал?

– Ну… может быть.

– У нас гитара есть. Потом побренчим, как-нибудь.

– У нас тоже гитара есть. Вон Боря́н играет.

Глава 3. «Любовь с первого взгляда»

Закончилась первая полная неделя отдыха. Фактически, подошёл к концу четверг – восьмой день. День приезда тоже был четверг. Наступал уже второй уикенд.

Каждый вечер проходили дискотеки. Но обе Тани пока не спешили приходить сюда. За это время, кроме Артура и Димы, приходили ещё несколько местных ребят. Иван рассказал им про своего друга Диму. Местные по-доброму о нём отозвались. А также Ваня поинтересовался про двух Татьян, о которых знал от Димы. Ребята сказали, что девчонки придут на выходных.

«Пионеры» – Ванины друзья, отдыхающие в лагере, уже знакомились на дискотеках с девочками из числа отдыхающих и начинали с ними романтические отношения.

Соловьёву тоже приглянулась одна блондинка с длинными вьющимися волосами. Она приехала сюда из Дубны. Он приглашал её несколько раз на медленный танец, но заговорить о чём-либо не умел и стеснялся. Поэтому во время медляков, держа её за талию, что называется – «на пионерском расстоянии», просто молча переминался с ноги на ногу, боясь даже посмотреть ей в лицо.

Все дни в лагере были однообразными. Утром зарядка. После завтрака пляжный отдых или поездка на экскурсию. В самую сильную жару, после пляжа, какие-то сборы отрядов на отрядных местах или отдых внутри лагеря. После обеда – тихий час. Снова посещение морского берега. Вечерние отрядные сборы. Спортивные игры и соревнования или просто отдых в палатах, или в других местах на территории лагеря, кому где заблагорассудится. А после ужина – дискотека. Но наступил пятничный день.

Вместо вечерних сборов были выступления юных талантов от каждого отряда. А кульминацией вечера, перед ужином и дискотекой, было проведение конкурса «Любовь с первого взгляда». Участие в «Любви» принимать могли только три старших отряда. От каждого отряда – по одной девушке и по одному молодому человеку.

Во втором отряде, в котором состояли Соловьёв и та блондинка – Оля, с которой он танцевал, и вожатые и «пионеры» знали об их взаимной симпатии друг к другу. И, после недолгих уговоров, они согласились и их выдвинули для участия в конкурсе. Совпавшим парам должны были вручаться какие-то призы.

К конкурсу нужно было одеться поприличней. Иван был одет в бежевую с тонкими красными горизонтальными полосками рубашку-поло тонкой вязки, в голубые джинсы и белые кроссовки с цветными полосками по бокам. Оля была в чёрной футболке, в фиолетовом коротком пиджачке, в чёрных лосинах, в белой мини-юбке и в светло-розовых тряпичных тапочках. Это было очень стильно. По крайней мере с точки зрения Ивана.

От первого отряда на конкурс тоже представили пару с взаимной симпатией. Это выяснилось в ходе конкурса. Конкурсанты могли потихоньку общаться между собой. Проводящим этот конкурс о взаимной симпатии мальчиков и девочек конечно же не говорили. Так как это реально было подставой. От третьего отряда выдвинули двух первых попавшихся желающих. Парню из третьего очень понравилась Оля. Он непременно хотел её выбрать. Но Соловьёв предупредил его, что это бесполезно, что она в любом случае выберет Ивана. В итоге – совпало три пары. Видимо девочки сказали участнице из третьего то же самое.

К концу конкурса стало смеркаться. Приняв все официальные поздравления и получив символические подарки, Ваня с Олей ушли со сцены, обняв друг друга за талию. Они не вернулись к своему отряду в зал, а прошли вдоль одноэтажного барака – корпуса номер три. Потом через пионерскую линейку попали в ту самую стиснутую по сторонам зеленью стен из кустов пионерскую аллею. Там и днём-то тенёк, а сейчас было почти совсем темно. Прошли до конца аллеи и сели на последнюю лавочку, ближайшую к первому корпусу, стараясь скрыться от лишних глаз в густоте зарослей. Ведь большинство этих глаз сейчас находились на танцплощадке. Поэтому и ушли подальше от сцены. За ними шла ещё одна пара с конкурса – из третьего отряда, которая тоже решила уединиться здесь и расположилась на соседней лавочке.

Иван с Ольгой сели не облокачиваясь на спинку лавочки. Девушка сидела молча справа от Ивана, с прямой, словно у балерины, спиной, положив свои руки себе на колени. Смотрела прямо, иногда украдкой поглядывая на Ваню. А Ваня сел слева от неё, повернувшись к ней вполоборота. Правой рукой всё так же обнимая её за талию, не мог найти место для левой.

Олин вид был вполне спокоен. А как было на самом деле Соловьёв не знал. Он мог только догадываться, судя по своему состоянию. Но ему было не до этого. Ваня об этом даже не думал. Он сам испытывал двоякие, даже троякие, борющиеся друг с другом чувства: страх, мандраж и ещё какое-то необъяснимое ощущение. Дрожал всем телом, по крайней мере внутренне. Очень старался скрыть это. Нельзя же девушке, на которую имеешь виды, показать то, что ты чего-то боишься, или чего-то не знаешь. Ты же мужчина! Или уж как минимум старше её на целый год. Тебе уже почти четырнадцать лет. А ей ещё и тринадцати-то нет, наверное. А также страх сделать что-нибудь не так как надо. А как надо он не знал. Страх боролся с сильнейшим желанием накинуться на неё, заключить в свои объятья, впиться в её губы своими губами. Но это было бы слишком нагло и грубо. Может быть, положить свою левую руку, которую он долго не знал куда деть, и пристроил пока на своей левой ноге, на её коленку, обтянутую чёрной тканью лосин? Такую безмерно красивую и возбуждающую фантазии, так притягивающую взгляд и манящую дотронуться. И провести ладонью вверх по гладкой ляжке до юбки, а потом может и под неё «занырнуть». Ох, какое же это сильное, будоражащее всё его нутро чувство. Хоть это вроде и не так грубо, как в предыдущей версии развития событий, но зато более интимно, грязно и по́шло. Он сдержал и этот порыв. Они ещё так мало знакомы для таких смелых шагов. А вдруг это неправильно? Вдруг это оттолкнёт её? А этого никак допустить нельзя. Он ведь всё это, ради одной цели – «сломать целочку»… себе. Лишиться наконец-то к четырнадцати годам девственности по-настоящему. Многие его друзья уже не были «мальчиками». А ему всё как-то не везло. Но вот теперь-то уж наверняка повезёт! Но только терпение.

Желание боролось с чувством достоинства и меры, а наравне со вторым – и с чувством страха быть отвергнутым. Этот страх больше всех других чувств одолевал его. И в конечном счёте чувство меры и страха быть отвергнутым за свою чрезмерную напористость побеждало. Он только осмелился поцеловать её в щёку. И то когда уже позвали ужинать. До этого момента они просто сидели молча, остолбенев, не в состоянии заговорить друг с другом или сделать какие-либо манипуляции.

После конкурса они вроде как начали встречаться. Уже, так сказать, на официальном уровне. В этот вечер на дискотеке были всё время рядом. А на следующий день и впоследствии Иван, борясь со своим оцепенением, стал находить какие-то нужные слова для поддержания разговора в общении. Которые не шли на ум раньше из-за чувств робости и неумения общаться в таком ключе, что испытывал на лавочке.

На выходных местные девчонки так и не пришли. Не приходили они и в будни на следующей неделе. Зато снова пришли местные пацаны из старших: Артур и Дима-рыжий. С ними ещё был Кабан. Высокий и крепкий парень лет семнадцати. Крупный по комплекции, но немного пухлый. Всегда улыбается и шутит.

Они знали обеих Татьян, но не поддерживали с ними каких-либо отношений. Они вращались в другой, более старшей компании.

В прошлую их встречу было не до баб, и Ваня тогда ничего про Татьян не спрашивал. Зато теперь они пообщались на их счёт довольно плотно. Он всё про них выведал, что ребята знали. А также он рассказал парням про «тревогу» в прошлом году. Те, посмеиваясь, отвечали, что это кто-то из их малолеток закусились в городе с лагерными вожатыми или физруками. Те не позволили мальцам что-то украсть на рынке.